1.
Эта характеристика хорошо объясняет особенности романа «Мертвые остаются молодыми».
Замысел романа относится еще к концу тридцатых годов. Одно из первых указаний на работу над ним содержится в письме Анны Зегерс Иоганнесу Бехеру от марта 1939 года. Роман писался в Мексике, вслед за «Транзитом», и был завершен в Берлине, после возвращения Анны Зегерс на родину в 1948 году. Он вышел в свет в издательстве «Ауфбау» в 1949 году.
Уже в следующем году, 1950-м, роман был издан в Москве в переводе на русский язык, затем он появился во многих других странах.
Книга сразу же привлекла к себе широкое внимание, вокруг нее возникло немало споров, в том числе и по поводу трактовки отдельных образов, конкретных сюжетных «поворотов», воплотивших представление Анны Зегерс о ходе немецкой истории XX века, природе гитлеризма, будущем немецкого народа. С годами значение романа все вырастало, и за ним утвердилась слава крупнейшего в литературе нашего времени художественного исследования феномена фашизма.
При всей своей индивидуальной неповторимости роман «Мертвые остаются молодыми» — как повествование эпического размаха — стоит в ряду других значительных произведений европейских писателей, которые в эти годы — в первое послевоенное десятилетие — принимались за всеобъемлющие замыслы стараясь через судьбы многих персонажей передать судьбу своей страны, своего народа на великом рубеже победного окончания второй мировой войны. С этой точки зрения книга Анны Зегерс сопоставима с «Коммунистами» Арагона в литературе Франции, трилогией М. Пуймановой («Люди на перепутье», «Игра с огнем», «Жизнь против смерти») и несколько позднее появившейся трилогией В. Минача «Поколение» в литературе Чехословакии, «Табаком» Д. Димова в литературе Болгарии, трехтомным романом «Слава и хвала» Я. Ивашкевича в литературе Польши
Каждый из этих писателей, принадлежащих к выдающимся деятелям культуры современности, брали на себя, в сущности, и труд историка, подводящего итог целому периоду жизни своего народа. Готовых решений тут не было, и чтобы их искать, требовалась особая творческая и гражданская смелость. К Анне Зегерс это относится в первую очередь, ибо книга ее создавалась тогда, когда Германия являла еще картину развалин не только материальных, но и духовных, которые оставил после себя поверженный гитлеровский фашизм.
В самом замысле романа «Мертвые остаются молодыми», в том размахе, с каким он был реализован, ясно видно время его создания, требовавшее обобщений, итогов, выводов из всего того опыта трагического и героического, через который прошли народы в середине XX века.
Роман охватывает жизнь всех классов немецкого общества на протяжении четверти века — от поражения в первой до поражения во второй мировой войне. «Верхняя» хронологическая граница действия в ходе работы отодвинулась до 1945 года; «нижняя» (1919) осталась неизменной. Январь 1919 года —дата разгрома реакционными силами Ноябрьской революции в Германии, на долгие годы определившего трагическое течение немецкой истории. 15 января 1919 года были зверски убиты вожди революции Карл Либкнехт и Роза Люксембург; имена их не раз упоминаются на страницах романа. В эти дни и начинается его действие: группа офицеров без суда и следствия убивает молодого рабочего-революционера Эрвина. Все дальнейшее действие строится как прослеживание судьбы каждого из пяти человек, имевших отношение к убийству, и судеб их окружения, их социальной, классовой среды, причем эти «сюжетные потоки», разветвляясь и развиваясь по ходу действия, почти не соприкасаются друг с другом. Роман написан сжато, динамично, четкими мазками. В стиле зегерсовской прозы есть нечто от драматургической техники: жест, движение, поступок часто оказываются важнейшими элементами раскрытия внутреннего состояния героя.
«Мертвые остаются молодыми» называли и социально-политическим, и историческим, и психологическим романом. Все эти определения по-своему верны, все они имеют право на существование. Социально-политический характер выражен с предельной ясностью во всем его построении, ибо предметом художественного исследования становятся в нем человеческие судьбы в их непосредственной зависимости от хода классовой борьбы и политической жизни немецкого общества. Исторический характер проявляется в том, что его сюжет держится на реальных событиях: поражение Ноябрьской революции (1919 г.), реакционный путь генерала Каппа (1920 г.), революционные бои в Руре (1923 г.), избрание Гинденбурга президентом (1925 г.), приход Гитлера к власти (1933 г.), начало национально-революцион-ной войны в Испании (1936 г.), начало второй мировой войны (1939 г.), нападение гитлеровской Германии на Советский Союз (1941 г.), поражение гитлеровских войск под Сталинградом (1943 г.) и т. д.— все это не только важнейшие вехи истории, но и важнейшие сюжетообразующие точки повествования.
Сила проникновения в человеческую психологию и умение зримо воспроизводить душевные движения многих и разных героев сочетаются в этом романе с высокой степенью типизации характеров. В сущности, о каждом из многочисленных действующих лиц книги мы можем говорить как о представителях определенного класса или социальной прослойки, как о выразителе идей и настроений сформировавшей его среды. Но классовая сущность героев не задана заранее и не существует как некий внешний привесок к их облику и поведению. Индивидуальное и конкретное в художественной ткани романа служит органическим выражением общего, типического.
В его построении есть нечто от притчи. На широкое течение реалистически изображенной жизни постоянно «накладывается» второй, «параболический» смысл, личные судьбы многочисленных героев приобретают обобщенное, символическое значение. В то же время — и в этом проявляется высочайшее мастерство Анны Зегерс — роман не превращается в заранее расчерченную схему, его герои живут и действуют по логике своих характеров, а не по авторскому произволу.
По словам самой Анны Зегерс, первым толчком, заставившим ее пойти по пути такого необычного построения романа, была сказка о пяти палачах, которые казнили невинного человека, а потом сами один за другим погибли. Мотив неотвратимого возмездия, который господствует во всей сложной полифонии романа, имеет, таким образом, фольклорное, народное происхождение. В то время, когда Анна Зегерс начинала работать над книгой, мысль о неизбежной победе правого дела питалась ее верой в непрочность гитлеризма, в неумирающие здоровые силы немецкого народа. Когда роман был закончен, историческое возмездие уже свершилось.
Для того чтобы понять замысел романа и его основную идею, надо прежде всего проследить судьбу каждого из пяти убийц Эрвина.
Капитан Клемм, командовавший расстрелом Эрвина, принадлежит к самым зловещим фигурам немецкой жизни в годы после поражения в первой мировой войне. Он не только реакционер до мозга костей, но еще и представитель промышленных кругов, первого господствующего класса Веймарской республики. Он и подобные ему «сталелитейные бароны» и «пушечные короли» полтора десятилетия спустя, страшась нового неизбежного революционного подъема, привели к власти Гитлера. Зловещая их роль не кончилась с разгромом гитлеризма: на последних страницах романа мы видим их — Кастрициуса, Шлютебока, Шпрангера, Хельмута, Клемма-младшего — гото-вящими новые планы спасения и возрождения немецкой реакции. Сам капитан Клемм не дожил до этого: возмездие настигает его первым, причем приходит оно с неожиданной стороны. Его личный шофер, Густав Бекер, присутствовавший при расправе над Эрвином, хотя и не участвовавший в ней непосредственно (он только закапывал его тело), был настолько оскорблен пренебрежительным отношением к себе своего любимого хозяина, что убивает и его, и вместе с ним себя. «Этот «бунт» лакея немецко-прусской выучки, верноподданнически служившего своему господину, наглядно показывает, что на деле скрывалось за демагогическими лозунгами «единства нации», «фронтового товарищества», объединяющими якобы в одну семью богатых и бедных, офицеров и рядовых.
Конвоиром Эрвина в день убийства был Вильгельм Надлер, крестьянин-бедняк, почувствовавший за годы первой мировой войны вкус к солдатскому ремеслу. Крестьянство принадлежало к самой темной и невежественной части немецкого населения, легко становившейся жертвой милитаристской и националистической демагогии и поставлявшей гитлеризму нерассуждающие, на все готовые кадры. Вильгельм Надлер ищет легкой жизни и легкой добычи. В мирное время он без всяких угрызений совести становится убийцей, а потом с удовольствием играет предоставленную ему роль завоевателя и гибнет в самом начале второй мировой войны от пули французского патриота.
Для характеристики Вильгельма Надлера важна фигура его брата, Христиана. Оставшись инвалидом после первой мировой войны, он оказывается в стороне от захватнических авантюр гитлеризма, но он и хочет держаться от них в стороне. В отличие от Вильгельма, душой и телом предавшегося новой власти, Христиана не привлекают ни слава, ни чужие земли, ни неправедно нажитое богатство. Ведя жизнь скромного деревенского сапожника, он не вмешивается в политические события, но и не дает обмануть себя тем, что происходит в его стране. Словно воплощая деревенский здравый смысл, он хочет пережить страшное время, оставшись по возможности незапятнанным. Поэтому он рад сообщениям о поражениях гитлеровской армии, приближающих конец войны, он с удовлетворением принимает известие о том, что его сын попал в плен к Советской Армии, ибо «русский плен» — это самая верная возможность остаться в живых в последние дни гитлеризма. Поэтому он с презрением смотрел на своего брата Вильгельма, на его тупое самодовольство и жадность, на его уверенность в своей безнаказанности, зная, что она окажется непрочной.
Эрнст фон Ливен, выходец из остзейских баронов, представляет в романе помещиков-юнкеров, второй господствующий класс Веймарской республики, хотя и в его «деклассированном» варианте. Октябрьская революция в России отняла у Ливена поместье и состояние, и он, человек блестящих по-своему возможностей, но внутренне опустошенный, превращается в авантюриста, которому безразлично, на какой стороне и за какие идеалы сражаться. Он избирает гитлеризм, ибо это кажется ему выгодным, становится мастером убийств и уничтожения, высокопоставленным эсэсовцем, оставаясь в душе холодным циником, человеком — как сказано в романе — «без собственного света». Линия Ливена принадлежит к важнейшим в идейно-художественной концепции книги. Этим образом Анна Зегерс дает бой идее «наемника», ландскнехта ницшеанскому идеалу «опасной жизни», столь популярным в Германии и составляющим основу милитаристской идеологии. Формула «все дозволено», принятая Ливеном как жизненное кредо освобождает его от угрызений совести; жизнь для него — игра, пусть даже кровавая. Взятый в плен наступающей Красной Армией, он, пытается и тут вести себя по неписаному закону авантюристов, легко играя жизнью и смертью. Но на этот раз он проиграл, и его расстреливают, как преступника, каковым он и был на деле.