В его глазах что-то мелькает. Быстро, почти неуловимо. Но я успеваю это увидеть. Этот алчный блеск, холодный и расчетливый, как взгляд ростовщика, оценивающего драгоценность.
Он задерживает дыхание на секунду, и в этот момент я понимаю, я попала в точку. Он продажный. И сейчас решает, стоит ли менять сторону. Значит, нужно дожать.
- Подумай, денег больше, а сдавать я тебя не собираюсь. Мне просто нужно, чтобы ты исчез и сказал мне глядя в глаза правду.
Глава 20
Глава 20
Вероника
Тишина в доме давит, как ватное одеяло поутру. Я сижу на кухне, пальцы сжимают чашку с остывшим чаем. Женя у Альбины, ведь мы договорились, что он переночует у нее. Лучше так, чем он видит, как его родители превращаются в двух чужих людей, теряя человеческий облик.
За окном темно, только желтый свет фонаря пробивается сквозь листву деревьев, отбрасывая на пол дрожащие тени. В коридоре раздается звук ключа в замке.
Олег вернулся домой.
Дверь открывается, захлопывается с такой силой, что дрожит посуда в шкафу, звенит хрусталь в серванте. Его шаги громкие, резкие, будто он не идет, а скачет как бык, оставляя следы своего гнева на паркете. Воздух наполняется запахом его одеколона, дорогого, но теперь кажущегося мне удушающим, как яд.
- Ты вообще в своем уме?! - его голос режет тишину, как нож, оставляя после себя кровавые следы.
Я медленно поднимаю на него взгляд, чувствуя, как мышцы шеи напрягаются. Он стоит в дверях, лицо полно злости, губы поджаты, ноздри раздуваются. Пальцы сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Костюм помят, галстук ослаблен, видимо, весь вечер нервничал, метался, пытался придумать, как выкрутиться.
- О чем ты? - делаю глоток чая, хотя во рту уже давно горько, как после полыни.
- Не прикидывайся дурой, ты прекрасно понимаешь меня! - он делает шаг вперед, его дыхание сбивчивое, грудь вздымается резко, будто он только что бежал. - Ты устроила цирк в ресторане на глазах у всех! Ты меня опозорила! И тебе вообще не стыдно я смотрю.
Я ставлю чашку на стол. Звук кажется слишком громким в этой внезапно наступившей тишине. Фарфор бьется о стеклянную поверхность, и этот звон отдается в висках.
- А что, по-твоему, я должна была сделать? - голос ровный, но внутри все дрожит, как будто меня трясет. - Улыбаться и ничего не делать, когда мне звонит подруга и говорят, что мой муж целуется с другой?
- Это была деловая встреча! - он бьет кулаком по столу, чашка подпрыгивает, чай расплескивается, оставляя темные пятна на скатерти. - Она все выдумала, потому что у нее ненависть к мужикам, и она хочет тебя через такую же мясорубку пропустить, через которую она со своим прошла, а ты ведешься на ее уловки, овца! Ты больная на голову!
- Я не овца. Следи за языком, Олег. И Альбина счастливо за мужем. Не смей передергивать. Деловая встреча у тебя была? - я встаю, ощущая, как кровь приливает к лицу, щеки горят от гнева. - С цветами? С поцелуями? Ты думаешь, я слепая?
Олег закатывает глаза, проводит рукой по лицу, будто пытается стереть с себя мои слова, смыть их, как грязь. Его пальцы дрожат от раздражения. Он не ожидал, что я буду сопротивляться.
- У тебя паранойя, Вероник. Ты сама себе сценарии в голове строишь, крыша плывет от шибанутых статей.
- Нет, это ты строишь из себя супер крутого мужика, у которого все под контролем, - делаю шаг к нему, поражаясь, что он решился на этот скандал.
В голове мелькает мысль: "Сейчас, прямо сейчас я могу достать эти бумаги, швырнуть их ему в лицо, посмотреть, как он побледнеет". Но что-то удерживает меня. Еще не время. Еще не время.
- Но делаешь ты это довольно криво. У тебя ничего не под контролем. Ты даже кольцо забываешь надеть, когда к ней идешь.
Его взгляд машинально скользит к руке, и там сегодня пусто. На секунду в его глазах мелькает паника, но тут же гаснет, как погасший уголек. Он быстро прячет руку в карман, будто стыдится ее.
- Это вообще что за бред? - фыркает он. - Я его просто снял, когда мыл руки и забыл надеть.
- В пятый раз за месяц? - скрещиваю руки на груди, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. - Или ты думаешь, я не замечаю?
Олег сжимает челюсти, его дыхание становится громче, как у загнанного зверя. Вены на шее набухают, лицо краснеет.
- Твоя подруга стерва. Она тебе мозги промывает, - продолжает вести себя как ребенок, а я почему-то подхватываю это.
- Моя подруга просто позвонила и сказала правду. А ты по кругу пошел, - раздраженно бросаю ему, чувствуя, как злость подкатывает к горлу, горячая и густая.
- Правду? - он смеется, но звук этот фальшивый, злой. - Она тебя использует, а ты ведешься, как дура. Отстойная у тебя подруга.
- Нормальная у меня подруга. В отличие от тебя.
Олег замирает, его глаза темнеют, становятся почти черными. Он медленно выдыхает, и в этом выдохе вся его злость, вся ненависть, которую он копил, но не решался выплеснуть до конца.
- Значит так, - он говорит медленно, будто каждое слово дается ему с трудом из-за сдерживаемого гнева. - Либо ты прекращаешь эту истерику, перестаешь слушать всяких дурочек и занимаешься семьей…
- Или? – перебиваю, и плевать на все.
- Или ты выбираешь их. И работу. И все остальное, лишившись семьи, - он разводит руками, будто предлагает мне выбор, но в его глазах читается угроза. – Если выберешь не семью, то не удивляйся, когда что-то в твоей жизни пойдет не так.
Я смотрю на него, и внутри все сжимается в комок. Горло перехватывает, но я не позволяю себе дрогнуть.
- Ты мне ультиматумы ставишь? - улыбаюсь, в глазах нет страха, только холод. - Серьезно? После всего, что ты натворил? Ты вообще понимаешь, как смешно это звучит?
Его губы подрагивают, будто он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле.
- Я… - начинает он, но я не даю ему договорить.
- Ты не первый раз выходишь из дома без кольца. Ты не первый раз "задерживаешься на работе". Ты не первый раз врешь, - голос дрожит от ярости, которая клокочет внутри, разрывая ан куски. - И ты еще смеешь мне ставить условия?
Его лицо искажается. Глаза становятся узкими, губы поджимаются. Я вижу, как его рука сжимается в кулак, но не успеваю отреагировать.
Он резко замахивается и дает мне пощечину, которую я не ожидала получить.
- Дрянь!
Глава 21
Глава 21
Вероника
Удар настолько сильный, что мир на секунду пропадает. Воздух вырывается из груди, и я не успеваю вдохнуть, когда пол уходит из-под ног.
Голова резко дернулась вбок, волосы хлестнули по лицу, и прежде чем я успела понять, что происходит, ноги подкосились.
Я падаю, руки инстинктивно вытягиваются вперед, но не успевают ни за что схватиться и смягчить удар.
Бедро с размаху бьется об острый угол журнального стола, деревянный край впивается в плоть, оставляя после себя волну огненной боли, которая мгновенно растекается по всему телу.
Я сжимаю зубы, но крик все равно вырывается наружу, короткий, резкий, больше похожий на стон. От столкновения меня немного ведет, голова с глухим стуком ударяется о сиденье дивана. В глазах сверкают искры, в ушах звенит, как будто кто-то ударил в колокол прямо у моего виска.
На секунду мне кажется, что я теряю сознание, мир плывет, становится размытым.
«Я могла сейчас умереть»
Если бы угол стола пришелся на висок, если бы я ударилась головой о что-то тверже… нет, господи, даже думать не хочу о том, что мой ребенок остался бы без меня.
Я лежу на полу, дышу часто и поверхностно, ощущая, как сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Ладони липкие от пота, спина мокрая. Пол подо мной холодный, твердый, но я не могу заставить себя пошевелиться, тело будто парализовано, отказывается слушаться.
Но боль ничто по сравнению с тем страхом, что расползается внутри. И ярость, она тоже наполняет меня.
Эти чувства смешиваются, превращаясь в нечто острое, жгучее, что поднимается из глубины и заполняет все тело. В груди что-то сжимается, становится твердым и тяжелым, как камень. Я чувствую, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, но я даже не замечаю этой боли. Все мое существо кричит об одном: "Он ударил меня. Он действительно ударил".
- Вероника! - Олег бросается ко мне, на его лице ужас. Глаза расширены, рот полуоткрыт, он выглядит так, будто сам не верит в то, что произошло. Он протягивает руку, пальцы дрожат, но я резко отмахиваюсь от него, отползая назад. Его прикосновение сейчас вызывает во мне отвращение.
- Не трогай меня! - мой голос звучит хрипло, но твердо, слова даются с трудом, но я цежу их сквозь зубы.
- Прости, я не хотел! - он тянется ко мне снова, но я отползаю дальше, чувствуя, как боль в бедре отдается при каждом движении. Острая, жгучая, она напоминает мне, что произошло. Страх на его лице сменяется чем-то другим, возможно раскаянием, но я уже не верю этому.
- Ты чуть не убил меня, подонок, - говорю, и голос дрожит, но не от слез, а от злости, которая клокочет внутри, как кипящий котелок. Я чувствую, как щека горит, наливается жаром, скоро проступит синяк.
- Ты сама меня спровоцировала! - он вдруг меняется, его страх сменяется оправданиями самого себя. Губы поджимаются, брови сходятся на переносице, он выглядит почти обиженным. - Если бы ты не лезла, не кричала, если бы просто согласилась со мной, ничего бы этого не случилось!
Я нервно смеюсь, и он замолкает, так и не договорив. Мой смеха резкий, неприятный, даже мне самой, и он пугается. Пугается того, что я не плачу, не кричу, а смеюсь.
- Ты что, издеваешься? Это я виновата, что ты меня ударил? - спрашиваю, и мне самой странно, насколько спокойно звучат эти слова. Внутри буря, но снаружи лишь легкая издевка в тоне.
Не могу поверить, что он так считает. Не могу поверить, что он действительно пытается переложить вину на меня. Это абсурд. Это безумие. Но больше всего бесит то, что он сам в это верит.