В большинстве случаев скорбящие также грустят, чувствуют потрясение, опустошенность или отчаяние, но опознание мертвых, как правило, может пройти без привлечения отца, сестры или дочери к этой мрачной процедуре. Потому что опознание в основном опирается на описания, фотографии, приметы, такие как рост, вес, цвет волос и глаз, украшения, одежду и документы, удостоверяющие личность, если таковые имеются. Есть также особые характеристики, такие как шрамы и татуировки. Полицейские проводят дактилоскопию и снимают отпечатки пальцев. Если остаются какие-либо сомнения, мы собираем данные о состоянии зубов и прикусе или проводим сравнение ДНК. В критических случаях мы получаем результат в течение нескольких часов. И эти данные являются бесспорными, потому что они неповторимы.
Столь же далеки от реальности Берн и компания[29], когда устанавливают почти точное время смерти. К сожалению, мы не можем сузить рамки, к примеру до «между 23 часами и полуночью», как любят говорить судебно-медицинские эксперты в кадре. Как уже упоминалось, мы измеряем у трупов ректальную температуру. В среднем температура тела каждый час падает на один градус. Однако это значение сильно зависит от условий окружающей среды. Здесь нашли свое применение современные технологии. Теперь мы работаем со сложными компьютерными программами, а также делаем заключения о времени смерти, исходя из дальнейших исследований трупа. Но, несмотря на научный прогресс, когда дело доходит до времени смерти, мы можем в лучшем случае с уверенностью назвать диапазон в несколько часов. Тем не менее эта информация от судмедэкспертов может стать важной составляющей в общей картине расследования и поимки убийцы.
Наша оценка времени смерти чрезвычайно важна для следствия, например для выяснения алиби. Мне вспоминается эффектное убийство, которое в 1986 году потрясло небольшой городок к северу от Гамбурга. Ранним утром супруги были найдены у себя дома мертвыми. Кто-то убил обоих в их собственной постели. Взрослый сын, чья комната располагалась в подвале, также был убит во сне. Следовало предположить, что преступник или преступники ориентировались на местности и подкараулили жертв в доме.
Утром в день их смерти я прибыл на место с представителями уголовной полиции. Я помню, какая жара тогда стояла. Все жалюзи в доме были опущены. Следствие по делу троих погибших проходило в чрезвычайно напряженной обстановке. Все присутствующие на месте преступления были подавлены жестокостью, с которой было совершенно убийство. Черепа всех трех жертв размозжили множественными ударами тупым предметом. Потом у меня спросили, мог ли один преступник убить всех во сне так, чтобы другие не проснулись от движения или шума. Я ответил утвердительно, поскольку сын спал в другой части дома. А в случае с родителями я предположил, что преступник сработал очень быстро, так что оба погибли без единого шанса на побег. Однако у погибших были обнаружены травмы предплечий и кистей, полученные в результате попыток защититься. Осматривая синяки и раны в типичных местах, то есть на тыльной стороне кистей и предплечий, я почти видел, как пострадавшие пытались закрыться от ударов, направленных в голову. Что касается времени смерти, я в итоге остановился на раннем утре.
Убийцу долгое время не получалось вычислить. Это особенно огорчало дочь. Она единственная, кто выжил из всей семьи, потому что в ту ночь не находилась дома. Потерять ближайших родственников, не иметь возможности понять, почему ее родители и брат стали жертвами убийства, гадать, не живет ли преступник по соседству и нанесет ли он новый удар, – все это, должно быть, стало самым настоящим кошмаром для молодой женщины.
Прорыв в расследовании случился тринадцать лет спустя: друг дочери стал главным подозреваемым, потому что благодаря техническому прогрессу теперь можно было исследовать образцы ДНК, найденные на месте происшествия. Особую роль сыграла маска, оставленная злоумышленником на месте преступления. Будучи партнером единственной наследницы, мужчина рассчитывал на крупную денежную сумму. Подозреваемому было предъявлено обвинение. Но на фоне всех доказательств мое заключение о времени смерти, казалось, реабилитировало обвиняемого. Потому что все выглядело так, будто у мужчины было неопровержимое алиби на те часы, в которые, как я установил, наступила смерть. Полиция, наверное, была бы довольна, если бы я изменил заключение о времени убийства. Ввиду множества неизбежных и непредвиденных обстоятельств, связанных с установлением времени смерти, я мог бы даже сделать его подходящим. Но я придерживался своего мнения, потому что был убежден в собственной правоте. В результате подозреваемый был освобожден из-под стражи.
Нераскрытое преступление и оставшееся безнаказанным убийство?
К счастью, нет. Освобождение обвиняемого побудило сотрудников уголовной полиции в кратчайшие сроки повторно допросить свидетелей, обеспечивавших его алиби. Выяснилось, что двое свидетелей ошибались: они видели мужчину на мероприятии, проходившем за много километров от места событий, не утром в день преступления, а уже днем после обеда. Это удалось перепроверить на основании определенных фактов. У обвиняемого больше не было алиби на установленное мной время смерти. Также одна свидетельница очень точно вспомнила, что рано утром она встретила предполагаемого преступника неподалеку от места преступления. После этого мужчину снова арестовали, а затем приговорили к пожизненному заключению за убийство.
Этот случай доказал мне необходимость поиска истины для судебного эксперта и вдохновил меня на всю мою дальнейшую карьеру: я обязан всегда придерживаться своих научных методов работы и источников информации и ни при каких обстоятельствах не имею права подгонять свои отчеты под результаты полицейского расследования или ход судебного разбирательства. Я служу одной лишь истине, без оглядки на личность и на возможную оценку. Важно всегда сохранять собственную объективность и независимость.
Кредо повседневной работы судмедэксперта: внимательно смотреть, все подвергать сомнению, а также учитывать невероятное и не исключать, казалось бы, немыслимое.
Путь расследования порой тернист, а раскрытие преступления нередко дается тяжелым трудом, причем полным неожиданностей. Но, как судмедэксперт, я знаю: нет ничего невозможного.
Мы порой сталкиваемся со странными случаями насилия, что покажутся неспециалистам попросту неправдоподобными, например с убийством такой жестокости, что никто не счел бы его совершение возможным. Но работа судмедэксперта – разоблачать преступников, которых никто не считал способными на преступление.
К последним, вне всяких сомнений, можно отнести пастора из Нижней Саксонии, пользующегося большим уважением в своем родном городе как священнослужитель и последователь пацифистского движения. Отец собственных троих детей, а также приемной дочери и, как все полагали, любящий муж. Кто бы мог его заподозрить, когда его жена внезапно исчезла и позже была обнаружена мертвой в лесу? Тут скорее начнешь подозревать жестокого незнакомца, притаившегося в кустах, или тайного любовника, убившего на почве ревности.
Однако жизнь преподносит поразительные истории с необычным финалом. Я постоянно убеждаюсь в том, что чужая душа – потемки. Люди кажутся безобидными, но порой это всего лишь иллюзия. Прямо как тот пастор, супруг покойной. Впоследствии ему было предъявлено обвинение в убийстве жены, и 16 апреля 1998 года он был приговорен к восьми годам тюремного заключения.
Мужчину, которому на тот момент было 57 лет, уличили благодаря судебно-биологическому заключению. Ученые отнесли двух рыжих лесных муравьев к виду, который обитал исключительно в той местности, где был найден труп. Тот факт, что одно насекомое было обнаружено на блузке жертвы, а другое – на резиновых сапогах пастора, было расценено как доказательство виновности супруга. Судебная энтомология, вспомогательная дисциплина судебной медицины, сыграла в этом деле решающую роль. Потому что полиция имела возможность целенаправленно искать преступника, так как время смерти жертвы удалось сузить благодаря найденным на трупе личинкам мух.
Вообще питающиеся падалью насекомые – полезные маленькие детективы, помогающие нам раскрывать преступления в силу своего жизненного цикла и невероятного обоняния. Если жертву обнаруживают через несколько дней или даже недель после смерти, судмедэксперты уже не могут определить время наступления смерти посредством обычных методов, таких как анализ температуры тела, оценка трупных пятен и мышечного окоченения. Тогда наступает пора специалистам судебной энтомологии приниматься за работу. Они используют особенности крошечных животных-падальщиков, которые действуют как бы мимоходом, но обладают тонким чутьем.
Мухи, осы, жуки-мертвоеды и другие мелкие существа своими стадиями развития показывают, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то испустил дух. Мухи чуют запах трупов издалека.
Этот аромат, притягательности которого они практически не могут противостоять, заставляет насекомых собираться в стаи, а при необходимости протискиваться в самые узкие щели, чтобы добраться до вожделенной поминальной трапезы. Они откладывают яйца на трупе, из которых затем появляются мелкие личинки, с удовольствием набрасывающиеся на мертвую плоть. В конце концов они окукливаются, а через несколько дней из куколки вылупляется новая муха. Такой цикл развития довольно стабилен, хотя здесь следует учитывать температуру, так что при хорошем знании условий окружающей среды можно точно установить, когда были отложены яйца. По ним можно вычислить день смерти.
Следовательно судебно-медицинские эксперты должны быть знакомы с фауной, потому что животные, особенно в дикой местности, оставляют на мертвых телах следы поедания. В Германии это мелкие грызуны, куницы, лисы и некоторые виды птиц. Растительность тоже порой необходимо принимать во внимание, чтобы оценить, сколько времени труп пролежал в месте, где его обнаружили. Так что знания в сфере ботаники, безусловно, являются преимуществом. В этом отношении мы в некотором роде всезнающие ученые. И работаем с лучшими специалистами в смежных областях.