— А молодые люди?
— Об этом мы уже говорили. Это невозможно.
— И что же ты будешь делать, Сьюки? — тихо спросил он.
— Состарюсь и умру, — ответила я сухо. Он снова зацепил мое больное место.
К моему удивлению, Билл приблизился ко мне и взял за руку. Теперь, когда мы позлили друг друга, потрогали болевые точки, атмосфера словно разрядилась. Среди ночной тишины бриз щекотал мне лицо прядями волос.
— Не снимешь заколку? — спросил Билл.
Почему бы и нет? Я расстегнула «банан» и потрясла головой, чтобы распустить прическу. У меня не было с собой сумочки, так что убирать заколку пришлось в его карман. Совершенно естественным жестом Билл пробежал пальцами по моим волосам, рассыпая их по плечам. Я коснулась его висков, раз уж от прикосновения ничего страшного не происходило.
— Длинные, — отметила я.
— Такова была мода, — ответил он. — Хорошо еще, что у меня не было бороды, как у многих, а то носить бы мне ее целую вечность.
— И тебе не надо бриться?
— К счастью, я тогда только побрился. — Он был совершенно зачарован моими волосами. — В лунном свете они смотрятся точно серебро, — сказал он очень тихо.
— А чем нравится заниматься тебе? — Я уловила в темноте отблеск его улыбки.
— Мне тоже нравится читать. — Он подумал. — Мне нравится кино. Я следил за ним с самого его зарождения. Мне нравится общество людей, ведущих самую простую жизнь. Иногда я выбираюсь в компанию других вампиров. Но большинство из них ведет совсем не подходящий мне образ жизни. — Мгновение мы шли в тишине.
— Тебе нравится смотреть телевизор?
— Иногда, — признался он. — Было время, когда я записывал мыльные оперы и смотрел их по ночам… Если мне казалось, что я забываю, каково это — быть человеком. А потом бросил, потому что из телевидения понял и то, что отбросить порой человечность не так уж плохо.
Я рассмеялась.
Мы вошли в круг света перед домом. Я почти ожидала, что бабушка будет ждать нас на крыльце, но ее не оказалось. Лишь одна тусклая лампочка светилась в гостиной. «Ну-ну, бабуля», — раздраженно подумала я. Словно меня приводит с первого свидания новый мужчина. Я поймала себя на мысли: попробует Билл поцеловать меня или нет. С его пристрастием к длинным юбкам он, наверное, решит, что это чересчур. Но насколько бы глупыми ни казались поцелуи с вампирами, я поняла, что именно этого мне сейчас больше всего и хочется.
Почувствовав стеснение в груди, горечь, словно меня отвергли, я подумала: «Почему бы и нет?»
Я остановилась, взяла его за руку, привстала на цыпочки и прикоснулась губами к его сияющей щеке. Вдохнула его аромат — обычный, но слегка солоноватый. И легкий запах одеколона.
Почувствовала, как он вздрогнул. Он повернул голову так, что наши губы соприкоснулись. Спустя мгновение я обвила руками его шею. Поцелуй стал глубже, и мои губы приоткрылись. Меня никто так не целовал. Он все тянулся, пока я не решила, что весь мир слился в этот поцелуй вампира. Я ощутила, как участилось мое дыхание, и мне захотелось, чтобы стало происходить и что-то еще.
Внезапно Билл отпрянул. Он выглядел потрясенным, что мне весьма польстило.
— Доброй ночи, Сьюки, — сказал он, последний раз погладив меня по волосам.
— Доброй ночи, Билл, — ответила я. Мой голос тоже дрожал. — Я постараюсь завтра позвонить каким-нибудь электрикам. Потом дам знать, что они скажут.
— Заходи завтра вечером, ведь ты не работаешь?
— Хорошо, — сказала я, пытаясь собраться с мыслями.
— Тогда до встречи. Спасибо, Сьюки. — И повернулся к лесу, к своему дому. Выйдя из пятна света, он сразу стал невидимым. А я продолжала стоять и смотреть. Потом встряхнулась и пошла внутрь — ложиться спать.
Я провела немало времени, лежа в кровати и размышляя, способны ли вампиры заниматься… этим . Интересно, можно ли начистоту поговорить об этом с Биллом. Иногда он казался очень старомодным, а иногда — таким же обычным, как соседский парень. Ну не таким, конечно, но все же нормальным.
Мне казалось и странным, и печальным, что единственным существом, с которым впервые за долгие годы мне хотелось бы заняться сексом, оказался не человек. Мои телепатические способности слишком ограничивали выбор. Конечно, можно было бы просто заниматься сексом, но мне хотелось делать это так, чтобы действительно нравилось.
А что если мы попробуем, а у меня ничего не получится? Или мне не понравится? Может, все эти книжки и фильмы просто врут? А заодно и Арлена, которая никак не могла понять, что меня совершенно не интересует ее сексуальная жизнь.
Наконец я провалилась в поток бесконечных темных снов.
На следующее утро я улучила время между расспросами бабушки о прогулке с Биллом и наших планах и сделала несколько звонков. Я нашла двух электриков, водопроводчика и еще нескольких рабочих, рискнувших оставить мне свои телефоны, по которым их можно застать ночью, и удостоверилась, что они не примут звонок Билла Комптона за шутку.
И вот я лежала на солнышке, как вдруг бабуля вынесла мне телефонную трубку.
— Твой начальник, — сказала она. Бабушке нравился Сэм, и он, должно быть, сказал ей что-то приятное, потому что она улыбалась, словно Чеширский Кот.
— Привет, Сэм, — сказала я. Наверное, мой голос был не слишком приветливым, потому что я понимала: на работе что-то не так.
— Дон не пришла, — сказал он.
— Вот черт, — выругалась я, понимая, что выйти придется мне. — У меня были кое-какие планы, Сэм… Когда мне нужно быть?
— Можешь выйти с пяти до девяти? Очень выручишь.
— А у меня будет потом целый выходной?
— Может, поделишь с Дон следующую смену?
Я издала неприличный звук, а бабушка сделала каменное лицо. Я поняла, что мне еще предстоит выслушать лекцию.
— Ох, ладно, — сказала я неохотно. — Увидимся в пять.
— Спасибо, Сьюки, — сказал он. — Я знал, что на тебя можно положиться.
Я попыталась посмотреть на это оптимистично. Очень утомительная добродетель. Всегда можно рассчитывать на Сьюки, потому что у нее все равно нет никакой личной жизни. Конечно, неплохо будет нагрянуть к Биллу после девяти. Он все равно не ложится ночью.
Никогда рабочий день не тянулся так медленно. Мне было трудно поддерживать умственную защиту, поскольку я все время думала про Билла. К счастью, посетителей было немного, а то я бы наслушалась чужих мыслей. Я и так поняла, что у Арлены задержка и она боится, не беременна ли, и обняла ее, прежде чем поняла, что делаю. Она пристально посмотрела на меня, а потом покраснела.
— Ты прочла мои мысли, Сьюки? — спросила она взволнованно. Арлена была одной из немногих, кто просто принимал эту мою способность, не стараясь объяснить ее и не считая меня выродком. Но и она говорила об этом нечасто и никогда — обычным голосом.
— Прости, я не хотела, — извинилась я. — Я что-то сегодня не могу сосредоточиться.
— Хорошо. Только не суй больше свой нос. — И Арлена с пламенными кудрями вокруг щек помахала пальцем у меня перед лицом. Мне захотелось зарыдать.
— Прости, — повторила я и выскочила в кладовку, чтобы собраться. Мне надо было сделать спокойное лицо и сдержать слезы. Я услышала, как за спиной распахнулась дверь.
— Я же попросила прощения, Арлена! — огрызнулась я, мечтая остаться в одиночестве. Иногда Арлена путала телепатию с пророческим даром. Я побоялась, что она станет расспрашивать меня, действительно ли она беременна. Лучше уж пусть купит тест.
— Сьюки? — Это оказался Сэм. Он положил руку мне на плечо и развернул лицом к себе. — Что стряслось?
Его голос был мягок, и я ощутила себя на грани слез.
— Если не хочешь, чтобы я разревелась, старайся быть позлее, — сказала я.
Он рассмеялся и обнял меня одной рукой.
— В чем дело? — Он не собирался оставить все и уйти.
— Ну, я… — Я замолчала. Никогда прямо не обсуждала свою проблему (как я ее называла для себя) ни с Сэмом, ни с кем-нибудь другим. Каждый в Бон Темпс слышал, в чем моя странность, но никто, похоже, не осознавал, что я вынуждена постоянно слушать их непрестанную умственную болтовню, хочу я того или нет.
— Услышала что-то, что тебя расстроило? — Его голос был спокоен и естественен. Он прикоснулся к середине моего лба, подчеркивая, что в курсе, как именно я услышала.
— Да.
— Тебе ведь ничем не поможешь?
— Нет.
— Тебя от этого тошнит, правда?
— О да!
— Но ведь это не твоя вина?
— Я пытаюсь не слушать, но не могу непрестанно держать защиту. — И почувствовала, как по щеке сползает слеза, которую я таки не смогла удержать.
— Вот чем ты спасаешься. Как ты ставишь защиту, Сьюки?
Он был действительно заинтересован и не смотрел на меня как на мусорное ведро. Я взглянула в его большие блестящие синие глаза.
— Я просто… трудно объяснить… выстраиваю забор… нет, скорее не забор, а стальную стену между своим умом и окружающими.
— И тебе приходится ее удерживать?
— Да, требуется масса внимания. Словно все время разделяешь собственный ум. Поэтому люди и думают, что я ненормальная. Половина мозга занята удержанием стены, половина принимает заказы на выпивку, так что иногда на нормальные разговоры просто не остается места. — Я чувствовала волну облегчения просто из-за того, что смогла рассказать об этом.
— Ты слышишь слова или ощущения?
— Зависит от того, кого я слушаю. И от его состояния. Если он пьян или сильно взволнован — тогда картинки, впечатления, намерения. Если трезв и спокоен — слова и частично картинки.
— Вампир говорил, что ты его не слышишь.
Мысль о том, что Билл разговаривал с Сэмом обо мне, заставила меня почувствовать себя необычно.
— Это правда, — признала я.
— Это тебя расслабляет?
— Конечно. — Я сказала это от всего сердца.
— Ты слышишь меня , Сьюки?
— Не хочу и пробовать! — поспешно сказала я. Подвинулась к двери кладовки и взялась за ручку. Потом вытащила из кармана шорт платок и вытерла слезу со щеки. — Если я начну читать твои мысли, Сэм, мне придется уйти. А ты мне нравишься, и работа мне тоже нравится.