§ 44. Сообщение Никифоровского о том, что русалки не могут долго оставаться вне воды, не стоит одиноко. «Если на русалке и волоса обсохнут, то она умирает»[1204].
К § 45. Сообщение «Руководства для сельских пастырей» о горбатых русалках с когтями и крючком взято из книги Терещенко, где оно относится не к северным губерниям, а к Саратовской губернии[1205].
§ 44. «Иные утверждают, что у русалок между перстов есть перепонка как у гуся»[1206]. Это поверье основано, конечно, на том, что по берегам видны лишь отпечатки гусиных ног, а не иных.
§ 46. И в Медынском у. Калужской губ. русалки носят белые рубашки[1207].
К § 47. «Г. Сахаров напечатал песни русалок, бессмысленные слова или звуки, отзывающиеся украинским или белорусским наречием»[1208].
§ 47. Нашлись подробности и о русалочьем гребне. По М. Н. Макарову, русалки любят расчесывать свои длинные русые волосы самым белым, самым чистым гребнем из рыбьей кости»[1209]. Совсем наоборот, гребень уральской шутовки роговой и черный, словно уголь, большой[1210].
§ 47. И в Орл. губ., «когда рожь цветет, не белят холстов»[1211]. Однако не исключена возможность, что эта последняя примета связана не с расстиланьем холстов по лугам, а с золкою их.
§ 47. Особое мнение высказал Макаров о том, что побуждает русалок защекотывать людей. Они будто бы этим «охраняют свою нравственность», они «защекочут до смерти нескромного, кто взглянет на их стыдливую красоту»[1212]. Конечно, подобные вымыслы наших старых этнографов мы здесь приводим только для библиографической полноты.
§ 47. С харьковским поверьем о том, что русалки купаются в квасе, сравни поверье староверов Обоянского у.: в понедельник черти детей купают, отчего в этот день не делают квасу из опасения, чтобы в нем черт не выкупал своих детей[1213]. Вообще в квасе, в молоке и т. п. купаются черти, коим нельзя купаться в освященной Спасителем воде[1214]. Таким образом, харьковское поверье может служить лишним доказательством принадлежности русалок к нечистой силе (§ 48).
§ 47. У белорусов Черниговской губ. еще сохраняется память о том, что печальные последствия работ в кривую неделю – шутки русалок. «На гряной неделе нельзя ничего вить, крутить, городить, кроены сновать. Из молодых редко кто теперь объяснит, почему чтят эту неделю. Только кто-нибудь из стариков объяснит, что „у старину прайциць ня можно было на лясу за русалками. Качаюцца, бывала, да вянки уюць. Ну, на гряной и веередной[1215] йета ужо йих празник, во яны и ня любюць, штоб работали, и падшучаваюць часта”. Один сделал на гряной неделе рогач для сохи, и в том году у него овца окотила уродливого ягненка, похожего на соху. Другой согнул вязок к саням, и у новорожденного ягненка пара передних ног оказались перегнутыми, подобно вязку; после того как вязок с саней был снят и изрублен в куски, ножки у ягненка выпрямились. Третий гнул на всерядной неделе завертки, и у него дочь родилась с согнутой ногой. Четвертый загнул обручи в лесу вокруг пил, пришел домой, а у него телка ходит вокруг столба, как дурная; изрубил обручи, и телка, успокоившись, стала есть сено. Женщина сновала кроены, и бык ходил, опустив голову, от одного угла к другому[1216].
На основании этих случаев, которые сам народ объясняет шутками русалок, можно даже высказать такое соображение, пока несколько смелое: всем тем, что на гряной неделе вьют и гнут, пользуются русалки точно так же, как они пользуются завитыми на этой неделе венками. Быть может, русалки качаются на всем гнутом в это время? Быть может, русалки в каждой попытке сгибать что-либо видят намерение очертить тот круг, который страшен для русалок (§ 49, с. 191), а потому и злы на всякую работу, связанную с витьем? Как бы то ни было, но последствия их шуток доказывают, что русалки в эти дни имеют какое-то таинственное влияние на производительные силы скота и людей (ср. выше с. 184–185).
§ 47. Минское сказание о служащей русалке сравни с галицко-русскими сказаниями о служащей таким же образом дикой бабе[1217].
К § 48. В гомельской легенде о р. Цате у вдовы-ведьмы дочь русалка[1218]. По Макарову, «в Черном лесу (Ряз. губ.) русалки имели у себя к услугам чертей»[1219].
§ 48. По белорусскому поверью, черти видимы людям в полночь и в полдень[1220].
К § 49. Русалки затрудняются только переходить через межи («поперек межи»); сама же по себе межа для них, по-видимому, не страшна, и они «ходят по меже»[1221] в Русальскую неделю. «Русалки ходят на перекрестки межей; оттого на меже нельзя спать»[1222].
§ 49. О том, что крапива служит оберегом от русалок, см. еще сообщение Арандаренка (§ 57). Не исключена возможность, что великорусское название Петровского заговенья (русальского праздника) крапивным ведет свое начало именно от этого оберега (§ 53).
К § 50. Подобно заложным покойникам, русалки нападают на людей и во сне (§ 43, № 21). Подобно русалкам, заложные способны к оборотничеству, показываются в виде собак[1223], лошадей[1224], баранов, даже будто бы звезд.
§ 50. Женские мифологические образы с необычайно длинными грудями известны также галицким малорусам и мордве. По представлению галичан Жидачевского у., «богыня [дикая баба, сходная с польской мамуной] – то така нечиста кобыта, що жые в лиси; она ходить гола, а цыцькы мае таки довги, що може их перевисыты через плэчи, гыбы косы»[1225].
Мордовская богиня леса, Вирь-ава [о ее одинаковом с русалками происхождении от заложных см. § 16, и дополнение] «чаще всего представляется в виде женщины громадного роста, сидящей на дереве, с растрепанными волосами и перекинутыми через сучья грудями. Видали ее и в виде женщины с ребенком за спиной и перекинутыми через плечи грудями»[1226].
§ 50. В полное сходство с владимирскою русалкою (с. 133), владимирский же леший, «весь замерзший в сосульках», пришел в овин отогреваться и залил весь огонь[1227].
§ 52. В Страстную пятницу, умывшись водою, в которой лежала крашенка, бросают эту последнюю в реку русалкам и утопленникам[1228].
К § 53. В одном акте 1741 г. весьма ясно говорится, что Семик празднуется именно на седьмой (а не на восьмой) неделе по Пасхе[1229].
§ 53. У румын также встречается колебание в сроках русальских праздников, и также между подвижными и неподвижными днями. Так, 1 мая, в день пророка Иеремии, бессарабские румыны «пьют вино (виноградное), настоянное на полыни; ветки полыни прячут за пояс и за пазуху, чтобы русалки не защекотали во время ночного купанья. Это поверье относится собственно ко дню Св. Троицы, а к первому мая приурочено, по-видимому, только в некоторых селах»[1230].
§ 53. Название Троицкого четверга, или русальчина великодня, «Сухим четверком» объясняет Максимович: «Говорят в народе, что этот четверг такой день, в который не должно ни дерева рубить, ни травы косить, ни зелья рвать, ни даже грядок полоть, дабы не поворошить и корня огородной зелени; ибо каждая трава и дерево, тронутые в этот день, усыхают. Говорят также, что и русалки в этот великдень просушиваются»[1231].
К § 54. Есть одно известие о проводах русалок и у малорусов, по соседству с белорусами. «В тридцатых годах (XIX в.), близ Десны, в дер. Жоведь Городнянского у., близ Чернигова, русальные песни пелись с таким обрядом: собирались деревенские жители, украшали свои головы венками из душистых трав (которых духу боялись русалки) и, держа в руках стебли любистока (зори), выходили за село в бор провожать из рек и озер туда русалок, причем в лесу происходили гулянки. Этот день назывался „русальчины проводы” и приходился в первый понедельник после Святой недели, или зеленых свят. По народному поверью, русалки в это время торжественно провожались из воды в лес, и тогда становилось возможным уже всякому купаться: русалки его не залоскочут. Четверг зеленых свят называется и теперь русальные розыгры. Поют следующую песню:
Ой проведу я русалочок до бору,
А сама вернуся до дому.
Идите, русалочки, идите,
Да нашого жыта не ломите!
Да наше жытечко в колосочку,
Да наши дивочки у виночку[1232].
§ 54. «Кобылу наряжают» на Масленице и в Мещовском у. Калужской губ.[1233].
§ 57. Купальская Марынка, по мнению иных, есть старшая русалка