Хотя профессионально натренированные органы чувств судмедэксперта играют важную роль, для постановки надежного диагноза все же необходимы результаты химико-токсикологического исследования. Для этих целей у нас есть токсикологическая лаборатория. Помимо морга и помещений для проведения вскрытий, самой большой рабочей зоной является лаборатория. И это хорошо, потому что предположение об отравлении приходится проверять во многих случаях. Наша лаборатория в Гамбурге также проводит обследования людей, поступающих в больницу с симптомами отравления. Делается это для того, чтобы точно идентифицировать действие яда с помощью лабораторных химикатов и ввести подходящее противоядие (антидот). Классический пример – отравление героином, при котором опасность для больного может быть устранена с помощью антидота налоксона.
Но большую опасность представляют не только наркотики, подобные героину. Прием метадона, которым его замещают многие наркоманы, может иметь удручающие последствия, вплоть до летального исхода[40]. Как это часто бывает с активными веществами, все зависит от дозировки. Как показывает опыт, чем меньше привыкание и чем ниже масса тела человека, тем выше вероятность смерти.
Особенно ужасным случаем, которого можно было избежать, является отравление метадоном 11-летней Шанталь. Причем, чтобы спасти жизнь девочки, многого не требовалось… Легкомысленное употребление некоторыми людьми опасных наркотиков, за которое невинному молодому человеку, возможно, придется поплатиться жизнью, вызывает у меня гнев и глубокую печаль.
С родителями-наркоманами короткая жизнь Шанталь не была беззаботной. Когда в 2008 году она попала в приемную семью, те не сообщили в соцслужбу, что также имеют наркотическую зависимость и в течение нескольких лет употребляют метадон. В семье, проживавшей в Гамбург-Вильгельмсбурге, был еще один приемный ребенок и двое биологических детей. 16 января 2012 года Шанталь нашли мертвой в ее постели.
У некоторых людей в Германии сложилось впечатление, что в Гамбурге особенно много детей умирают насильственной смертью. Но дело обстоит как раз наоборот. Скорее, здесь интенсивно исследуют причины смерти ребенка. Мы проводим компьютерную томографию и вскрытие каждого трупа, чтобы выяснить, почему жизнь маленького человека прервалась. Были ли допущены фатальные ошибки? И если это так, мы хотим извлечь из них урок, чтобы нечто подобное никогда не повторилось. Шанталь умерла при обстоятельствах столь же драматичных, сколь и печальных, чего никоим образом не должно было случиться. Но смерть Шанталь вызвала множество структурных изменений. Например, в органах социального обеспечения был создан отдел по контролю за работой ведомств по делам молодежи и социальных служб. Кроме того, было оговорено, что каждый, кто хочет взять на воспитание ребенка, обязан предъявить справку о состоянии здоровья, включая результаты теста на наркотики.
Для Шанталь эти меры были введены слишком поздно. После смерти девочки полиция начала расследование случившегося. В квартире приемных родителей сотрудники обнаружили таблетки метадона, принадлежавшие отцу. Позже приемным родителям были предъявлены обвинения в убийстве по неосторожности и нарушении обязанностей по уходу за ребенком. 51-летний мужчина и его жена, которая была на четыре года моложе его, много лет употребляли наркотики и использовали метадон в качестве заменителя. На суде они утверждали, что хранили свои таблетки в безопасном и недоступном для детей месте в гараже. Они высказали подозрение, что Шанталь получила смертоносный метадон от своего биологического отца, когда она была у него в гостях. Оба приемных родителя выразили глубокое сожаление по поводу смерти Шанталь. «Для меня смерть Шанталь – это худшее наказание», – сказал приемный отец.
На самом деле Шанталь приняла таблетку метадона, думая, что это лекарство от тошноты. 11-летнюю девочку вырвало, а вскоре она потеряла сознание. В ходе судебно-медицинской экспертизы удалось установить, что ее агония длилась несколько часов. Девочку удалось бы спасти, если бы кто-то вовремя обратился за медицинской помощью. Однако в процессе выяснилось, что девочка осталась одна, хотя и чувствовала себя плохо на протяжении довольно долгого времени.
Приемная мать отсутствовала, но объяснила Шанталь по телефону, какие лекарства принять, чтобы тошнота прекратилась. Домой женщина не вернулась. Приемный отец утром дважды заходил к девочке, но вскоре перестал за ней присматривать, решив, что Шанталь очень крепко спит. «Я думал, что ей нужен отдых», – оправдывался он в суде. Так 11-летняя девочка умерла, не приходя в сознание.
Приговор был оглашен 5 февраля 2015 года. Приемную мать приговорили к восьми месяцам, а приемного отца – к одному году лишения свободы за непредумышленное убийство путем бездействия. Оба приговора были условными с испытательным сроком. Суд оправдал обоих подсудимых по обвинению в нарушении обязанности по уходу, поскольку не имелось никаких доказательств отсутствия присмотра за ребенком.
«Халатное отношение обвиняемых стало причиной смерти Шанталь», – огласил судья приговор. Смерть девочки была «не несчастным случаем, а систематическим недосмотром», за который несут ответственность оба приемных родителя. «Нарушение обязанностей по уходу привело к смерти ребенка». Судья подчеркнул, что по многолетнему опыту употребления наркотиков пара не могла не знать об опасности метадона: «Они знали, что даже одна таблетка опасна для жизни ребенка». И по крайней мере одна из этих таблеток лежала на кухне. Пара могла бы использовать простые методы для безопасного хранения метадона, например, закрывать их в аптечке. При ответственном хранении Шанталь не добралась бы до таблеток и, следовательно, не погибла бы.
«Вам придется жить с осознанием того, что вы несете ответственность за смерть Шанталь, – обратился судья к обвиняемым. – Перестаньте жалеть себя. Найдите правильное отношение к своей вине. Только тогда вы сможете обрести покой и смириться».
Процесс по делу Шанталь привлек внимание общественности к метадону. Мне известно, что это лекарство ипользуется в рамках заместительной терапии для наркозависимых и в идеале призвано помочь им однажды отказаться от наркотиков. В этом отношении метадон является «экзотикой» среди опасных веществ: его опасное действие не предполагается. (См. также главу «Вельзевул вместо дьявола».)
Совершенно иначе ситуация обстоит с токсинами, специально используемыми как орудие убийства. Никаких явных повреждений вроде ножевого или огнестрельного ранения не остается, никакой крови. Злоумышленники надеются, что их преступление не раскроют.
И действительно, в прошлом отравители часто оставались безнаказанными. В частности, мне приходит на ум серия убийств в Англии в конце XX века, когда семейный врач Гарольд Шипман убил нескольких своих пациентов. Шипман имел прочную репутацию надежного и самоотверженного врача, поэтому многие пациенты даже включали его в свои завещания. Отправляя своих жертв в загробный мир посредством введения смертельной дозы героина, он получал наследство. Но в конце концов его схему раскрыли, и в 2000 году Шипман был приговорен к 15 пожизненным заключениям по 15 пунктам обвинения в убийствах. 13 января 2004 года Шипман повесился в своей тюремной камере. Реальное количество совершенных им убийств оценивают в 250 человек.
Несмотря на серию убийств Шипмана, яд считается типичным оружием женщин. И, конечно же, примеров, подтверждающих это, предостаточно. Так, мне запомнился случай, когда женщина подмешала высокотоксичный пестицид тиофос (Е605)[41] своему мужу в пиво. Она знала о привычке супруга первым делом в конце дня делать большой глоток пива прямо из бутылки. В тот вечер, отпив немного из бутылки, он пожаловался, что пиво невкусное, и потребовал новую бутылку. Через десять минут он корчился в конвульсиях и в итоге умер. Впоследствии его жена была осуждена за убийство.
Использовав тиофос в качестве яда, преступница выбрала простой путь: подмешивание токсичного вещества в еду и напитки. Для этого особенно хорошо подходят блюда с большим количеством приправ. Но есть и такие яды, которые практически не имеют вкуса и неразличимы визуально. Но даже они не скроются от наблюдательного взора судебной медицины. Потому что современная аналитика отличается обилием ухищрений. Сегодня токсикологи могут обнаружить практически любое вещество даже в самых ничтожных концентрациях. В этом отношении отравители больше не имеют преимущества и могут быть осуждены так же, как и любой другой преступник.
Мертвые спасают жизнь
Когда ребенок не просыпается
Моя рука тянется к телефонной трубке. Это срочно. И чрезвычайно важно. Но в последний момент я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Звонок, который я должен сделать, лежит камнем у меня на сердце. Я знаю, что побеспокою людей, а им сейчас нужно много любви, поддержки и утешения, но уж точно не разговоры с совершенно незнакомым человеком. Этот звонок станет для них горьким и мучительным.
Супружеская пара проходит через ад. Они потеряли ребенка. Ему было всего четыре месяца, и он прекрасно развивался. Ничто, абсолютно ничто не предвещало смерти ребенка. Казалось, все хорошо, и родители будут наблюдать, как их сын растет, веселится и смеется, будут устраивать ему веселые детские праздники, ходить с ним в зоопарк, утешать его, когда он впервые влюбится… Но сегодня утром они обнаружили своего малыша неподвижно лежащим в детской кроватке. Он перестал дышать. Это травма, оставляющая лишь пустоту в душе, которая может длиться месяцами или даже годами. Жизнь рушится, в нее приходят ужас, печаль и боль.
И теперь мне придется разбередить эту рану просьбой, что ляжет еще одним тяжелым бременем на плечи несчастных родителей: «Мне нужно провести судебно-медицинскую экспертизу вашего ребенка». Конкретно это означает: я собираюсь вскрыть его череп и вынуть мозг.