То же самое было и в Москве XVII века: «В семицкий четверг, на седьмой седмице по Пасхе, бывал на божедомку (убогий дом) из ближайшего монастыря или собора крестный ход и стекался народ с гробами, одеждами и саванами для мертвых; благочестивые сами из усердия разбирали голыми руками тела, по большей части завернутые в рогожки, и по христианскому милосердию, не гнушаясь отвратительного вида и запаха трупов, долго лежавших в ямнике сарая, „опрятывали” оные, надевали на них белые рубахи и саваны, потом клали в гробы, опускали в приготовленные для сего ямы и зарывали. Иные между телами находили своих родных или знакомых, без вести пропавших. По завалении этих ям духовенство совершало общую панихиду, после чего доброхотными дателями раздавалась божедому и собравшимся на убогий дом нищим милостыня и приносимые туда съестные припасы, как то: блины, пироги, калачи и пр.»[392].
После того как убогие дома были уничтожены, это церковное празднество в Семик не исчезло: панихиды над убогими домами продолжают совершать в Семик во многих городах и ныне.
В гор. Козьмодемьянске Казанской губернии ежегодно в четверг Троицкой недели у Тихвинской церкви совершается панихида «над убогим домом» – над пятью ямами, следами старых общих могил. По совершении панихиды раздается щедрая милостыня нищим[393]. Жители города Арзамаса Нижегородской губернии во множестве собираются в Семик к убогому дому для совершения панихид над похороненными там; накануне, в среду, там же служат панихиду жители соседней Выездной Слободы. При поминовении молятся: «Помяни, Господи, убиенных рабов своих, и от неизвестной смерти умерших, их же имена Ты Сам, Господи, веси, иже зде лежащих и повсюду православных христиан». Служение панихид продолжается до глубокого вечера. Ввечеру неподалеку от убогих домов собираются толпы народа для празднованья веселого Семика[394].
В городе Дедюхине Пермской губернии об увеселениях в Семик и понятия не имеют. В 12 часов дня священники в облачении, с хоругвями и крестами, отправляются вместе с народом на кладбище и здесь совершают моление об упокоении почивающих в убогих домах, т. е. умерших от внезапной смерти, найденных замерзшими, убитыми, утонувшими, задавленными и, между прочим, таких, имена коих неизвестны были прежним жителям Дедюхина. Древний (1770 г.) стол, хранящийся в часовне, выносится только в этот день на общую могилу и покрывается здесь деньгами и яйцами – приношениями молящихся. Время этого поминовения обусловлено в Дедюхине разливом весенней воды: если к четвергу перед Троицей вода войдет в обычное ложе, то Семик празднуется в свое время; если же нет, то долго спустя, нередко и после Петрова дня. Впрочем, бывает Семик и во время весеннего разлива, если к этому времени окончатся работы местного населения по нагрузке судов солью, что продолжается иногда, особенно при большом отпуске соли, около месяца. Тогда едут на кладбище в лодках[395].
Поминки на кладбище. Художник А. И. Корзухин, 1865
В городе Вологде поминовение усопших в Семик происходит за городом, на так называемой поляне – по словам епископа Евгения Болховитинова, здесь был некогда убогий дом[396].
В городе Кунгуре Пермской губернии в Семик поминают на кладбище «родителей и родственников»[397]. Близ города Устюга Вологодской губернии в Семик поют панихиды на так называемом многогробишнем кладбище, где теперь сосновая роща[398].
Семицкие поминальные обряды известны еще в Иркутске и во многих других городах. Особенно хорошо сохранились они на Вятке, где некоторые из них носят черты глубокой древности. В городе Уржуме в Семик служат панихиды на том месте, где прежде погребались заложные[399]. В Ледове, что около слободы Кукарки Яранского уезда, поминовение совершается на месте бывшего убогого дома в субботу после Троицы[400], а в часовне села Жерновых Гор – над костями убитых черемисов (?), в самый Семик; будто бы кости при этом прикладывают к больным местам, для исцеления от болезней (устное сообщение А. Е. Макарова, 1915 г.).
Вятский историк Ал. Вештомов в 1807 году писал: «Преступников, смертной казни преданных, клали в особенные при городах места, кои назывались убогими домами, в которые прятали также и бедных, хотя и честных людей, коих никто не хотел предать честному погребению; опрятанные поносным для них образом в рогожи, здесь, в выкопанных ямах, лежа по нескольку человек неотпеты, отпеваемы были вдруг в один раз в году на седьмой неделе по Пасхе. На таковом при городе Хлынове [теперь гор. Вятке] находящемся позорном месте поются в четверток означенной недели поныне панихиды, и день сей называется здесь Семиком, сопровождавшимся прежде, как и свистопляска (§ 35), разными дурачествами и беспутствами[401].
В окрестностях гор. Слободского поминки совершаются на так называемом городище, что около села Подчуршинского, в семи верстах от города, близ реки Вятки. Здесь на вершине горы стояла древняя часовня (теперь церковь). «12-го июня и в Неделю Всех Святых к часовне стекается народ из разных мест, особенно новокрещенные вотяки, для отправления панихид – не по своим умершим родственникам, а, как выражаются они, по заложным»[402]. Как нам сообщал Г. А. Замятин, при устройстве летом 1910 года на этой горе водоема тут было найдено много костяков, похороненных лицом к востоку, без крестов и украшений; встречались и костяки без конечностей. Есть все основания полагать, что тут погребены убитые некогда в битве с вотяками.
В селе Кайском Слободского уезда «семикуются» (т. е. поминают покойников в Семик на кладбище) в два срока: крестьяне – в четверг, а мещане – в субботу на той же, седьмой, неделе, суббота эта известна здесь под именем «мещанского Семика»[403].
В городе Слободском Вятской губернии поминовение усопших в Семик совершается в мужском монастыре; на площади около монастыря служат так называемую вселенскую панихиду. На той же площади происходит в этот день ярмарка, на которой продаются, главным образом, детские игрушки, особенно же свистки разных сортов, куклы и статуэтки. На ярмарке в этот день слышится все время неумолкаемый свист, что близко роднит слободской Семик с вятскою «свистуньею», о которой речь будет ниже (§ 35).
Такой же точно Семик и в тот же день празднуется в гор. Котельниче, где мы встречаемся еще с некоторыми новыми, весьма интересными для нас чертами. «Всемирная панихида» совершается здесь над ямой, в которой местные жители видят могилу воинов, «падших в сече с новгородскими выходцами». Во время совершения панихиды многие из крестьян, по старинному обычаю, бросают в эту яму деньги и яйца. После панихиды крестьяне, «как бы в знак той битвы, которая происходила около этого места, бросают один в другого печеными яйцами, отчего и происходит в это время между ними сильный крик и шум». Дети целый день бросают и катают глиняные «шарыши» (шары), а также свистят в дудки, палят из пищалей и т. п. Сосновые пищали, берестяные и глиняные дудки и рожки, деревянные волынки, глиняные шары и другие детские игрушки во множестве продаются в этот день ня кладбище. В общем, заупокойный Семик носит «вид веселого праздника»[404].
В Тульской губернии во вторник на Русальной неделе (т. е. на неделе перед Троицыным днем) крестьяне «поминают утопленников и удавленников вместе, следующим образом: родственники сего насильственною смертью умершего, за упокой души, разбивают красное яйцо на его могиле; при этом призывают русалку, и часть блинов, принесенных для поминовения, оставляют ей в жертву[405]. Терещенко[406], говоря об этом тульском поминовении удавленника, приводит и эту обрядовую формулу призывания русалки, но не знаем, насколько точно:
Русалочка-царица,
Красная девица,
Не загуби душки,
Не дай удавиться!
А мы тебе кланяемся!
Чтобы покончить с семицкими поминовениями заложных у великорусов, укажем еще, что «древний обычай – в 7-й четверг по Пасхе поминать в домах залившихся и удавившихся родителей и родственников, у кого они есть, и делать по ним милостыни, в отраду души их, которая бывает, по народному мнению, в тот только день в продолжение всего года, отмечен еще в селе Куйском на р. Печоре Мезенского уезда[407]. А в Роксе Лодейнопольского у. в этот день поминают «панов», т. е. убитых в Смутное время поляков. В честь их варят кисель, который и едят у часовни в роще. Один год пропустили это празднество, известное здесь под именем Киселева дня, и случился неурожай овса, что приписано было мщению «панов»; с тех пор празднуют аккуратно каждый год[408].
В Нижнеудинском у. Иркутской губ. в Семик поминают утопленников и самоубийц; красят для покойников яйца. О вятском обычае собирать к Семику муку для поминовенья заложных мы уже говорили выше (§ 8, 3).
Гораздо меньше в нашем распоряжении сведений о семицких поминальных обрядах из губерний белорусских и малорусских. В Смоленской губернии «на Семик крестьяне поминают утопленников, удавленников, вообще людей, скончавшихся скоропостижно»