№ 11. В Силинской волости Симбирской губ. надлежащим местом для могилы опойцы считается «глухой лесной овраг, погребение же такого мертвеца на кладбище „неминуемо влечет за собою бездождие и неурожай”»[310].
№ 12. В 1,5 версты от с. Батраки (на левом берегу Волги, против гор. Сызрани), на Сионской горе, похоронен в прошлом (XVIII) столетии вожак из секты хлыстов Шамбаров вместе с его лжеапостолами. Как-то раз случилась засуха; крестьяне порешили, что это происходит от Шамбарова, почему его непременно надо вырыть из земли и бросить в Волгу; но когда начали рыть могилу, то увидели только яму «глубоченную, а в ней никого не оказалось: Шамбаров провалился в преисподнюю. Дна ямы достать не могли самыми длинными веревками. Рассказывают, что по вечерам из могилы Шамбарова выбегают черные собаки и лают»[311].
№ 13. В 1890 году в селе Обвале Чембарского у. Пензенск. губ. вырыт труп псаломщика пьяницы Вас. Федорова, скоропостижно скончавшегося в 1889 году, и зарыт в трясине для предотвращения засухи[312].
№ 14. В Троицу, 20 мая 1891 года, в селе Лебедине Спасского у. Казанской губ. разрыли могилу и выбросили в Волгу труп умершего от пьянства крестьянина Деревяшкина; сделали это во избежание засухи.
№ 15. В Уфимской губ. в 1889 году скоропостижно умер от пьянства старовер; кладбище, на котором он был похоронен, находилось на высокой горе: вершина последней превышала вершину сельского храма. В этом покойнике местные жители увидели причину засухи – именно будто бы потому, что он похоронен выше церковного креста. Труп отрыли и перенесли на другое место[313].
Приведенные случаи относятся к земледельческим губерниям волжского низовья. Большое обилие здесь таких происшествий объясняется, вероятно, частыми засухами в этом степном крае. Такое объяснение применимо также и к Новороссии, из которой нам известно пять случаев.
№ 16. В одной деревне Екатеринославской губернии удавилась женщина. Родные похоронили ее около кладбища, хотя и без церковного обряда отпевания. Народ, однако же, загалдел: «Зачем паскудину около кладбища похоронили? Ее по закону, как собаку, во прорву куда-нибудь бросить». Хотели было отрыть покойницу, но священник не позволил. Вскоре после этого приснился одной местной женщине сон: удавившаяся будто бы просила у ней воды напиться: „Напоите, – говорит, – меня, тогда и дождь пойдет” (а дело было в засуху). „Как бы напоить?” – задумались жители деревеньки; потом решили и исполнили свое решение: ночью отрыли злополучный труп и вылили на него три бочки воды[314].
№ 17. «Вот уже кончается вторая половина мая, – писал в свое время корреспондент «Харьковских губернских ведомостей» из Павлоградского уезда Екатеринославской губернии, – а до сих пор не выпало ни одного проливного дождя. Стоит жара… Крестьяне прибегают снова к своему давнему обычаю… а именно: начинают разрывать могилы и наполняют их водою, веруя в это, как в спасительное средство от бездождия». И далее корреспондент рассказывает следующий случай: «В селе Ивановке Павлоградского уезда умер два года назад „знахарь” дид Срибный, он несколько лет служил церковным старостой[315]. После его смерти в народе прошел слух, что он не умер, а повесился, и что его брат подкупил тех людей, которые сняли его из петли в сарае и внесли в хату. В 1886 году, после продолжительной засухи, крестьяне разрыли его могилу и вылили в нее четыре бочки воды; когда поехали за пятой бочкой – пошел дождь. В 1887 году сначала каменный крест[316] с злополучной могилы вывезли далеко в степь, разбили на мелкие части и бросили в землю; потом откопали гроб знахаря и свезли на самое дно глубокого яра, что недалеко от села; сверху гроба навалили земли»[317].
№ 18. «В селе Ивановке Александровского уезда года полтора тому назад повесился местный крестьянин. Его похоронили, по распоряжению начальства, христианским обрядом на общем сельском кладбище. Местное поверье гласит: раз неестественно умершего похоронят на общем для православных кладбище, а не в уединенном, отдаленном от села захолустном месте, то дождей летом в этой местности не жди. От бездождия тогда надо обливать могилу погребенного. Прошлое лето ивановские крестьяне, от засухи, украдкою по вечерам таскали к кладбищу воду и обливали могилу удавленника, приговаривая:
Обливаю, лью. —
Дай, Боже, ливень!
Дождику, припусти,
Избавь нас напасти!
Летом 1887 года хотели было опять обливать, но потом гроб с покойником был выкопан и перенесен на обрыв за село»[318].
Два следующих, почти тождественных, случая, из Новороссии, отличаются от всех приведенных выше весьма существенной чертой: в них речь идет не о «заложных» покойниках, а об упыре с хвостом. Но общих черт между рассматриваемыми у нас случаями и данными столь много, что мы приведем и эти последние.
№ 19. Жители деревни Кимбеть близ Аккермана приписали бездождие 1867 года похороненному у них на кладбище человеку, и, по утверждению женщин, упырю, который, по их понятиям, имеет хвост. После смерти по ночам он выходит из могилы и ходит по домам; потом перед рассветом, когда запоют петухи, возвращается в могилу, где лежит ниц; лицо его красно, тело его никогда не гниет… Думая, что этот упырь служит причиною бездождия и что эту причину можно устранить, если облить упыря водой в гробу, кимбетцы привезли две бочки воды, раскопали могилу аршина на полтора, по направлению к голове, и вылили туда воду. Говорят, что, когда это делалось, к могиле упыря сошлось много народа[319].
№ 20. В Новороссии же, в селе Свипокривце, бездождие 1889 года приписали смерти старика, слывшего в народе за «упыря» с хвостом. Старик умер весной: с тех пор и бездождие началось. Для прекращения бездождия, по народному поверью, необходимо вырыть из земли труп упыря, облить его водой и зарыть обратно; засуха после этой процедуры прекратится. С трупом умершего старика так и поступили[320].
Некоторые из приведенных нами выше случаев, например 17 и 18, имеют в виду, почти бесспорно, малорусское население, кроме них, в нашем распоряжении имеются случаи и из самой Малороссии.
№ 21. В местечке Жашкове Таращанского у. Киевской губернии в 1796 году вырыли из могилы тело повесившейся крестьянки, считавшейся знахаркой, и сожгли кости ее вместе с гробом, с целью избавиться от засухи[321]. Другие советовали не жечь, а забросить в болото.
№ 22. В Таращанском же уезде в 1868 году отрыли могилу, но уже не заложного покойника, а старообрядца. Били мертвеца по черепу, приговаривая: «Давай дождя»; лили воду на мертвеца из решета; потом зарыли его на прежнем месте[322].
№ 23. В апреле 1872 года, во время бездождия, в Каменецком у. Подольской губ. тело повесившегося крестьянина два раза было зарываемо; но оба раза могила была разрыта и тело привезено в тот дом, где он повесился. Наконец, 7 мая труп этот нашли в пруду[323].
№ 24. В 1883 году в Брацлавском уезде Подольской губ. повесившуюся женщину-ведьму выволокли за село на раздорожье и бросили в яму, нарочно для этого наполненную водой: этим лишили ведьму возможности насылать на село засуху[324]. И вообще «для предотвращения зловредной способности умерших ведьм и колдунов отводить тучи и тем причинять засуху вырываются или трупы из земли и бросаются в воду, или же водой поливаются их могилы»[325].
№ 25. В местечке Жабокрич Ольгопольского у. Подольской губ. 24 апреля 1890 года двое местных мужчин и пять женщин ввиду бывшего бездождия отправились на Жабокричское православное кладбище и начали разрывать могилу похороненной там повесившейся в прошлом году крестьянки этого местечка Марии Кабановой, с целью полить труп ее водой, полагая, что после этого пойдет дождь; но разрыть могилу им удалось лишь наполовину, так как полиция успела задержать их[326].
№ 26. В 1885 году в с. Кричильске Ровенского у. Волынской губ. повесился от угрызений совести за ложную присягу крестьянин Григорий Кика. Для предотвращения семилетнего голода, его труп, с разрешения сельского старосты, выкопали и зарыли в другом месте, а оттуда перенесли в третье и т. д. По этому делу был возбужден судебный процесс, привлекший к подсудности многих крестьян. Дело разбиралось в гор. Новоград-Волынске, в съезде мировых посредников. Автор (Кудринский) добавляет к этому: «На утопленников, висельников и других лиц, умерших не своей смертью, наложивших на себя руки, или даже умерших естественной, но преждевременной смертью (в молодых летах), народ смотрит как на виновников мирских несчастий – пожаров, неурожая, градобития»[327].
№ 27. В 1893 году, в ночь с 24 на 25 апреля, в мест. Степани Ровенского уезда Волынской губ. утонула в р. Горыне мещанка М. Б. Крестьяне не желали, чтобы утопленница была погребена на кладбище, и обратились к приставу с донесением, где заявляли: «Муж ее (утопленницы) О.Б. упорно желает похоронить на освященном кладбище, чего все прихожане всех трех церквей не дозволяют, ибо опасаются разных несчастных случаев, то есть градобития, громов, тучи и неурожая, как уже неоднократно случалось в вышепрописанных предметах погребения таковых покойников, подобных ей, на освященных местах»