В комнату вошла Флоренс в простом черном платье. Да, это уже была она, обычная милая девушка, смуглая и черноволосая. Ее глаза была покрасневшими от рыданий, голова низко опущена.
— Все, Кэти ушла навсегда. Больше она к нам не вернется. — по щекам Флоренс потекли слезы. — Я тоже прощаюсь. Забудьте… забудьте меня!
Она развернулась и выбежала из комнаты. Все молчали. Сэр Дойл почувствовал легкую дурноту. Все закончено, и теперь он никогда не узнает, простила ли его Луиза.
………………Кэти Кинг появилась снова лишь спустя полвека, в 1969 году. На сеансе присутствовало два десятка человек. Медиумом была молодая итальянка. Она впала в транс, из приоткрывшегося рта потек густой туман. И из сгустка этого тумана возникла призрачная девушка, бледная и светловолосая, ничуть не изменившаяся за прошедшие десятилетия, как две капли воды похожая на свою старую фотографию. В ее руках был роскошный букет алых орхидей.
Кэти подошла к каждому присутствующему, одарила цветком, затем вернулась к медиуму, склонилась над ней и исчезла прямо на глазах присутствующих, словно растворилась в густом тумане. На светлом полу, словно капли крови, в изящном беспорядке лежали десять алых орхидей.
— Лиза, ты бы предупредила о визите заранее, я хотя бы квартиру прибрал! — Моргунов чуть ли не прыгал вокруг меня, помогая снять шубу. Он так явно обрадовался моему приходу, что на миг у меня сжалось сердце. — Проходи, сейчас чайку изопьем. С бубликами. Больше ничего дома нет, но, если ты голодная, я сейчас в магазинчик сгоняю. Там форель свежезасоленную дают, вкусню-ууущая! Сбегать?
Я собралась с силами и, глядя прямо в его радостные глаза, холодно произнесла:
— Я все знаю. — его солнечная улыбка слегка померкла. — Тамара любила тебя, урод. Куда ты дел ее тело?
— Лизочка, ты чего… — заюлил он, пряча глаза. — С чего ты взяла такое?
— Мне сказала сама Тамара. — отрезала я. — Ты же знаешь, оан не может найти успокоения.
— Лиза, ты перенервничала в последнее время, это понятно. — мне показалось, что он немного успокоился. — С тобой говорила не Тамара, другой призрак прикинулся ее духом. Ну как я ее мог убить? Я ее любил!
Он патетически вскинул руки к небу, но, искоса взглянув на мое окаменевшее лицо, мигом перестал кривляться.
— Лиза, ну подумай сама. — мягко, как ребенка, спросил он. — Я сидел с тобой все то время, пока Тамару убивали. Ты это забыла, да?
— Я все помню. — ответила я. — Ты сидел со мной в то время, когда Тамара отключила телефон и поехала в лес. Туда, где ты велел ей ждать тебя. А ты дождался, пока я позвоню Поливанову и подниму тревогу, заявил, что поедешь на рынок, а сам отправился к Тамаре. Она была убита намного позже того звонка, но тело не нашли, и этого пока никто не знает.
Я сделала паузу.
— Тамарка никогда не подпустила бы к себе человека, которого считала маньяком. — продолжала я. — Но тебе… тебе она верила.
Она согласилась исчезнуть, спрятаться на время, чтобы убедить меня выступить на телевидении, да? Я ведь отказалась там выступать, отказалась вообще проводить сеансы. Да, это я виновата… Я не хотела быть медиумом, а ты очень хотел прославиться, да? Ты так хотел славы, что убил несколько ни в чем не повинных девушек, чтобы ее достичь. Наверное, по плану ты сам должен был на сеансах увидеть, где спрятаны их тела? Ну, чего ты молчишь? Ты просто струсил, когда дошло до дела? Сообразил, что твоими откровениями может заинтересоваться полиция?
Моргунов по-прежнему молчал, что-то лихорадочно обдумывая.
— И ты решил меня переломать. — грустно сказала я. — А Тамара на это согласилась. Именно для этого вы пригласили меня праздновать с вами Новый год? Тамара должны была намекнуть, что знает маньяка, и взять с меня слово, что я буду ее искать, если она исчезнет. Она знала, как я буду переживать… но согласилась, потому что любила тебя.
Но ты же сказал, что ради меня стараешься, верно? Что тебе самому ничего не нужно, а вот для меня это единственный шанс прославиться, найти хорошую работу, приличного мужчину. А я сама своей пользы не понимаю. Тамара думала так же, бедняжка. Она считала, что мой дар — единственный шанс преуспеть в жизни.
И Лилию, бедную дурочку, которая тебе поверила, ты убил тоже очень ловко. Ты сидел в подвале рядом с ней, верно? Сказал бедняжке, что тебе лучше находиться там, ты ее подстрахуешь. А потом вы вместе посмеетесь над глупыми операми, которые не сообразили, как нужно устраивать засаду. Наверное, ты пообещал, что это будет лучший репортаж в ее жизни!
Она позвонила тебе, как только договорилась с Михаилом, а место встречи вы с ней выбрали заранее. Ты, уже в образе дряхлой старухи в платке, проник в подвал задолго до того, как она вышла из дома. А она, проходя мимо подвала, сама повесила на дверь амбарный замок, и заперла его. Оперативники проверили замок, а Лилия, оставшись одна, вновь отперла его, верно? Тебе осталось только выйти, и, дождавшись, чтобы она что-то сказала в микрофон, задушить ее. Она же не ожидала от тебя нападения. А потом ты тихо запер замок на двери подвала, и удалился.
— Твой следак тоже верит в эту чушь? — криво улыбнулся Моргунов.
Наступил напряженный момент. Я немного помолчала и как можно убедительнее сказала:
— Я ему пока не говорила. У меня нет улик. Но ты должен сознаться. У тебя нет другого выхода.
На бледные щеки медиума вернулась краска. Кажется, он мне поверил. Ласково, хоть и немного криво улыбнувшись, он сказал:
— Лиза, Тамара и в самом деле была в сговоре со мной, тут ты права. Мы в самом деле хотели, чтобы ты развивала свой необыкновенный дар, а не пряталась от него. Только в одном ты ошиблась — с Тамарой все в порядке. Девушек и Лилию я не убивал, а уж ее тем более. Она жива. Живет в моем лесном домике и ждет, пока я разрешу ей вернуться в город. Понимаешь?
На мгновение у меня перехватило дыхание. Я знала, прекрасно знала, что этого не может быть… но мне так хотелось в это поверить!
— Она сама уже плачет, хочет вернуться в город. — убедительно говорил Моргунов. — И за тебя волнуется. Давай прямо сейчас к ней поедем, и привезем ее?
— Давай. — несбыточная надежда, мелькнув яркой вспышкой, погасла навсегда. Но нельзя было выходить из роли, и я с трудом выдавила: — Постой, а почему ей нельзя позвонить?
— Я не дал ей телефона. — пожал плечами Моргунов. — Она могла бы не выдержать, позвонить тебе… Да и мне начала бы названивать, а ведь звонки очень легко проследить. Но я навещал ее каждый вечер. В общем, поехали быстрее, сама с ней поговоришь.
Через черный ход мы вышли во двор, сели в неприметный автомобиль Моргунова, и поехали к Тамаре.
Ехать пришлось долго. Мы проезжали какие-то кривые улочки, которых я раньше не видела, затем долго ехали по окружной, выехали на проселочную дорогу, снова въехали в город, выехали из него… Я всерьез опасалась, что наблюдение давно нас потеряло. Наконец, по узкой тропинке машина въехала в лес. Но это был не тот негустой еловый лесок, где я нашла тело одной из пропавших. Эта дубовая чаща выглядела намного основательнее и страшнее.
— Где мы? — я старалась говорить небрежно, но, кажется, голос слегка дрогнул. Моргунов ничего не ответил. Он смотрел прямо перед собой, и уверенно вел машину по заснеженной тропе. А через несколько минут остановился возле небольшого бревенчатого домика.
— Вылезай, приехали. — он вытащил ключ зажигания, вышел первым и пошел к домику. Немного поколебавшись, я тоже вылезла и последовала за ним.
Моргунов сел на корточки, достал из-под полусгнившего крыльца большой ключ и отпер дверь. А затем, не оборачиваясь, зашел внутрь. После недолгого колебания я последовала за ним, на всякий случай не закрыв за собой дверь.
В большой комнате с давно потухшей печью стояли трехногий стол и кушетка, на которой лежал длинный предмет, обернутый в серое полотно.
— Ну что, Лиза, хочешь поговорить с подругой? — повернулся ко мне Моргунов. В этот момент он сам походил на ожившего мертвеца. Глаза запали внутрь черепа, побелевшая кожа обтягивала осунувшееся лицо, и во взгляде не было ни искры — одна беспросветная тьма.
— Хочу. — пыталась выговорить я, но из пересохшего горла не донеслось ни звука.
— Ну, говори. — он резким движением развернул предмет на кровати. — Вот она.
Я молча смотрела на покрытое трупными пятнами опухшее лицо Тамары. На ее шее была туго стянута завязанная петлей веревка. Из-за холода в доме разложение еще не наступило, но было ясно, что погибла она уже давно.
Я все молчала, не в силах справиться с собой. Тогда заговорил Моргунов:
— Лиза, я не хотел этого. Это все ты… Все ты. Я так мечтал о таком даре… а ты им пренебрегла. Я слышал голоса с той стороны, они уверяли, что я избранный, что в меня вселилась душа погибшего писателя. Я им поверил… Я не мог больше быть простым строителем, я стал медиумом… Но мой дар… Меня просто надули! — выкрикнул он. — Я оскорбился, и тогда мне сказали — я не стою своего дара. Что великого я сделал в своей жизни? Чем прославил свое имя? Тот, кто в меня вселился — он не побоялся убить, не побоялся украсть. А я — ничтожество, ни на что не годное.
Он перевел дыхание. Я все так же неподвижно стояла, глядя на него.
— И тогда я решился на первое убийство. Я знал, что их должно быть много, но первое… Это было страшно, так страшно… Я надеюсь, что девушка не мучилась. Она была без сознания, когда я ее душил.
Он снова запнулся.
— Я убил пятерых, и тут выяснилось… Я не мог их публично найти! Понимаешь ты это? Я не мог сделать то, ради чего взял на душу такой грех! Я понял, что, если скажу, где искать тела, меня заподозрят, а у меня нет алиби! Я был в отчаянии, и тут появилась ты. У нас обоих был такой шанс! — в его голосе прозвучало отчаяние. — Ты нашла бы почти всех, а я убил бы еще кого-то таким образом, чтобы у меня было алиби. И сам нашел бы последнюю жертву. Когда тебя заподозрили, для меня это был удар. И я стал слать смс-ки от имени девушек, чтобы никто точно не знал, живы они или нет. Я не мог допустить, чтобы тебя арестовали. У тебя был дар, настоящий. Я душу отдал ради него, но мне он не достался. А тебе его дали ни за что, просто так, и ты еще выламывалась, брыкалась…