Сент-Джеймс говорил себе, что должен твердо придерживаться своих решений, когда речь идет о Деборе. У нее свои обязательства. Любовь и честь связывают ее с другим мужчиной. Ему надо удовольствоваться мыслью, что когда-нибудь, со временем, они опять смогут стать друзьями, какими были в юности, получать удовольствие от встреч друг с другом и не желать большего. Дюжина самых разных отговорок возникла у него в голове насчет того, что правильно и возможно в их положении, о долге, обязанностях, ответственности, любви, о якорях морали, крепко державших их обоих. И все же ему хотелось поговорить с Деборой, потому что жизнь это жизнь, и даже злость, даже опасность потерять все — лучше, чем ничего.
Какое-то волнение, замеченное Сент-Джеймсом у двери в гостиную, остановило его. Ходж что-то настойчиво втолковывал леди Ашертон, пока Нэнси Кэмбри цеплялась за его руку, словно желая вытащить его в коридор. К ним подошел Линли. Сент-Джеймс не мог оставаться в стороне. В гостиной наступила тишина.
— Этого нельзя. Не сейчас, — громко произнесла Нэнси.
— В чем дело? — спросил Линли.
— Пришел инспектор Боскован, милорд, — тихо ответил Ходж. — Он в холле. Хочет поговорить с Джоном Пенеллином.
В этот момент сам Боскован появился в дверях гостиной с таким видом, словно ожидал неприятностей. Он виновато оглядывал присутствующих, пока его взгляд не остановился на Джоне Пенеллине. Было ясно, что обязанности, не доставлявшие ему никакого удовольствия, привели его в гостиную графов Ашертон.
В комнате воцарилась полная тишина. Джон Пенеллин подошел к Босковану, отдав свою рюмку доктору Тренэр-роу.
— Эдвард, — кивнул он Босковану. Нэнси тем временем исчезла в коридоре, где прислонилась к комоду, не сводя глаз с полицейского. — Может быть, пойдем в мой кабинет?
— Не стоит, Джон. Ты уж извини.
Все сразу поняли, что стоит за этим. Боскован никогда бы не пришел, если бы не был уверен, что нашел убийцу.
— Ты хочешь меня арестовать? — спросил Пенеллин без особых эмоций, но с любопытством, словно он уже успел подготовить себя к чему-то подобному.
Боскован огляделся. Все смотрели на него.
— Только не здесь, — сказал он и вышел в коридор.
За ним последовали Пенеллин, Сент-Джеймс и Линли. Еще один полицейский ждал на лестнице. Крепкий, наверное боксер, он наблюдал за происходящим, скрестив на груди сжатые в кулаки руки.
Боскован стоял лицом к Пенеллину и спиной — к полицейскому. Говоря с другом детства, он переступил черту, разделяющую полицейских и всех остальных, нарушил все правила и порядки. Однако его это явно не беспокоило, и он продолжал разговаривать с Пенеллином как друг, а не представитель власти.
— Джон, тебе нужен адвокат. У нас есть первые отчеты судебных экспертов. Они не в твою пользу. Ты уж извини, — повторил он, ни у кого не оставляя сомнений в своей искренности.
— Отпечатки пальцев, нитки, волосы? Что у вас есть? — спросил Линли.
— Много чего.
— Папа приходил в коттедж, — вмешалась Нэнси.
Боскован покачал головой. Сент-Джеймс знал, что это значит. Если об отпечатках пальцев еще можно спорить, то нитки и волосы, найденные на трупе, — неоспоримая улика. Если так, значит, Пенеллин убил своего зятя и накануне врал им.
— Пойдем, — сказал Боскован уже более или менее официальным тоном, и это стало сигналом для другого полицейского, который подошел к Пенеллину и положил руку ему на плечо.
Через минуту их уже не было в коридоре.
Когда стихли их шаги, Нэнси Кэмбри потеряла сознание, но Линли успел ее подхватить.
— Позови Хелен, — попросил он Сент-Джеймса.
Пришла Хелен, и они проводили Нэнси в комнату леди Ашертон в восточной части дома. Это было и удобно, и полезно. Оказавшись среди знакомых вещей и в дружеской обстановке, Нэнси обретет способность мыслить, решил Линли. И даже позволил себе благодарность по отношению к матери, которая взяла на себя продолжение «праздника».
Сент-Джеймс не забыл захватить из гостиной виски и теперь прижал стакан к губам Нэнси. Леди Хелен держала ее руку. Нэнси успела сделать лишь маленький глоток, как в дверь постучали, после чего послышался голос Джастина Брука.
— Мне надо кое-что сказать. — Не ожидая ответа, он открыл дверь и просунул в проем голову, ища глазами Линли. — Можно вас на одно слово?
— На одно слово? — переспросил Линли, не понимая, зачем он мог понадобиться Бруку. — Какого дьявола?..
— Это важно, — стоял на своем Джастин Брук.
Он поглядел на остальных, напрасно моля о поддержке. Откликнулась только леди Хелен:
— Я провожу Нэнси в охотничий домик, Томми. Зачем держать ее тут? Ей же надо к ребенку.
Линли подождал, пока за женщинами закрылась дверь, и заговорил с Бруком, который развернул кресло и облокотился на его спинку. Линли стоял возле письменного стола своей матери, Сент-Джеймс — возле камина.
— Это касается вашей семьи, — сказал Брук и посмотрел на Сент-Джеймса, как бы говоря, что без свидетелей лучше.
Сент-Джеймс двинулся было к двери.
— Нет, останься, — попросил Линли, не желая быть наедине с Бруком, тем более не желая, чтобы он так или иначе владел ситуацией в отсутствие Сент-Джеймса. Брук был неприятен ему своей фамильярностью и в то же время мелькавшей на лице злобой.
Взяв со стоявшего рядом круглого столика бутылку виски, Брук наполнил стакан, из которого пила Нэнси, и сказал:
— Отлично. Я выпью. А вы? — Он протянул бутылку Линли, потом Сент-Джеймсу. В комнате не было стаканов, поэтому приглашение было бессмысленным, что наверняка понимал и сам Брук. Он выпил. — Отличное виски! — Налил себе еще. — В гостиной уже знают, что Пенеллина арестовали. Но Пенеллин не мог убить Мика Кэмбри.
Это было не то, чего ожидал Линли.
— Если вам что-то известно, сообщите в полицию. Я этим если и занимаюсь, то не по долгу службы.
— Придется заняться вплотную.
— О чем вы?
— Ваш брат.
Звон стукнувшей о стакан бутылки, когда Брук стал наливать себе еще виски, показался неестественно громким. Линли не желал принимать это на веру, не желал даже думать об этом.
— Там говорят, что у Пенеллина была ссора с Кэмбри перед тем, как тот умер. Говорят, это главная причина, почему Пенеллина арестовали. Кто-то в деревне сегодня слышал об этом.
— Не понимаю, какое отношение это имеет к моему брату?
— Прямое. Увы. Мик Кэмбри ссорился не с Пенеллином. А если и ссорился, то уж не так, как с Питером.
Линли глядел на Брука во все глаза. У него появилось сильное желание выкинуть непрошеного гостя из комнаты, однако, едва удерживаясь от этого, он понимал и другое — информация не стала для него неожиданной.
— О чем вы говорите? И откуда вам это известно?
— Я был с ним, — ответил Брук. — После ухода Пенеллина. Кэмбри действительно с ним скандалил.
Линли потянулся к креслу.
— Пожалуйста, с начала и до конца, — проговорил он подчеркнуто вежливо.
— Ладно. — Брук кивнул. — Мы с Сид поцапались вчера. Она не хотела меня видеть. Поэтому я отправился в деревню. Вместе с Питером.
— Зачем?
— От нечего делать. У Питера не было денег, и он хотел у кого-нибудь одолжить немного. Он сказал, что знает парня, который будет вечером считать деньги. Вот, мол, к нему мы и пойдем. Это был Кэмбри.
Линли сощурился:
— Зачем ему понадобились деньги?
Брук посмотрел в сторону Сент-Джеймса, прежде чем ответить, словно ожидал, что он что-то скажет.
— Купить дозу.
— И он взял с собой вас? По-моему, недальновидный поступок.
— Для верности. Питер знал, что может на меня положиться. — Брук понял, что придется говорить впрямую. — Послушайте, у меня вчера кое-что было с собой, и я дал ему. Больше не осталось. А ему надо было. У меня и денег не осталось. Поэтому мы отправились в Нанруннел. Нам надо было раздобыть денег.
— Понятно. Вижу, вы отлично поладили с моим братом.
— Люди легко сходятся, если у них совпадают интересы.
— Да. Конечно. — Линли старательно сдерживал себя, чтобы не ударить Брука. — Мик одолжил ему денег?
— Даже слушать не захотел. Из-за этого и разгорелся сыр-бор. Но Питер видел — и я видел, — на столе пять или шесть стопок. А он не хотел расстаться даже с двумя фунтами.
— Что потом?
Брук скривился:
— Черт, я ведь даже не знал парня. Когда Мик и Питер сцепились, я ушел. Мне бы тоже не помешала доза, но я не хотел влипнуть в историю.
— Что вы делали потом?
— Побродил немного, нашел паб. Выпил. Потом меня привезли сюда.
— Привезли? Кто?
— Фермер с женой. — Брук усмехнулся. — Судя по запаху, — добавил он. — Наверно, у них молочная ферма.
— А Питер?
— Он ругался с Миком.
— Где была Саша?
— Здесь. Питер как будто еще в Лондоне обещал ей, что на свои деньги купит тут наркотик. Наверно, она ждала его.
— Сколько было времени, когда вы покинули коттедж? — спросил Сент-Джеймс с непроницаемым выражением на лице.
Брук поглядел на белый карниз с лепниной в виде чередующихся яиц и стрел. То ли он раздумывал о чем-то, то ли вспоминал, то ли разыгрывал своих слушателей.
— В десять я был в пабе. Это точно. Я посмотрел на часы.
— Больше вы Питера не видели той ночью?
— Не видел до сегодняшнего вечера. — Брук усмехнулся. На сей раз он смотрел на обоих по-приятельски — дружеским, понимающим взглядом. — Я вернулся, пошел к Сид и всю ночь был у нее. Должен сказать, это было неплохо. Она еще та штучка. — Он выпрямился. — Я подумал, лучше уж мне рассказать вам о Питере, а не полицейским. Наверно, вы знаете, что делать. Но если думаете, что я сообщу им…
Брук умолк. Все понимали бессмысленность последней фразы. Кивнув, он ушел.
Когда дверь за ним закрылась, Линли полез в карман за сигаретами. Однако, вынув сигаретницу, он с удивлением посмотрел на нее, не понимая, как она очутилась у него на ладони. Курить ему не хотелось.
— Что мне?.. — проговорил он хрипло. — Что мне делать?