Хотя Мик неподвижно лежал на полу, он вовсе не делал вид, будто спит. Глаза открыты. Они, как стеклянные, и смотрят в одну точку, а еще Нэнси заметила, что по радужной оболочке ползет муха.
Ей казалось, будто его тело плывет в знойном мареве. Он должен пошевелиться, подумала Нэнси. Невозможно так долго не шевелиться. Неужели еще одна шутка? Неужели он не чувствует муху?
Потом Нэнси увидела еще мух. Шесть или восемь. Обычно они летали по кухне и мешали ей готовить еду. А теперь они кружили над животом Мика, где его брюки разорваны и спущены, где… рана…
Нэнси бежала не разбирая дороги, не зная, куда она бежит. Главное — быть подальше от дома.
Выскочив из дома, она миновала калитку, бросилась на Вирджин-плейс. Опять захныкала Молли. Нэнси зацепилась каблуком за камни, едва не упала, но сделала еще три шага, ударилась о бак с мусором и удержалась на ногах, схватившись за водосточную трубу.
Темно хоть глаз выколи. В лунном свете были видны крыши домов, от которых на улицу падали такие черные тени, что Нэнси чудом сохраняла равновесие. Впереди Айви-стрит, и Нэнси решила идти по направлению к ней, всей душой возжаждав оказаться в безопасности на Пол-лейн.
— Пожалуйста.
Ей казалось, что она кричит, а на самом деле она и сама не услышала себя. Еще мгновение — и словно упала завеса. До Нэнси донеслись голоса, смех, шутки с Пол-лейн.
— Ладно, я верю тебе. Ну, найди Кассиопею, — говорил приятный мужской голос. — Ох, Хелен, ради всего святого, найди хотя бы Большую Медведицу.
— Ну же, Томми, я всего лишь стараюсь быть терпеливой. А ты ведешь себя как двухлетний младенец. Я не могу…
Слава богу. Нэнси подбежала к ним, ворвалась в их кружок, упала на колени.
— Нэнси!
Кто-то взял ее под руку, помог подняться. Молли раскричалась.
— Что такое? Что случилось?
Голос Линли. Линли обнимает ее за плечи. В нем ее спасение.
— Мик! — крикнула она и вцепилась в пиджак Линли. — Мик! Мик! — вопила она.
В домах начали зажигаться огни.
Сент-Джеймс и Линли вместе вошли в дом, оставив женщин у садовой калитки. Мик Кэмбри лежал в гостиной, футах в двадцати от входной двери. Оба мужчины приблизились к нему и застыли, охваченные ужасом.
— Боже мой! — прошептал Сент-Джеймс.
Много чего ему пришлось повидать за годы службы в Нью-Скотленд-Ярде, но то, что сделали с Кэмбри, поразило его до глубины души. Отведя взгляд, он обратил внимание, что кто-то внимательным образом обыскал комнату, судя по выдвинутым ящикам и разбросанным по всей комнате документам, письмам, счетам, разорванным фотокарточкам и брошенной рядом с диваном пятифунтовой банкноте.
Реакция Сент-Джеймса была привычной, рожденной его, правда, недолгой службой в полиции и подкрепленной пристрастием к судебной медицине. Позднее он сам удивлялся, почему ему пришло в голову отказаться от службы в полиции.
— Нам понадобится Дебора, — сказал он.
Линли сидел на корточках возле трупа и тотчас вскочил, чтобы перехватить Сент-Джеймса:
— Ты в своем уме? Даже думать не смей… Чудовищно. Надо заявить в полицию. Тебе это известно не хуже, чем мне.
Сент-Джеймс все же распахнул дверь:
— Дебора, будь добра…
— Стой, где стоишь, Дебора, — прервал его Линли. — Не смей, — проговорил он, обращаясь к Сент-Джеймсу. — Я серьезно.
— Томми, в чем дело?
Дебора сделала один шаг в направлении дома.
— Ничего.
Сент-Джеймс с любопытством смотрел на Линли, стараясь понять и не понимая, почему он не хочет получить помощь от Деборы.
— Томми, это займет всего несколько минут, — попробовал объяснить он. — Думаю, так будет лучше. Кто знает, что представляют собой местные полицейские. Не исключено, что они попросят тебя помочь им. Так что давай сделаем несколько снимков. А потом звони. — Он обернулся. — Дебора, неси свой фотоаппарат.
Она сделала несколько шагов:
— Конечно…
— Дебора, жди там.
Доводы Линли показались Сент-Джеймсу разумными, но не его отношение к делу, если учесть, что нельзя было терять время.
— А фотоаппарат? — спросила Дебора.
— Стой, где стоишь!
Мужчины никак не могли договориться, и Дебора, застыв с поднятой рукой, лишь переводила взгляд с Сент-Джеймса на Линли и обратно.
— Томми, что ты?..
Легко коснувшись ее руки, леди Хелен остановила ее и сама направилась к мужчинам:
— Что тут у вас?
— Хелен, принеси фотоаппарат Деборы, — попросил Сент-Джеймс. — Мик Кэмбри убит, и я хочу сфотографировать комнату, прежде чем мы позвоним в полицейский участок.
Больше он ничего не произнес, пока не получил фотоаппарат, но и тогда лишь молча осмотрел его, понимая, что нагнетает напряженность. Он сказал себе, что для Линли важно не пустить Дебору в комнату, не дать ей фотографировать труп. Наверняка так оно и было, когда он потребовал, чтобы Дебора оставалась на месте. Он не понял намерений Сент-Джеймса. Подумал, будто Сент-Джеймс попросит ее делать снимки. Взаимонепонимание привело к конфликту. И не важно, что они далеко не все высказали друг другу, сам факт конфликта накалил атмосферу дальше некуда.
— Может быть, тебе лучше подождать тут, пока я буду снимать, — сказал Сент-Джеймс другу и ушел в дом.
Сент-Джеймс снимал труп с разных точек, стараясь ничего не упустить, и остановился, лишь когда закончилась пленка. Тогда он покинул гостиную, закрыл дверь ногой и вернулся к остальным. К гостям Линли присоединились соседи Кэмбри, и все, сбившись в кучу, о чем-то перешептывались.
— Приведите Нэнси, — попросил Сент-Джеймс.
Леди Хелен пошла с ней вместе через сад в дом, где помедлила немного, прежде чем направиться в кухню — овальную комнату со скошенным потолком и полом, покрытым серым линолеумом с черными проплешинами. Усадив Нэнси на стул, леди Хелен опустилась возле нее на колени и заглянула ей в лицо, потом попыталась нащупать пульс и нахмурилась, тронув тыльной стороной ладони ее щеку.
— Томми, — стараясь не показывать своего волнения, попросила леди Хелен, — позвони доктору Тренэр-роу. Думаю, она в шоке. Он ведь справится с этим, правда? — Она взяла у Нэнси ребенка и отдала его Деборе. — В холодильнике должно быть детское питание. Не согреешь?
— Молли… — прошептала Нэнси. — Она голодная. Я… покормлю.
— Конечно, — мягко отозвалась леди Хелен. — Мы все сделаем, дорогая.
В другой комнате Линли говорил по телефону. Потом он сделал еще один звонок, и этот разговор был еще короче первого, однако по его тону стало ясно, что он сообщает о случившемся пензансской полиции. Через несколько минут он вернулся в кухню с одеялом, в которое закутал Нэнси, несмотря на духоту в доме.
— Ты меня слышишь? — спросил он.
У Нэнси дрогнули ресницы, блеснули белки.
— Молли… надо покормить.
— Я покормлю ее тут, — сказала Дебора, которая сидела, склонившись над девочкой, в дальнем углу кухни. — Молоко уже греется. Думаю, холодное ей не понравится, правда, не понравится? Прелестная у тебя дочка, Нэнси. Самая прелестная на свете.
Ничего лучше Дебора не могла бы придумать. Нэнси немного расслабилась, и Сент-Джеймс благодарно кивнул Деборе, когда выходил из кухни, возвращаясь в гостиную. Он открыл дверь и остановился на пороге, вновь оглядывая комнату, изучая, обдумывая, оценивая увиденное. В конце концов к нему присоединилась леди Хелен. Даже с порога было понятно, что интересовало преступника, ибо повсюду — на столе, на полу, под диваном — в беспорядке валялись документы, записные книжки, фотографии. Сент-Джеймс слышал, что леди Ашертон сказала о Мике Кэмбри. Однако все, что он видел, не подтверждало вывод, который сам собой напрашивался.
— Что ты думаешь? — спросила леди Хелен.
— Он был журналистом. И он мертв. Какая-то связь у этих двух фактов должна быть. Однако труп говорит «нет».
— То есть?
— Его кастрировали.
— Боже! Он от этого умер?
— Нет.
— Тогда от чего?
В дверь постучали. Из кухни показался Линли, чтобы встретить Родерика Тренэр-роу. Доктор не произнес ни слова. Он посмотрел на Линли, потом на Сент-Джеймса, потом на леди Хелен, потом перевел взгляд на гостиную, где с его места можно было отчасти разглядеть Мика Кэмбри. На мгновение показалось, что он готов броситься на спасение человека, которого уже ничем нельзя было спасти.
— Вы уверены? — спросил доктор.
— Вполне, — ответил Сент-Джеймс.
— Где Нэнси? — Не дожидаясь ответа, Тренэр-роу прошел в кухню, где ярко горел свет и Дебора что-то говорила о детях, словно стараясь удержать Нэнси в сознании, и заглянул Нэнси в глаза. — Помогите мне отнести ее наверх. Быстро. Вы позвонили ее отцу?
Линли бросился к телефону, а леди Хелен помогла Нэнси подняться и повела ее вон из кухни. Все еще держа девочку на руках, Дебора последовала за ними. Еще через пару мгновений Тренэр-роу принялся ласково расспрашивать Нэнси. Она раздраженно отвечала. Скрипнули пружины кровати. Наверху со скрипом открылось окно.
— В охотничьем доме не отвечают, — сказал Линли, не отходя от телефона. — Попробую позвонить в Ховенстоу. — Возможно, Джон там. — Однако из разговора с леди Ашертон выяснилось, что Джона Пенеллина не было и в Ховенстоу. — Половина первого. Где, интересно, он может быть?
— На спектакле его не было, правильно?
— Джона? Нет. Нанруннелские актеры его не привлекают.
Наверху расплакалась Нэнси. Словно в ответ на это проявление чувств раздался стук во входную дверь. Линли открыл ее. Это пришел местный полицейский — пухлый кудрявый констебль в форме, запятнанной потом под мышками и кофе на коленях. На вид ему было года двадцать три, не больше. Не позаботившись познакомиться с присутствующими или исполнить формальности, связанные с убийством, он явно наслаждался тем, что оказался в центре расследования.
— Значит, убийство? — спросил он таким тоном, как будто в Нанруннеле убийства случались чуть ли не каждый день. Вероятно, чтобы придать себе безразличный вид, он сунул в рот жвачку. — Где жертва?