Узнав, что парень только вернулся из Азии, я предложила ресторан, где можно вдоволь наесться твердых сортов зерна — наверняка от студенистого тофу путешественник устал. Впрочем, Тьерри Вагнер совершенно не понял моего выбора, о чем сообщил нам с Летицией, когда мы втроем шли по тротуару в центре города, и тогда я во всех подробностях расписала итальянский ресторан, куда мы направляемся, и блюда, которые там подают. Тьерри прекрасно владел английским, как и многими другими языками, на которых ему приходилось вести переговоры. Его не волновал ресторан и еда. Он признался мне в этом нейтральным обыденным тоном — между делом поставил перед фактом. Затем он прибавил, что из практических соображений настроил свои биологические часы на время Гонконга в ожидании отмены системы часовых поясов, которая абсолютно себя не оправдывает в наши дни. Летиция, кстати, знала об этой мелочи, но мне решила не говорить.
Тьерри Вагнер не такой, как все мы. Не такой, как большинство из нас, — не будем преувеличивать. Его не подавляет глобализация, он не беспокоится каждый день о том, что через три месяца станет с его работой, а с семьей — спустя несколько лет, он не волнуется об отношениях, о медицинской страховке, о пенсионных взносах, он не боится хода вещей и перемен. Напротив, Тьерри воспринимает мир в процессе все новых перемен и принимает его таким. Это стало очевидно, когда мы с Летицией практически в один голос заказали зеленый салат, а также запеченную белую рыбу с жареным картофелем и шпинатом с чесноком. Тьерри заказал молочный коктейль. Он объяснил, что в Гонконге (Тьерри ведь настроен на тот часовой пояс, в отличие от нас) в это время он привык перекусывать на ходу или просто что-нибудь выпивать. По облику нового друга Летиции было видно, что он часто перекусывает на ходу.
Реальность такова, что, в отличие от всех нас или от многих из нас, Тьерри Вагнер не делал личной драмы из происходящих между ним и миром событий. Глядя на то, как Вагнер залпом выпивает молочный коктейль, практически вырвав его из рук официанта, сообщившего нам с Летицией, что салат будет готов минут через пять, а рыба — через тридцать, я нисколько не сомневалась, что новый друг моей подруги относится к окружающему миру так, как я бы никогда не смогла. Тьерри ничего не боится. Взревет ли чешуйчатое чудище, полетят ли искры из ноздрей страшных драконов, Тьерри и бровью не поведет. Он преодолевает препятствия, перепрыгивает через барьеры и легко заключает выгодные сделки, которые приходятся по душе и гигантским монстрам, и ему в его малости. Тем временем мы, другие, даже не подозреваем о возможности столько зарабатывать и при этом жаловаться на скорость, с которой все вокруг необъяснимо меняется. Доказательство — мое собственное отношение к молочному коктейлю, который Тьерри выпил перед нами залпом без удовольствия и каких-либо эмоций декабрьским вечером, когда мы познакомились. Думаю, на молочном коктейле следует остановиться. Даже если на первый взгляд это может показаться незначительным. Надо остановиться и вести себя честно. Лично я на месте Тьерри Вагнера, которому его девушка решила представить свою лучшую подругу, ни за что не стала бы ссылаться на Гонконг и оправдывать таким образом молниеносное уничтожение молочного коктейля, зная, что дамы хотят насладиться ужином. Я бы сделала над собой усилие, заказала бы нормальную еду и съела бы ее. Но это всего лишь мелочь. Даже если представить себе, что я заказала бы молочный коктейль, ведь у меня есть оправдание — моя бурная деятельность, связанная с поездками и сменами часовых поясов, — даже если вообразить, что я вырвала бы коктейль из рук официанта, невозможно допустить, что я выпила бы напиток без малейшего удовольствия! Нет, нет и нет! Я бы не смогла так себя повести, скажу прямо. И вот почему. Во-первых, я подождала бы, пока официант поставит стакан на красивую тарелочку и положит рядом салфеточку, ложечку, соломинку. Если бы гарсон случайно забыл про ложечку, я бы попросила принести прибор, потому что хочу располагать и соломинкой, и ложечкой — чтобы насладиться коктейлем, мне может понадобиться и то, и другое. Пока официант ходил бы туда-сюда, я бы разглядывала напиток, находя в нем все новые и новые недостатки. Пена показалась бы мне недостаточно густой, цвет — слишком желтым, напоминающим искусственную ваниль, сам стакан — слишком холодным, температура означала бы, что добрую часть молока заменили кубиками льда: уже и так кучу денег сэкономили, используя обычное мороженое вместо домашнего итальянского, так еще теперь молока пожалели. Возможен другой вариант развития событий, при котором пену я бы нашла в меру густой, цвет напитка — восхитительно золотистым, температуру — идеальной, но это не изменило бы сути дела. Я бы медленно, ложка за ложкой, проверила, соответствует ли густота пены ее вкусу и раскрывается ли аромат ванили. Все это заняло бы массу времени, не говоря уж о моих впечатлениях, которые окружающим пришлось бы выслушать вне зависимости от их желаний. В мире Тьерри Вагнера подобная сцена имеет название: потеря времени. Абсолютное время — абсолютно потеряно. Безвозвратно. Еще это называется — установить личный контакт с миром, возмущаться по пустякам, медлить. Вместо того, чтобы за секунду проглотить питательное вещество и вернуться к важным делам. Не произнеся ни единого слова, а лишь выпив коктейль, Тьерри Вагнер рассказал мне о том, как я ошибаюсь, стремясь установить с миром личные отношения. Смешные, низменные отношения со стаканом молочного коктейля. Мне показалось, что этот мужчина нацелен на сверхэффективный результат, — я отвечаю за свои слова. Если бы он заказал еду или позволил себе секунду промедления с напитком, наш вечер не был бы таким поучительным. Я боялась, что окажусь в компании влюбленных с сияющими глазами, и мне станет больно. Я не почувствовала никакой боли. Я боялась, что Тьерри Вагнер начнет говорить о том, как осчастливила его встреча с необыкновенной Летицией. Мол, он и не надеялся испытать такую любовь, никогда ничего подобного не испытывал. Я боялась, что Тьерри не преминет подкрепить свои слова фамильярными жестами и принятыми у влюбленных прилюдными ласками. Напрасно я боялась. Тьерри Вагнер не сказал о Летиции ничего. Он сидел рядом с ней, словно рядом со старой знакомой, которую не целовал даже во времена студенческой жизни, когда эта самая знакомая носила мини-юбку. Еще я боялась, что мне придется говорить о себе, и, несмотря на мое красноречие, моя жизнь покажется блеклой, тусклой, а ведь я не хотела выглядеть блеклой в глазах избранника моей лучшей подруги. Еще один напрасный страх — Тьерри не задал мне ни единого вопроса. Говорила ли ему Летиция про мою историю с парнем в коме? Если и да, то Тьерри напрочь об этом забыл. Часы тикали, мы доедали салат и приступали к рыбе, а мир вокруг оставался новым и чистым. Когда проводишь вечер с обычными людьми, спустя какое-то время начинаешь ощущать запах прогорклого жира. Благодаря Тьерри Вагнеру я сделала в тот вечер большой шаг к пониманию себя и своих проблем. Я узнала, что не обязана поддерживать с реальностью личные отношения. Я осознала, что не иметь отношений с реальностью гораздо выгоднее. И вообще двигаться лучше не зигзагами, как написано у Кьеркегора и Ницше, а по прямой. Надо только взять пример с Тьерри, начать воспринимать вещи как есть, проглатывая мир не жуя, и объяснять наивным окружающим, что самое увлекательное в жизни — это сделки, прибыль, разница!
Really exciting!
Really profitable!
Really, really!
And easy to grasp it![5]
Глядя на мое глупое (наверняка) выражение лица, Тьерри Вагнер объяснил мне, что планета, конечно, стала flat, то есть плоской, — информация общеизвестная, просто за плоскостью до сих пор прячутся разницы. Цен. Вкусов. Качества. Особенно качества. Возьмем, к примеру, китайцев. Не всех китайцев. Лишь платежеспособных, поднявшихся за последние годы к верхушке среднего класса. Жители Индии, Азербайджана, Ботсваны, Камбоджи, Гонолулу, Йемена за последние годы поднялись. Не все, разумеется. Суть в том, что вне зависимости от национальности этим людям надоело портить себе десны зубной пастой, произведенной непонятно где из черт знает каких составляющих. Эти люди замучились смотреть, как их дети икают из-за меламина в молоке и умирают в муках. Страшно подумать. Они больше не могут страдать аллергией из-за того, что надели футболку, окрашенную чем угодно, только не красителем для тканей, или из-за того, что купили коврик, диван, кровать, казавшиеся недорогими и стильными, но при этом отравившие всю семью. «Жители экзотических стран, получившие наконец свои кредитки, хотят одного: безопасности», — объяснил мне Тьерри, заклиная запомнить эту фундаментальную истину. И ради безопасности эти китайцы или, если угодно, узбеки готовы на всё. Поговорим теперь о тех, кто покупает долгосрочные визы и навсегда улетает в спокойные края. Они в меньшинстве, по сравнению с теми, кому приходится оставаться на местах. Именно на этих последних, по мнению Тьерри Вагнера, надо делать ставку, потому что они готовы платить любые деньги ради высшего качества и гарантии безопасности. Все это следует понимать и видеть, чтобы извлечь выгоду. Конечно, международные компании умны и давным-давно пользуются нишей, но они гигантские и очень дорогие. Они работают по-крупному, гребут деньги лопатой и всюду после себя оставляют лакуны, которые могут занять те, кто хочет создать более мелкий бизнес для определенной группы клиентов. Надо только мозгами пораскинуть. Мы знаем, что сделать бойлерную трубу в Европе — экономическая аберрация, или винт для зубного импланта, и сам имплант, или рукав пальто, или еще что-то, о чем никто не задумывается. Зачем нам бойлерная труба или рычаг управления зажиганием немецкого качества, которые и через тридцать лет будут в прекрасном состоянии? Все это можно произвести в другом месте. Дело в разнице цены производства. Очень большой разнице. Такой большой, что, сыграв на необходимости в дешевых трубах, безопасном питании и качественной одежде, можно получить суммы, которых с лихвой хватит, чтобы купить детишкам носочки. При условии гибкости. «Невероятной гибкости», — повторил Тьерри тем декабрьским вечером. Почему? Потому что упрямство не поможет. Если вы думаете, что нашли хорошую бизнес-идею, а ее оказывается очень сложно воплотить или она чем-то не нравится местной мафии, ущемляет ее интересы, — оставьте ее! Даже если вы уже запустили производство. В любом случае вы уже не увидите своих рабочих. Хорошая идея приносит доход уже через несколько месяцев или даже недель. «Вы забираете прибыль и переходите к другому занятию, к производству электрических зубных щеток, энергетических добавок, косметических кремов, как говорят французы: напиток не имеет значения, лишь бы он пьянил! Ха-ха-ха!» — обрадовался Тьерри. Я воспользовалась минуткой смеха, чтобы спросить, требуются ли для такого бизнеса какие-то специальные качества, например, ум. «For sure!»