Отзвуком того же воззрения нужно признать и это муромское поверье: «В народе существует убеждение, что завивать березку большой грех, оттого что в канун Троицына дня перед ней пляшут шишиги (нечистые)»[1080].
Чаще семицкие и троицкие венки завиваются именно на деревьях, т. е. из ветвей березки, не сорванных с деревца, свивается круг. В Ярославском Пошехонье ветви березки, при завиваньи венков, не только не срываются, но их «избегают даже и надламывать»[1081].
В Черниговской губ. свивание и развивание венков зовется «розгары»[1082], а это – известное название русальского праздника (§ 53).
При завитых таким образом венках на березах происходит обряд кумовства девиц, а при развивании венков – обряд раскумления, после коего кумовство прекращается. Вот свидетельства об этом наших источников.
В Трубчевском у. Орл. губ. обряд кумовства совершается в Вознесенье так: «нагибаются и связываются верхушки двух противоположных молодых березок; через березки перебрасывается цветной платок – и уж под этот платок становятся две девушки, желающие кумиться. Находясь под платком друг против друга, они меняются крестами, произнося:
Куку, кума,
Крещу дитя.
Какое? – слепое.
Чье? – мое
(Дальше слова забыты).
Перекумившись таким образом, они устраивают в лесу пирушку, которая затягивается иногда до позднего вечера, а вечером хоронят кукушку, прямо зарывая ее в землю без всякого гроба или ящика»[1083].
В Козельском у. Калужской губ. «присутствующие при обряде „крещения кукушки” свивают вместе две ветки растущих рядом берез или орешника, покрывают их платком, сажают туда свою, сделанную из ятрышника (Orchis latifolia) и наряженную в сарафан „кукушку”. Затем желающие покумиться парами по очереди подходят к „кукушке”, разделяются и заходят навстречу друг другу с противоположных сторон, нагибаются через свитые ветки, приподнимают платок, целуют „кукушку”, затем друг друга до трех раз, каждый раз меняясь местами. Затем покумившиеся таким образом дают друг другу платки и считаются кумами на всю жизнь, а в некоторых местах – только на один год»[1084].
В Ростовском у. Яросл. губ. девушки, желающие покумиться, в кумишное воскресенье (следующее за Фоминым) заплетают на березке венок и сквозь этот венок целуются; березка эта сохраняется до Троицына дня, когда ее кидают в воду[1085].
В Княгининском у. Нижегор. губ. в Семик (седьмой по Пасхе четверг) девицы ходят с яичницей в лес, где прежде всего съедают под кустом яичницу; потом подходят по две к березе, свивают из мягких прутьев кольцо несколько побольше человеческой головы (так назыв. венок), снимают с рук по кольцу или по перстню, соединяют их сквозь березового листка в средине венка и, целуясь сквозь него, говорят: «Покумимся, кума; подружимся, кума; полюбимся, душа», – и немного поигравши, уходят домой. В Троицын день эти венки приходят развивать: поигравши и попевши песен, каждая пара подходит к своему венку, целуется сквозь него, приговаривая: «Раскумимся, кума; раздружимся, кума; разлюдимся, душа», – развивает и уходит[1086].
В Тульской губ. в День Жен-Мироносиц поселянки идут в лес, уже одевшийся листьями, и там, нагнув две молодые березки, связывают их вместе ветвями, платками и полотенцами так, чтобы они составили венок. Две подруги, желающие покумиться, ходят вокруг венка в разные стороны и по три раза крестообразно целуются сквозь венок. После сего подруги меняются крестами и с того времени называются «кумами»[1087].
В Дмитровском у. Орл. губ. в Троицын день молодежь идет на лужок под ракитку; там из веток ракитки плетут венки и вешают на них кресты или платки, или ленты. Двое (парень ли с девушкой, девушка ли с девушкой – это безразлично) берут венок в руки, становятся друг против друга и поют: «Благослови, Троица, нам в лес пойтить, нам венки завить!» и т. д. Поют и через венок целуются. Это называется «покумиться». При этом меняются или крестами, или платками, или лентами[1088].
В Зарайском у. Ряз. губ. в Семик «иные свивают на сучьях, не отламывая веток, кольца вроде венков; в эти кольца, против середины, привешивают снятый с шеи крест, и два лица, бабы или девки, кумятся, то есть целуют этот крест, одна с одной, другая с другой стороны. После этого размениваются крестами, и между ними утверждается дружба навеки»[1089].
В Корочанском у. Курской губ. в Троицу (называемую здесь Семиком) девицы выбирают молодые березки и сплетают их верхушками попарно; потом девицы попарно подходят к этим березкам и «кумуются» – целуются сквозь листву, приговаривая: «Здравствуй, кум и кума, бярезку завивши!» При этом некоторые девушки обмениваются серьгами, кольцами или сластями: конфетами, пряниками[1090].
Белорусские девушки на второй день Троицы, запасшись закуской и водкой, отправляются в лес, где они «принимаются с песнями завивать венки. Каждая девушка выбирает две небольшие березки и связывает верхушки их в виде венка, затем с песней проходит под этими венками. В некоторых местностях девушки вьют венки из березовых веточек, сорванных с тех же березок, которые каждая девушка связала, и с песнями идут к реке гадать; в других же местностях девушки пляшут и поют песни вокруг завитых березок. Во всяком случае, завитые березки остаются в течение недели; в воскресенье девушки приходят развивать венок. Хорошей приметой считается, если березки к тому времени не завянут. По выполнении всех этих обрядов девушки поют песни, в которых говорится о том, как красная девица «покумилася, поголубилась с белой березонькой»[1091].
Хотя о связи описанного выше кумовства с русалками ни один из наших источников ничего не говорит, однако же есть основания причислять это кумовство также к русальским обрядам. С точки зрения русальских обрядов находят для себя прекрасное объяснение все подробности кумовства при завитых березках.
Мы исходим из чисто народного воззрения, что «венки на березках завиваются» (точнее говоря: вершинки или ветки двух соседних березок связываются) для русалок, последние качаются на этих связанных березках от Семика до Троицы. Кумовство и раскумление совершается именно при этих венках – через них или же под ними. А так как венки русалочьи, то и кумовство естественно связывать с русалками. Скорое же «раскумление», т. е. прекращение заключенного «кумами» родства, поддается объяснению только при нашем предположении, что кумятся здесь девицы с русалками, а не между собою.
В некоторых южновеликорусских губерниях кумовство при завитых на березках венках заменено кумовством во время особого обряда, известного под названьем «крестить кукушку». Данные об этом последнем обряде собраны в большом количестве г-жой Кедриной[1092], и мы здесь его не описываем.
Обряд крещения кукушек необходимо признать сравнительно весьма новым по времени своего появления. О том говорит не только чисто христианское происхождение понятия «крещение», соответствия коему в дохристианском язычестве не было. О новизне обряда свидетельствует весьма малое его распространение – только в нескольких соседних губерниях, причем и на этом малом пространстве природа обряда весьма разнообразна. «В разных селениях, напр., Калужск. губ., обряд крещения кукушки совершается с различными подробностями. В селе Горном Мещовского у. ограничиваются только тем, что на корень растения „кукушкины слезы” надевают рубашечку и крестик и зарывают его в землю»[1093].
Общая черта обряда, отмеченная всеми наблюдателями, только одна, это название обряда «крестить кукушек». Если Броневский и Глаголев[1094] описали под названием «крещения кукушки» обряд кумовства у троицких венков на березках, без всякого чучела или знака кукушки, то это обстоятельство еще не дает нам права обвинять, вместе с Кедриной, названных путешественников в неполноте и неточности их записи. Даже более того, мы считаем вполне возможным, что в начале XIX века (время записей Броневского и Глаголева) ряженой кукушки могло не быть и там, где название кумовства в лесу «крещением кукушек» уже было принято.
Кедрина справедливо усматривает в крестинах кукушки оправдание кумовства. Соглашаясь с этим, мы дополняем: кумовство в лесу у березок с завитыми венками сделалось непонятным; истолковывая его по-новому, его стали называть (сперва, быть может, даже полунасмешливо) крестинами кукушки. (В лесу весною кого же крестить девицам, как не горемычную, одинокую кукушку, оборотня из девиц, которой к тому же скоро предстоит печальная участь «подавиться колосом ячменя»?) Когда же это новое название утвердилось, тогда, в объяснение его, создан был девицами новый обряд, но почти в каждом селе и уезде особый, отличный, что так естественно: древнего предания об обряде не было.
Кедрина видит в платках, которые кумящиеся дают друг другу в Вознесенье и возвращают в Троицын день, «те предметы, посредством которых устанавливается соприкосновение людей», «средство для передачи соприкосновения». Но в троицком кумовстве происходит почти всегда непосредственное соприкосновение кумящихся через обмен поцелуями, почему надобности в «соприкосновении через посредство других предметов» нет. Обмен платков, а также крестов, колец, яиц и т. п. вполне соответствует, конечно, обмену шейных крестов при обычном русском заключении «крестового» братства, т. е. служит знаком (символом) заключенного союза.