— Так все же, мисс, зачем вам складной стул?
— Чтобы спокойно вставать и скидывать с себя путы. — резко ответила девушка. — С обычным стулом такое бы не вышло.
— А рост? — все так же спокойно спросил писатель. — Как же получалось, что в образе Кэти вы становились выше ростом?
Девушка истерически рассмеялась:
— Я оставалась прежнего роста. Это платье становилось короче. Я просто подгибала и закалывала булавками подол. Как же вы, такой великий сыщик, этого не поняли?
— Теперь понял. Великого сыщика больше не существует, мисс. — он горько усмехнулся. — Он утратил свой превосходный нюх. Впрочем, не стоит о нем сожалеть, он был порядочным занудой. Вернемся к вашему перевоплощению. Волосы, надо полагать, были париком, бледность лица — гримом. Но быстрый пульс? Испарина? Это же нельзя симулировать. Крукс, что вы ей давали? Белладонну? Да, теперь понимаю…. От наркотика зрачки расширялись, и свет больно бил по глазам, вызывая обморок…
— Я вам так помогла когда-то! — выкрикнула Флоренс. — Неужели вам не все равно, стала я при этом выше ростом или нет?
— Да, я ведь поверил тогда в ваше предсказание… Как вам удалось добиться, чтобы журналист умер ровно через месяц после сеанса?
— Он был трусом. — тихо ответил на сей раз Уильямс Крукс. — На редкость нервным, и на редкость суеверным. Перед сеансом я хорошо изучил его слабые места. Он настолько поверил в предсказание призрака, что весь месяц медленно доводил себя до припадка. И умер, полагаю, от инсульта.
— Вы устраивали спектакли, чтобы обмануть леди Крукс. — с горечью ответил Дойл. — А свидетели вам нужны были, чтобы придать спектаклям достоверность. Потому вы и мне помогли. А я, старый глупец, попался на такой дешевый розыгрыш… Я считал вас, сэр Крукс, своим другом!
— Да, это был спектакль. Но вы, сэр Дойл, тоже обманывали свою жену! Много лет обманывали! — выкрикнула девушка. Крукс вздрогнул и отошел к окну.
— Да, об этом я как раз хотел поговорить. — кивнул писатель. — Я не обманывал Луизу, хотя, не скрою, виноват перед ней. Но кто вам рассказал о… о том разговоре с Луизой? Сэр Уильямс, которого я по наивности считал своим другом?
— О, я ничего не знала о том разговоре. — Девушка почти шептала. — Я передавала вам что-то от жены? Я не помню. Я же говорю, в какие-то моменты я ничего не помню. В меня вселяется другой человек, я вижу мир чужими глазами. Поверьте мне!
— Извините, не верю. Я знаком с истинными медиумами, но вы вышли у меня из доверия.
— Артур, ты нас осуждаешь? — Уильям повернулся к нему, уже полностью овладев собой. — Несмотря на то, что сам не безгрешен?
— Я не имею права никого осуждать. — сэр Артур стал терять самообладание. — Но я не могу быть участником обмана. Флоренс должна как можно скорее покинуть этот дом. Только на этих условиях я согласен молчать.
Поливанов принес гостю чаю и конфет, они начали о чем-то тихо беседовать, а я молча сидела, находясь под сильным впечатлением от рассказа. Значит, вся история с призраком Кэти — ловкий обман? Ловкость рук, и никакого мошенничества? Но одной Флоренс не удалось бы обмануть писателя, журналистов и прочую просвещенную публику. В обмане участвовала пара. Выходит, любой трюк можно устроить, действуя вдвоем. Ни один иллюзионист не сможет распилить партнершу, если та ему не подыграет. Какая-то мысль билась в голове, словно муха, попавшая в сачок. Но поймать ее я пока не могла.
— Лиза, надо бы подготовиться к эфиру. — умоляюще поглядел на меня Моргунов. — От него многое зависит. Сумеете достать кролика из шляпы — телевидение будет наше. Дальше — уже ТНТ с экстрасенсами. Вам удалось чего-то достичь?
— Артур, я ищу Тамару. — сухо ответила я. — Но пока не могу с ней связаться. Ушел от меня мой дар.
— Лиза, не подведи! — у него задрожали губы. — Это единственное, что меня еще в жизни держит. Тамару у меня отняли… если еще и передачи не будет, я уйду вслед за ней.
— Да я пойду, куда денусь. Но особых результатов не обещаю.
Моргунов, наконец, ушел, а я села рядом с Поливановым и прижалась лицом к его плечу:
— Витя, я себя совсем ненужной чувствую… словно меня списали в утиль.
— Откажись от съемок.
— Нет, не могу. — мне стало совсем холодно. — Не могу нарушить обещание, которое Тамаре дала.
Глава 24
— Эта женщина жива, и находится в двух тысячах километров отсюда! — с апломбом сказала полная дама с кокетливой серой шляпкой, с которой спадала легкая темная вуаль. — Она уехала внезапно, и теперь сожалеет об этом. Но вернуться не может. Возможно, ее удерживает там страх…
Она сделала эффектную паузу и гордо взглянула на ведущего программы «За гранью». Высокий парень в блестящем сером костюме-тройке для верности еще немного подержал возле нее микрофон, и лишь убедившись, что больше откровений не последует, отошел в центр студии.
— Ну что же, мы только что услышали мнение ясновидящей Иллианы. — жизнерадостно произнес он, глядя в камеру. — Она утверждает, что Тамара Михайловская жива, но находится в другом городе, и по какой-то причине не может дать о себе знать. Теперь дадим слово ведунье Евдокии.
Он подошел к сидящей чуть в сторонке пожилой женщине в длинном черном одеянии, и закутанной по самые брови в черный платок. Ее вид внушал безотчетный страх. Евдокия взяла в руки лежавшую перед ней фотографию и протяжно заговорила:
— Нету этой девоньки на белом свете. Лежит она в могилке глубокой, черной землицей присыпанная. Вьются над ней злые вороны…
Я постаралась отключиться, не слышать этого монотонного, словно механического голоса. Бедная Тамарка, всегда такая живая и решительная! Из ее смерти устроили шоу. И хуже всего, что я согласилась в нем участвовать. Но я и правда подумала, что сюда придут люди, которые обладают каким-то даром, и, возможно, они смогут разобраться в моем. И вместе мы отыщем Тамару. Но похоже, это были пустые надежды…
Тем временем, жутковатая Евдокия закончила свою речь, и микрофон передали Моргунову. Сегодня он был чисто выбрит, одет в строгий старомодный костюм, и действительно напоминал Конан Дойла со старинных гравюр. Он покрутил фотографию перед камерой, дал ей сделать крупный план, и лишь тогда осторожно опустил на стол.
— Эта женщина давно мертва. — после долгой паузы твердо сказал он. И снова замолк, низко опустив голову.
Ведущий некоторое время в растерянности постоял над ним, потом чуть охрипшим голосом спросил: — Вы же медиум? Вы можете вступить с ней в контакт?
— Я говорю с ней. — резко ответил Моргунов. От неожиданности ведущий вздрогнул и на шаг отступил от медиума. Опять повисло томительное молчание.
— Она говорит, что находится в лесу. — снова пауза. — Ее убил человек, на совести которого еще несколько жертв.
Он снова замолк, зато в зале, где сидело десятка два приглашенных на шоу зрителей, началось перешептывание. Я оглядела приглашенных.
Небольшой круглый зал вмещал довольно много народу. Стулья были расположены по кругу, середину занимал большой овальный стол, за которым сидели эксперты. Я знала, что публику на передачу тщательно отбирают, чтобы не допускать ненужных скандалов. Поэтому молодежь сюда обычно не допускалась.
Исключение составляла хорошенькая Лилия Плещеева, сидевшая в первом ряду, и рядом с ней — симпатичный молодой человек, нежно обнимавший ее за плечи. Глаза парочки счастливо светились, не то от любопытства, не то от близости друг друга. Несколько пожилых женщин, похоже, составляли группу поддержки Евдокии. Они тоже были одеты в черное, правда, платков на них не было. Они осуждающе качали головами, хотя я не могла бы понять, с чем именно они не согласны. В конце концов, Евдокия тоже сказала, что Тамары нет в живых. Еще нескольких женщин я не знала, возможно, они пришли с экстрасенсом Иллианой, или были знакомы с устроителями шоу. Сейчас они выглядели самыми заинтересованными, и буквально пожирали Моргунова глазами. Впрочем, возможно, он понравился им как мужчина.
К сожалению, Поливанов на шоу не пришел, но пообещал обязательно заехать за мной к его окончанию.
— Вы хотите сказать, что она стала жертвой маньяка? — заинтересованно спросил ведущий, а я чертыхнулась про себя: ну неужели нельзя было заранее подготовиться к передаче? То, что Тамару убил маньяк, мягко говоря, давно не тайна.
— Она сказала, что он высокий и худощавый. — словно не слыша вопроса, продолжал Моргунов. Я внимательно взглянула на него — он был бледен, тяжело дышал, и взгляд был отсутствующим, остановившимся. Неужели в самом деле впал в транс?
— Он плохо видит. — его речь стала отрывистой, слегка невнятной. — Он ненавидит женщин, и потому убивает. Он уже расправился с той, которая его любила, и с ее матерью.
Плохо видит? Расправился с любимой и ее матерью? Интересно, это он на Михаила намекает? Ну да, Тамара же наверняка делилась с ним подозрениями. И не с ним одним.
Я снова задумалась, и не сразу поняла, что ведущий обращается уже ко мне:
— Лиза, вы тоже медиум. К тому же, вы подруга исчезнувшей женщины. Скажите, вы тоже сможете вступить в контакт с Тамарой?
— Попробую. — холодно ответила я, глубоко жалея, что согласилась на участие в передаче. Все равно же ничего не выйдет, а придуриваться я не стану.
Я взяла со стола большую фотографию Тамары и, стараясь не разреветься перед камерой, взглянула в глаза подруги. Вроде, ничего не произошло. Я не очутилась в незнакомом месте, не почувствовала боли в висках… Просто в голове словно прозвучало далеким отголоском:
— Лиза… Остановись, не заглядывай в бездну. Нельзя в нее долго глядеть, нельзя…
— В какую бездну нельзя заглядывать? — с любопытством спросил ведущий. Видимо, я повторила всю фразу вслух.
— Не знаю. — тихо ответила я. — Наверное, нельзя без нужды беспокоить мертвых.
— То есть вы тоже думаете, что вашей подруги нет в живых?
— Уверена в этом. — резче, чем требовалась, ответила я.