ий такой, в очках… твой сослуживец, которого ты не помнишь, – проявила чудеса памяти Яна.
– Так вот, он же все и сделал… это его дом был, его жена. Он на ночном дежурстве был, но заскочил домой, жена и рассказала о странных постояльцах у них в сарае и о том, что мы собираемся в психушку. Вова в сарай, а нас там уже нет… Тогда он в психушку, а там одна медсестра не выдержала и раскололась. Уж больно ей было жаль свою подругу, ту, которую убили. Она-то и поведала, что видела, как ее подругу в бесчувственном состоянии под присмотром директрисы отнесли и скинули в колодец. Что послужило поводом, она не знала. Теперь-то ясно, что разговор с тобой, то есть с нами. Видимо, нас подслушали, или она сама потом проболталась. Так что нас в желтом доме ждали, и эта чокнутая старушка с Ориона тоже вышла не случайно. Ей дали задание заманить нас в бункер и наверняка опять слушали, о чем мы будем говорить и что нам известно. Директриса арестована вместе со своими подручными, и думаю, что долго отпираться не будет. Ее обвиняют по серьезным статьям: убийство сотрудницы, насильственное удержание Елены Евгеньевны, другие пациенты, между прочим, проверяются. Ну и в преступном сговоре с Егором Шимякиным.
– А он? Что он?
– А ему тоже мало не покажется. Сговор с директрисой психушки, аморалку и покушение на ритуальное убийство. Из-за последнего пункта его не выпустят под залог до суда на свободу, – деловито пояснил Рустем.
– Йес! – возликовала Яна. – Все-таки мы разогнали эту шайку-лейку!
– Это точно! Я рад, честно говоря, что и мы при этом остались живы, – не смог не отметить Рустем.
– Что у меня с головой? – снова пощупала свои бинты Яна.
– Огромная шишка, но жить будешь, – ответил Рустем.
– Еще недавно я бы в этом усомнилась, – вздохнула Яна.
– Я рад, что с тобой все хорошо. Пусть у тебя другой парень, но я имею право сделать то, что сделаю, – проговорил Рустем, наклонился к ней и поцеловал.
Яна закрыла глаза и поплыла по волнам удовольствия. В конце концов, она не состояла в официальном браке, и ее чертовски привлекал этот парень. Она только что пережила шок, и, в конце концов, это был всего лишь поцелуй. Она могла найти еще с десяток причин, почему позволила себе это, но все равно не оправдалась бы в глазах общественных моралистов-максималистов, и ей было бы неудобно перед Карлом Штольбергом. Поэтому наилучшим вариантом для нее было просто спрятать «голову в песок», не задумываться о последствиях.
Наконец-таки она оторвалась от него.
– А… это… что? Кто?
– Что? – прожег ее взглядом Рустем.
– Кто убил Марию Литвак и ее любовника?
– Точных доказательств пока нет: но подозревается Шимякин.
– Зачем?
– Мотив неизвестен, но его вообще хотят психически освидетельствовать, так как его поведение уже после задержанния несколько неадекватно. Может, просто для острастки местного населения? Чтобы больше уважали и боялись?
– Мы-то с тобой сразу почувствовали, что он виновен во всех смертных грехах, – снова удовлетворенно произнесла Яна.
– Ага, и чуть ценой собственной жизни не доказали это, – подтвердил Рустем.
– Что с Олесей?
– Она с мамой, все хорошо. С тобой хочет поговорить следователь. Ты готова? – спросил Рустем.
– Кто бы сомневался, – хмыкнула Яна и лихо козырнула, – всегда готова!
На железнодорожных вокзалах всегда царит своя атмосфера. Особый микроклимат места без привязанности к чему-либо. Сюда люди либо приезжают, либо отсюда уезжают, а сам воздух наполнен хлопотами, мыслями о доме и родных, о каких-то планах, делах и надеждах. Кто в отпуск, кто, наоборот, на заработки. Лица сосредоточены, взгляды поверхностны, и все это под людской гул, под стук чемоданов на колесиках, под специфический запах железа, трущегося о железо. Яна любила вокзалы, они всегда вселяли надежду на новое и, естественно, лучшее. Они с Рустемом стояли на перроне в окружении провожающих, в роли которых выступали Олеся со своей мамой и Вова Царев.
– Спасибо, что вернули мне дочь и помогли посадить старого развратника, – проговорила сияющая Елена Евгеньевна.
– Спасибо за звездочку мне на погоны, – добавил следователь.
– Не за что, – ответили хором Яна с Рустемом, и Яна пояснила: – Вообще-то мы ехали не для этого, но уж что получилось, то и получилось.
– Рухнула такая местная достопримечательность, такая глыба – Егор Шимякин, просто не верится! – сказал Царев, блестя своими линзами на солнце.
– Да мерзавец он! Достопримечательность! – передразнила его Елена Евгеньевна. – Тьфу!
– Не кипятитесь, теперь все хорошо, ни он, ни его сообщники долгое время не выйдут на свободу, – пояснил Царев.
– Провожающие, покиньте вагон! – раздался громкий голос проводницы.
– Нам пора! – Яну охватило смутное беспокойство, как в страшном сне, когда бежишь и не успеваешь на поезд.
– До свидания! – Олеся поцеловала Яну и Рустема, а Елена Евгеньевна украдкой вытерла слезу.
– До свидания, Олеся! – обняла Яна девушку.
– Если бы не вы…
– Не надо! Не плачь! Заботься о маме, теперь тебе ничего не угрожает. Ты очень умная, ты так здорово придумала с картиной. Если бы не она, мы бы никогда не нашли твою маму.
– А ты очень смелая, ты бы не попала в такую ситуацию, как я… Полгода в страхе! Я не знала, что делать, как вызволить маму… Ты бы что-то придумала…
– Ну все! Без нюней. Счастливо! – Яна оторвала от себя девушку и посмотрела в хмурое и опухшее лицо проводницы.
– Вы все едете? – спросила она.
– Нет, только мы двое, – ответил Рустем.
– Ну, так входите в вагон, провожающие уже вышли. Отправляемся через пять минут, – строго сказала тетка.
Рустем взял сумки и пошел в вагон, Яна последовала за ним, но была остановлена следователем.
– Цветкова…
– Что?
– Подожди минутку, сказать тебе хотел. – Вова Царев выглядел очень озабоченным.
– Что? Что такое?
– Да ничего особенного, просто одна мысль не дает покоя. – Он не смотрел ей в глаза.
– Ты пугаешь меня. – Чувство тревоги так и не оставило Яну.
Глава 22
– Едем в СВ, – Рустем обернулся к Яне с улыбкой.
Он уже убрал два чемодана в нишу для багажа и поправлял скатерть на столе.
Яна посмотрела в окно и увидела, как перрон плывет у нее перед глазами. Поезд тронулся, они ехали домой, что не могло не радовать, но все равно оставалось ощущение недосказанности. Проводница своими многоэтажными телесами продвинула Яну внутрь купе, проверила билеты и уже более миролюбивым тоном отметила:
– У нас есть вагон-ресторан, через вагон, так что можете там покушать.
– Очень хорошо! Мы туда и пойдем! – Рустем был необычайно радостен и весел, он словно скинул с себя весь груз забот и тревог, накопившихся за последнее время.
Они закрыли купе, пошли в вагон-ресторан. Он был пуст. Другие пассажиры еще не проголодались или распаковывали вещи. Рустем с Яной сели за один из столиков, накрытый накрахмаленной белоснежной скатертью и даже с маленьким букетиком живых цветов в миленькой белой вазочке. Стол был сервирован как в ресторане, и женщина-работница была очень любезна и улыбчива.
– Здравствуйте! Какая красивая молодая пара! У вас торжество? Как здорово, что вы решили отпраздновать событие у нас в ресторане. Вообще здесь дорога идет быстрее. Вам меню?
– Лучше вы посоветуйте нам что-нибудь хорошее поесть и выпить, – ответил Рустем.
– У нас тут пища не готовится, вы же понимаете. Продукты мы закупаем на станции, но можете быть уверены, что очень хорошего качества. У нас уже проверенные поставщики. Сейчас есть очень хороший шашлык из баранины и свинины, он еще теплый, на гарнир могу предложить жареный картофель и тушеные овощи.
– Идет, – кивнул Рустем, – грамм шестьсот на двоих.
– Салатики свежие, «мимоза», винегрет, греческий…
– Несите все.
– Поняла! – искрилась официантка. – Выпечка еще теплая, лаваш…
– Идет.
– А пить что будете? Водочку, может, из холодильника? – спросила она.
– Лучше шампанское, – ответил Рустем.
– Ой… сильно дорогого у нас нет, ну, понятно, что с ресторанной наценкой, шампанское наше обычное – российское, но хорошее и тоже охлажденное.
– Хорошо, – согласился Рустем.
– Одну минуту, – испарилась женщина.
– Что ты какая-то на себя не похожая? Грустная, тихая?
– А ты на себя похож? – огрызнулась Яна.
– Да ладно тебе! Что случилось-то? Можно подумать, ты опечалена тем, что мы вырвались из этого кошмара!
– Нет, не этим, – задумчиво ответила Яна, глядя в окно.
Неизвестно почему, но всегда, когда она оказывалась в вагоне-ресторане поезда, она вспоминала произведение Агаты Кристи «Убийство в восточном экспрессе». Это было на уровне подсознания.
Официантка подошла к ним, фактически не шатаясь, хотя поезд сильно мотало из стороны в сторону. На столе оказалась бутылка шампанского в металлическом ведерке со льдом, два фужера и все, что они заказали.
– Приятного аппетита и счастливого пути! – Она не сводила ярко накрашенных глаз с лица Рустема.
– Спасибо, – ответил тот.
Официантка удалилась.
– Ты произвел на нее впечатление, – вяло произнесла Яна.
– А на тебя? Мои поцелуи не произвели на тебя впечатления?
– Боюсь, что произвели, – ответила Яна, не сводя с него взгляда больших голубых глаз.
– Я рад.
– А я в шоке.
Рустем профессионально открыл шампанское и разлил пузырящуюся жидкость по бокалам.
– Давай за тебя… хоть ты и в шоке! – поднял он бокал, глядя на Яну поверх стекла. – Ты одна такая! Ты вытащила меня из моей раковины, заставила по-другому посмотреть на вещи, направила на какие-то подвиги. Ты – чудо! За тебя!
– За тебя! – тупо повторила Яна, и они выпили.
Рустем аппетитно захрустел винегретом.
– Действительно вкусно. Тетя не обманула, – подмигнул он официантке.
Яна же с неподдельным ужасом смотрела на него.
– И все-таки ты чем-то взволнована и обеспокоена, – Рустем поставил фужер на место.