Я сижу, погруженная в полумрак, только свет экрана освещает мое лицо, отражаясь в стеклянной двери шкафа, где стоит посуда. Кофе в кружке остыл уже час назад, но мне плевать, сегодня не до кофе, сегодня я творю возмездие.
«Свадебный салон, где учат не только говорить «да», но и грамотно разрушать чужие семьи»
Пишу заголовок и тут же стираю резким движением пальца. Слишком мягко, слишком корректно для этих тварей.
«Купи платье - уведи мужа: как один салон делает бизнес на чужом горе»
Вот это уже ближе к истине. Губы сами собой растягиваются в жестокой ухмылке, когда я представляю, как Регина прочтет это утром за чашкой своего любимого капучино.
Пальцы выплескивают накопившуюся ярость через клавиатуру.
«Когда я впервые переступила порог этого «рая для невест», воздух был пропитан не только удушливым ароматом дорогих духов, но и сладковатым, приторным запахом предательства. На стенах красовались фотографии улыбающихся пар, а в, условно скажем, подсобке, как я узнала позже, лежала отработанная схема, как сделать так, чтобы чужая жена перестала быть проблемой...»
Я останавливаюсь, перечитываю написанное. В горле стоит ком, а в груди разливается странное удовлетворение. Нет, это не слишком мягко.
«Регинина не просто продавец свадебных платьев, она виртуоз в искусстве переманивания чужих мужей, мастер на все руки и в постели, и в подделке документов. Ее коронная фраза: «Он подсунул ей бумаги, пока она была занята». Именно так они и работают.
Пока ты плачешь в подушку, они подкладывают документы. Пока ты веришь в «мы сможем все преодолеть», они уже делят твое имущество...»
Губы сами собой растягиваются в жестокой ухмылке, когда я представляю, как Соня будет читать эти строки. Пусть попробуют опровергать, у меня есть аудиозаписи, документы, неопровержимые доказательства. В кармане мобильник с записью ее же голоса, хвастающегося своими «подвигами».
Перехожу к главному герою, и пальцы на мгновение замирают над клавиатурой.
«И кто же «герой нашего времени», спросите вы, а я вам отвечу. Олег Лапин, вот кто герой нашего романа.
Это не мужчина, это биологический экземпляр, свято верящий, что брак, это когда ты спишь с кем хочешь, а жена делает вид, что не замечает. Когда можно ударить женщину, а потом заявить «да я просто шлепнул, она сама виновата». Когда...»
Палец замирает над клавиатурой. В груди колет от острой боли, но я делаю глубокий вдох и дописываю, стиснув зубы.
«Когда твой сын спрашивает перед сном, почему папа больше не целует маму на ночь, а ты не находишь слов, чтобы объяснить ему, что такое предательство.».
Дальше текст идет легче, я несколько раз правлю его, доводя заготовку до совершенства, и через несколько часов сохраняю файл с таким чувством, будто только что развелась и отомстила. Хотя то почти так и есть.
Открываю почту, и дрожащими пальцами набираю номер главного редактора на телефоне. Он берет трубку после второго гудка, голос сонный, недовольный.
- Вероника? Ты в курсе, что сейчас три часа ночи? Что случилось? - на фоне слышно недовольное шипение его жены, и мне становится неловко перед женщиной. Но я не могу остановиться, слишком поздно давать заднюю. Да и если не договорю сейчас, хуже будет еще примут за любовницу. А мне не надо такого позора.
- У меня материал, который взорвет весь город. Отправляю его вам сейчас. Посмотрите, его нужно срочно утвердить в ближайший номер, - говорю сбивчиво, очень быстро, почти захлебываясь словами. Пальцы сами собой стучат по столу.
- Подожди, какой еще... - он замолкает, когда файл падает на его почту. На другом конце провода слышно, как он ворчит, встает с кровати, идет к ноутбуку. Потом клацанье клавиатуры, тяжелое дыхание.
- Ты... Ты вообще понимаешь, что это за материал? - голос его становится резким, натянутым, как струна. - Это же чистый разгром! Ты называешь имена, приводишь доказательства... Они же могут...
- Материал для первой полосы? Да, я знаю, - нескромно намекаю ему, где бы хотела это видеть, стараясь говорить спокойнее, но голос все равно дрожит. Он вздыхает, и я слышу, как скрипит кресло под ним.
- Черт возьми, Вероник, они могут подать в суд! На тебя, на издательство... Да на всех, - ему страшно, и я понимаю его опасения. Но бояться нечего, там некому будет подавать в суд, они драпать будут от такого скандала.
- Пусть подают. У меня все подтверждено документально. Если они захотят судиться с нами, они себе проблем наживут. И вообще, им после такого не до нас будет, - не выдерживаю и усмехаюсь, представляя их панику.
На том конце слышится глубокий вдох, а потом тяжелый выдох, будто он только что пробежал марафон.
- Ладно. Будет в следующем номере. Но если начнутся проблемы...
- Все проблемы будут только мои, - заканчиваю за него и вешаю трубку, чувствуя, как с плеч падает тяжелый груз.
Но нет, это еще не конец!
Открываю список контактов. "Желтый бульвар", "Горячие скандалы", "Светская хроника".
Для каждого издания у меня заготовлен свой, уникальный вариант статьи, чтобы никому не было скучно.
«Эксклюзив: как престижный свадебный салон превратился в притон для любовниц» - для бульварных изданий, где любят сочные подробности.
«Бизнесмен месяца: как Олег Лапин «любил» жену и любовницу одновременно» - для светской хроники, где ценят имена и статусы.
Отправляю. Один. Второй. Третий. Каждое письмо улетает, даря мне чувство легкости от отмщения.
Впервые за долгое время захлопываю ноутбук с чувством глубокого удовлетворения и подхожу к окну. Ночной город сияет огнями, не подозревая, какой скандал разразится послезавтра утром.
Прощай, Олег.
Прощай навсегда.
Глава 28
Глава 28
Олег
- Да твою ж… - ору не своим голосом на всю квартиру, отшвыривая планшет сам не понимая куда, да и плевать мне на это.
"Бизнесмен месяца: как Олег Лапин «любил» жену и любовницу одновременно"
Стоило только увидеть заголовок статьи, которую мне скинул чинуша из администрации с припиской «в выделении места под ресторан отказано», как в висках застучало так, что затмило все мысли, и я выпустил гнев наружу.
Эта стерва все вынесла в статью, все мои сокровенные разговоры с ней, все про любовницу, про документы. Черт. Какая же она законченная дрянь! А так в глаза улыбалась, так любящую строила из себя, а на деле хуже кобры, пригревшейся на груди.
- Олег! Ты с ума сошел?! - Соня подскакивает с дивана так резко, что подушка соскальзывает на пол.
Она поднимает планшет с пола и бегает глазами по тексту статьи, губы шевелятся, вторя обрывкам текста. Вижу, как ее взгляд задерживается на фотографии, наша с ней случайная фотка из ресторана, которую Вероника выдрала откуда-то, черт знает как.
- Из-за этого психи? - наконец выдает она, а у меня глаз дергается от тупого вопроса. - Это же просто желтая пресса. Через неделю выйдет новый скандал, и все забудут про это. Люди вообще ничего не помнят дольше трех дней.
- Ты вообще в своем уме?! – срываюсь на нее, потому что то что она говорит, самый настоящий бред. Такой невыносимо тупой, что нет желания себя контролировать. Тупая курица, вот кто она. - Ты прочитала, что там написано? Эта статья не просто про нас с тобой, а про все схемы, про документы, про то, как я рестораны переоформлял! Каждое слово в этой статье, это долбаный гвоздь в крышку моего гроба.
- Ну да, написала твоя стерва про это, - Соня пожимает плечами, она реально не догоняет, что произошло и какие у этого всего последствия, нацепила розовые очки и радуется всему. - И что? Кому нужны бредни брошенки? Никому. Ты что, не понимаешь, что можешь просто вывернуть все в свою пользу? Кому какое дело до ваших семейных разборок?
- Мне какое дело! - рычу я и бью кулаком по столу. - Ты думаешь, это просто сплетни? Ты хоть понимаешь, что из-за этого дерьма мне сегодня отказали в месте под ресторан?!
В ушах звенит, и я понимаю, что кричу так громко, что соседи наверняка слышат, но мне плевать. Пусть слышат. Пусть все знают с какой идиоткой мне сейчас приходится разговаривать.
Нет, ей точно пора спуститься с небес на землю. Вообще уже от реальности оторвалась. Но я сейчас настолько зол и в панике с бизнесом, что даже не до разборок с пигалицей на тему того, сколько раз эта чертовка уже так мужиков на брак разводила, и на бабки.
Она морщится от моего крика, скользит пальцем по экрану, листая дальше.
- Ну да, тут про меня, про салон, про то, как мы познакомились... Но это же ерунда. Тебе не должно быть до этого дела, как и другим. И не надо на меня срываться, тем более тут половина статьи – ложь, говорит, а у самой голос предательски дрожит.
Похоже начинает понимать, к чему все может привести, и какие у этого последствия в том числе и для нее.
- Ерунда?! – голос хрипит, чувствую, что я уже красный, как рак от возмущения. – Ты меня слышишь? Я тебе еще раз повторяю, из-за этого, - киваю на планшет, - мне отозвали согласование на участок под новый ресторан?!
Соня замирает, а я чувствую, как гнев подкатывает к горлу, горячий и густой, как расплавленный металл.
- Ты знаешь, сколько я его ждал? Два года! Два года договоренностей, взяток, обещаний! - каждое слово дается с трудом, будто вырывается клещами. - И сегодня сообщение приходит, со ссылкой на статью: «Извините, Олег Викторович, но после статьи… Неудобно
- Но какое им дело до твоей личной жизни? - Соня хмурится, и повторяет как попка одно и тоже, и как же руки чешутся дать ей оплеуху, чтобы хоть что-то в ее голове заработало.
- Потому что там не просто про измену статья, дура! - ору, чувствуя, как теряю остатки контроля над собой. - Там расписано, как я документы подсовывал, как имущество переписывал! Они теперь думают, что я ненадежный, что, если мне что-то доверить, я это втихаря на левых людей оформлю, кину их с их обещанными долями.
Соня открывает рот, но я не даю ей вставить ни слова, иначе точно сорвусь и ей не поздоровится.