– Пока не будем. Вы не устали, Дина Александровна? Мы все время ходим вокруг да около, а к сути так и не подошли. Зачем вы отрицаете свою переписку с Колывановым и двумя другими убитыми?
– Затем, что этого не было. Я не знаю этих людей и на сайте знакомств не регистрировалась. Адрес моей почты я напишу, проверяйте, я даже пароль дам – мне скрывать нечего. – Кику потянула к себе листок с тем адресом, что ей предъявила Полина, и размашисто написала новый, указав внизу пароль. – Пожалуйста. Никаких других адресов у меня нет. И еще – я никогда не удаляю писем, так что…
– Я передам это специалистам.
– И зачтете как сотрудничество со следствием? – иронично усмехнулась Кику, складывая руки на груди. – Повторяю в сотый раз – я не знаю этих людей. А сейчас… я действительно устала, можно в камеру?
– Хорошо, я вас отпущу. Но постарайтесь к завтрашнему дню вспомнить, где вы были четырнадцатого июля, шестнадцатого и двадцать второго сентября, – закрывая папку, сказала Полина и нажала кнопку вызова конвоира. – До завтра, Дина Александровна. Просьбы есть?
– Нет. – Кику вздернула подбородок и засеменила к двери, хотя на ней были джинсы и простой свитерок, не сковывавшие движения так, как узкий подол кимоно.
Полина проводила ее взглядом и задумалась. Для человека, убившего троих, Кику держалась слишком спокойно и уверенно, и даже ночь, проведенная в камере изолятора, не произвела на нее особенного впечатления. «Ладно, пусть еще посидит, у меня есть двое суток. А пока надо найти вторую заколку – это сейчас важно. И Виктора, похоже, придется допросить. Возможно, это и не имеет никакого значения, но вдруг… Почему-то ведь Анита нервничала? И ее беспокоили обе вещи – и заколка, и то, о чем Индиков намеками сказал».
Она вышла из здания изолятора и пошла по улице в направлении остановки, но потом передумала, посмотрела по карте в телефоне направление и расстояние и решила, что пешком доберется быстрее, а заодно и прогуляется – стояла прекрасная теплая погода. «Повезло мне в этом году с командировкой. Осень такая сказочная, городок красивый… если бы еще не три трупа и не странная девица в качестве подозреваемой – так и вовсе…»
Сзади посигналила машина, и Полина невольно отшатнулась в сторону, но услышала голос Кучерова:
– Полина Дмитриевна, что же вы не дождались? Я в контору отлучился, возвращаюсь – а вас уже и нет. Садитесь.
Она села в машину:
– У меня пока никаких подвижек, кроме стойкого ощущения, что где-то мы ошиблись. И еще – надо ехать к Аните и спрашивать ее о второй заколке, которая, как я и думала, была у нее. Отец Кику сделал на заказ две почти одинаковые заколки, одну для дочери, вторую для жены. Там только цвет жемчуга отличается.
– Ну, допустим, Анита нам свою предъявит – и что?
– А мне кажется, что не предъявит. Знаете почему? Она испугалась, когда мы ей показали заколку Кику и намекнули, что это может быть орудие убийства. Скорее всего, заколки у нее нет – потеряла, украли, не знаю…
– И использовали как орудие убийства? Чтобы – что? Подставить обеих? – Вячеслав свернул на узкую улочку, где едва могли разъехаться две машины.
– Почему – обеих? Только Аниту. Возможно, тот, кто использовал заколку, не знал о существовании второй.
– Сложно как-то. И потом – как украсть вещь, которую носят в волосах? Анита в трамвае не катается, чтобы там незаметно выдернуть.
– А в доме посторонних не бывает… – подхватила Полина. – Домработница, горничная, водитель, который там всю неделю живет, повар – кто еще?
– Всех проверять?
– Конечно.
– Сделаем. Там еще помощник этот, Славцев – он как к себе домой приходит.
– Ну его я бы в первую очередь проверила.
– Помощника-то? Зачем?
– А такие помощники, Слава, обычно первыми предают, – задумчиво сказала Полина. – Такие, знаете, лощеные стерильные мальчики с бегающими глазами, которые так и ждут, где бы кусок пожирнее откусить. И вот с таких мальчиков я бы и начинала, будь мне нужда выпихнуть Аниту из мэрского кресла.
Вячеслав вдруг расхохотался:
– А вы страшный человек, Полина Дмитриевна. Хорошо, что в мэры не баллотируетесь.
– Ну куда мне… А Славцева все-таки проверьте.
– Хорошо, к нему Речковского отправлю.
Они подъехали к зданию мэрии и, предъявив удостоверения, прошли в кабинет Аниты. Та встретила их приветливо, хотя выглядела бледной и уставшей.
– У вас какие-то вопросы? – спросила она, пригласив присаживаться.
– Да. – Полина вынула из сумки ежедневник. – Скажите, Анита Геннадьевна, у вас есть вот такая вещь? – Она протянула мэру фотографию изъятой у Кику заколки.
Анита взяла ее в руки, повертела и вернула:
– Ну вы же знаете, что есть, сами ведь вчера изъяли.
– Вы не поняли. Лично у вас есть такая вещь? Потому что та, что изображена на снимке, принадлежит вашей падчерице, а я спрашиваю о той, что принадлежит вам.
Лицо Аниты стало еще бледнее, а левая рука непроизвольно дернулась:
– Я не понимаю…
– Но это ведь простой вопрос, Анита Геннадьевна.
– Погодите… – Анита наморщила лоб, делая вид, что вспоминает, и Полина вынула из сумки газету:
– Я вам помогу. Вот она, правда? – развернув газету, Каргополова положила ее перед Анитой. – Узнаете?
Мэр отодвинула газету:
– Да, узнаю. Но какое это имеет отношение…
– А если я попрошу вас показать мне эту заколку?
– Зачем?
– Затем, Анита Геннадьевна, что ее у вас нет, и потому вы сейчас так лихорадочно придумываете отговорки. Вы ее потеряли? Когда?
– Ее действительно нет, – пробормотала Анита. – Но я не могу вспомнить, когда она пропала. Я думаю об этом со вчерашнего дня… с тех пор, как увидела. Понимаете, я редко ношу такие вещи, это просто не мой стиль. Но Саша подарил их нам с Кику на какой-то Новый год, и я чувствовала себя обязанной хотя бы изредка использовать ее – как память, понимаете? А когда вы вчера сказали, что заколка, возможно, и есть орудие убийства, я испугалась.
– Когда вы заметили пропажу?
– Около двух недель назад. Я хранила ее в футляре на туалетном столике, он всегда был закрыт, а в тот день я его уронила. Он упал на пол, открылся и оказался пуст. Я тогда не придала этому особого значения, думала, что просто куда-то в другое место положила, понимаете? Это не очень часто используемая вещь… подумала – в другой раз найду, сейчас не до нее. А потом вы… я испугалась, потому что не могу вспомнить, где и как могла ее потерять.
Анита говорила все тише и наконец вообще умолкла, закрыв ладонями лицо.
– Давайте подытожим, – сказала Полина, закончив делать записи в ежедневнике. – В последний раз вы надевали заколку на день рождения – правильно? Именно тогда было сделано фото. После вы заколку не носили и даже не видели, а две недели назад обнаружили, что ее нет – все верно? – Анита кивнула, не отнимая рук от лица. – Теперь давайте вспомним, кто за это время был в вашем доме. Я имею в виду тех, кто не работает там постоянно.
Анита затрясла головой:
– После дня рождения в доме точно никого из посторонних не было. А в тот день… я устраивала небольшой прием, только для близких. У Галины Васильевны должен сохраниться список, она рассылала приглашения… но все эти люди вряд ли…
– А Натан? Натан Михайлович Славцев был в тот день на приеме?
– Конечно. Натан мой помощник, он часто бывает в нашем доме, его уже давно никто не считает посторонним.
– И он мог войти в вашу спальню, например?
Мэр выпрямилась, и лицо ее приняло возмущенное выражение:
– Что вы себе позволяете, Полина Дмитриевна? Натан – молодой парень…
– А я что-то неприличное спросила? – удивилась Каргополова. – Я спросила только, мог ли он войти в вашу спальню и взять, скажем, заколку из футляра. Больше ничего меня и не интересует.
– Нет! – твердо заявила Анита. – Натан никогда не позволил бы себе подобную вольность. Он вообще не поднимается на второй этаж, все вопросы мы решаем либо в гостиной, либо в кабинете, а он тоже на первом этаже. Совершенно исключено!
Полина выразительно посмотрела на сидевшего напротив Кучерова, давая понять, что опросить его все равно необходимо, и Вячеслав еле заметно кивнул и обратился к Аните:
– Можно личный вопрос?
Та сперва замерла, но тут же взяла себя в руки и кивнула:
– Если это необходимо.
– Вы адвоката для Дины наняли?
– Я так понимаю, ее пока ни в чем не обвинили.
– Это вопрос времени. Практически нет сомнений, что обвинение ей предъявят, слишком много улик, происхождение которых она никак не может объяснить. Так что по поводу адвоката я бы уже сейчас подумал, Анита Геннадьевна.
Она взялась пальцами за виски и пробормотала:
– Если я найму адвоката, об этом мгновенно станет известно… и тогда можно снимать свою кандидатуру, меня просто уничтожат…
Полина увидела, как багровеет лицо Вячеслава, он с трудом сдерживался, чтобы не наговорить лишнего. Ей и самой стало как-то не по себе – возможно, Дину обвинят и посадят, а Анита думает только о предвыборной гонке. Понятно, Кику ей не дочь, но все-таки… Но она давно взяла себе за правило не осуждать никого и ни за что, не понимая до конца мотивов, потому постаралась переключить мысли на что-то другое.
– Мы можем сейчас подъехать к вашей домработнице и взять у нее список гостей, приглашенных на прием? – спросила она, и Анита закивала:
– Конечно! Я сейчас ей позвоню, она приготовит.
– Спасибо. У меня пока больше нет вопросов, извините, что отвлекли.
– Мерзкая все-таки баба, – мрачно изрек Кучеров, когда они оказались на улице. – Никогда бы не подумал… Как ни крути, а ведь почти двадцать лет она с Динкой живет, как так можно, вообще не понимаю.
– Анита строила карьеру, – пожала плечами Полина. – А теперь Дина может разрушить все это в одну минуту. Ведь вы не хуже меня понимаете, что начнется, когда в прессе станет известно о задержании. Кстати, удивительно, что прошли сутки, а еще нигде ничего.