– Не все такие прямолинейные, как ты.
– И это, знаешь ли, очень затрудняет общение. Как вы живете, все время подбирая слова, боясь что-то не то сделать, не туда наступить? Не жмет такая жизнь? Все время в рамках! А ведь эти рамки у вас в головах, не более. У вас – а вы стараетесь других в них загнать. – Кику села и поджала под себя ноги. – Вот скажи – тебе станет проще, если я начну звонить, спрашивать разрешения, выбирать слова, врать все время?
– Ну врать-то тебя кто просит?
– Да вы все и просите! Вам правда не нравится, она неприличная. Вы хотите в своем целлулоидном мире только гладкое видеть.
– Ты откуда слово такое знаешь?
– У меня богатый словарный запас, я кандидат наук, между прочим! Почему ты вечно как кактус – вроде цветешь красиво, а понюхать нельзя, колючки кругом? Не понимаю…
– Прекрати, Кику… совершенно нет настроения ругаться или что-то объяснять.
– Настроения, значит, нет… – протянула Кику, прищурившись. – А вино есть хотя бы?
– Ты сюда напиться приехала?
– В том числе, – абсолютно серьезно подтвердила она. – А заодно переночевать.
– Что вдруг?
– Передоз у меня, боюсь сорваться. Пусть эта грымза одна в доме посидит, подумает. Представляешь, она сегодня на обед следователя пригласила – ну ту, что из Хмелевска приехала.
– Которая дело о трех трупах расследует?
– Ты уже тоже про третий знаешь? У матушки чуть клыки не выросли, когда ей доложили, – расхохоталась Кику.
– Могу представить…
– А следачка эта, похоже, умная баба. И слушать умеет.
– Ты, конечно, ей мозг задурила своими пристрастиями?
– С чего?
– Да с того – у тебя на шее остатки грима.
Кику провела пальцем по шее и поднесла его к глазам:
– Вот черт… да ладно, подумаешь. Ты не представляешь, какое лицо было у матушки, когда я в столовую завалилась в кимоно и полном раскрасе! – снова расхохоталась она, откинув голову. – Мне кажется, ее когда-нибудь инфаркт хватит.
– Да от твоих выходок он кого угодно хватит. Никак я не пойму, зачем ты это делаешь, какая цель?
Кику села очень прямо, вытянулась в струнку и, прищурив глаза, зашипела:
– Цель?! Цель, говоришь?! Да она отца в петлю загнала – как перед этим мать! Никогда не прощу этой дворняжке, никогда! Сперва родителей на тот свет отправила, теперь меня из дома выживает! Нет уж, со мной ей не справиться! Она же не знает, что я давно нашла все то, что она так тщательно прятала от всех, – загадочно добавила она после секундной паузы.
– Кику…
– Ну что?! Я же сказала – родителей ей не прощу!
– Дело твое… но ты просто подумай, что ненависть – слишком затратное чувство, оно сжигает весь внутренний ресурс.
– Расслабься, я не пациентка, ты не врач, сегодня суббота.
– А я не как врач сейчас.
– Да какое тебе дело вообще?! – разозлилась Кику, став похожа при этом на ощерившегося пекинеса.
– Ты мой близкий человек, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
– Тогда сегодня я переночую у тебя, а то действительно что-то случится. Ты не представляешь, как она меня ненавидит. Вчера в бассейне я прямо почувствовала, что еще секунда – и она в меня вцепится, будет под водой держать до тех пор, пока я сопротивляться не перестану, – округлив глаза, прошептала Кику и даже оглянулась на дверь, словно там могла появиться Анита.
– Ну, не перегибай…
– Да какое! Знаешь, какие вибрации идут от человека, который сдерживает себя от неверного шага? Как ток. Меня даже через воду обожгло.
– Фантазерка ты… Анита одной комплекции с тобой, ты моложе…
– Ой, можно подумать, ты не в курсе, как ярость утраивает силы! А уж как действует в таких случаях ненависть… мне вот порой кажется, что я могла бы ее убить. Особенно когда она про папу начинает говорить. Таким, знаешь, скорбным тоном – вдова, мать ее… я в такие моменты физически ощущаю свои руки на ее горле, – шепотом призналась Кику, и ее глаза стали совсем темными, как будто зрачки исчезли. – Мне кажется, это было бы самое прекрасное ощущение на свете – чувствовать, как она слабеет и перестает дышать…
– Ты с ума сошла! Прекрати немедленно!
Кику рассмеялась каким-то странным смехом, от которого по спине побежали мурашки. «Она точно ненормальная… Аните стоит быть более осторожной. Такая ненависть – даже страшно. Хотя… понять могу, пожалуй…»
– Так я останусь? – отсмеявшись, спросила Кику. – Идти реально некуда, а домой – ну, ты понимаешь?
– Оставайся… а то в самом деле натворишь еще чего-нибудь.
– Обожаю тебя! – Кику вспорхнула с дивана и побежала в ванную, где на крючке всегда висело ее хлопчатобумажное кимоно – другой одежды в стенах квартиры она не признавала.
Влад позвонил в половине первого, когда Кику в соседней комнате уже улеглась и нацепила наушники с аудиокнигой – любила на ночь послушать что-то японское, язык знала отлично.
– Да! – Надо бы говорить потише, мало ли…
– Извини, что я так поздно… но мне нужно поговорить, – сдавленным шепотом произнес Влад.
– Погоди секунду, я закрою дверь.
– У тебя кто-то есть?
– Да, но это неважно… просто не хочу, чтобы кто-то слышал. Что случилось?
– Она бросилась на меня с ножом…
– О, господи… ты не ранен? Может, в больницу?
– Я не могу… она выгнала меня на балкон и заперла дверь изнутри… телефон в кармане был, вот тебе звоню.
– Выбей стекло, кричи – что угодно, пусть полицию вызовут!
– Да ты что?! Я не могу… ты не понимаешь…
– Влад! Я понимаю только то, что ночью будет холодно! Ты физически в порядке?
– Кажется, кровь сочится откуда-то… подожди, я посмотрю… да, справа…
– Так, все, я сейчас приеду!
– Куда?! Ночь на дворе!
– Ты истечешь кровью на балконе! Хватит, не спорь, здесь езды по пустой дороге минут тридцать.
– Не надо… я тебя умоляю – не делай этого. Будет только хуже!
– Тогда зачем ты позвонил, если отвергаешь любую помощь?! – Изнутри начала подниматься совершенно неконтролируемая ярость.
– Ты не можешь помочь… мне нужно было просто поговорить… но ты понимаешь все как-то неправильно…
– Да что тут непонятного?! Человек с резаной раной остался на ночь запертым на балконе! Влад, ты идиот или тебе нравится так жить?! – А вот этого говорить, конечно, не стоило, но слова вырвались непроизвольно, ужасная картина стояла перед глазами, и совладать с эмоциями становилось все труднее. – Влад, прости… – но он бросил трубку и, видимо, отключил ее.
«Черт! Ну, вот что мне делать? Садиться в машину и ехать? В какую, на фиг, машину, она в сервисе?! Такси вызвать? Ну приеду – и что? Надо хоть в полицию позвонить, адрес-то я знаю… номер дома… а там уж увидят, разберутся».
Дежурный принял сообщение о драке в одной из квартир, записал улицу и номер дома, вымышленное имя звонящего и пообещал выслать наряд. Стало немного легче, захотелось выпить вина, чтобы окончательно расслабиться.
– Ну, и кому это мы полицию вызывали на чужое имя? – послышалось за спиной, и от этого голоса даже волосы зашевелились:
– Кику, ты совсем больная?! Так же можно действительно до инфаркта довести!
– А что ты орешь? Твой молодой организм от инфаркта вроде пока далек, – насмешливо произнесла она, входя в комнату и усаживаясь на кровать. – Так кому полиция?
– Не угомонишься – вызову и тебе.
– Очень страшно. Так не скажешь?
– Это по работе.
– Да? А я думала, ты психотерапевт.
– Прекрати, наконец!
– Пойдем выпьем, а? Уснуть не могу, и ты еще со своими странными звонками…
– Знаешь, дорогая, пора бы признать, что не все в мире крутится вокруг твоей персоны. Если хочешь знать, есть люди куда несчастнее тебя.
– Фу, какая пошлость! Я вовсе не несчастна, если что. А сравнивать чьи-то жизни… – Кику пожала плечами. – Мне казалось, психотерапевтов учат не делать этого. Самое страшное ведь – когда сравнивают. Как в детстве – а вот Маша молодец, на пятерки учится, а ты несчастная троечница. А вот Даша на пианино играет, а ты не смогла даже первый класс музшколы окончить. И у ребенка формируется комплекс – он хуже Маши-Даши, он не достоин любви, потому что ничего не добился в сравнении с Машей-Дашей. Разве не так это устроено?
– Так… но тебе не пять лет, и я не сравниваю тебя с Машей и Дашей, а говорю, что есть люди, которым сейчас хуже, чем тебе, – так понятно?
– Так – понятно, – кивнула Кику. – Но вино-то осталось или нет?
– Осталось… идем, мне бы тоже выпить, не усну, наверное…
– Так не скажешь, что случилось?
– По работе.
– Ну, как знаешь.
Визит в дом мэра оставил у Полины двоякое ощущение. С одной стороны, с самой Анитой пообщаться ей удалось мало, каким-то непостижимым образом Кику завладела ее вниманием и увлекла рассказами о Японии и хризантемах, тем самым отрезав от мачехи. С другой – сама Кику произвела на Полину очень странное и сильное впечатление. Молодая женщина порой казалась просто ненормальной и одержимой, в то же время внушая уважение и вызывая интерес своими рассказами и манерой себя вести. И потом, Полине показалось, что в этом с виду респектабельном и уютном доме явно что-то не так. Во всяком случае, отношения Аниты и Кику далеки от идеала, скорее они враждуют и с трудом выносят общество друг друга. Кику проговорилась, что их семейная история напоминает справочник психиатра – таких оговорок обычно не совершают люди, у которых нет скелетов в шкафу. И было еще кое-что…
Полине не давала покоя мысль о хризантемах, которые так благоговейно разводила Кику. Было ли случайным совпадением то, что в карманах жертв находили именно эти цветы, или убийца знал, что в доме мэра хризантем целая оранжерея? Может, Анита не так уж неправа, говоря о происках конкурентов? Но тогда совсем дикая картина…
«Что-то здесь не так, – думала Каргополова, пока Вадим вез ее обратно к гостинице. – Такой символизм на ровном месте не возникает, должно быть четкое объяснение. Убитые – мужчины одного типа, в карманах у всех увядшие хризантемы – это не может быть простым совпадением. Молодые мужчины, одетые так, словно направлялись на свидание с возможным интимом