— Здравствуйте. Можно. — В ней было что-то смутно знакомое. Но я не мог понять, что.
— Меня зовут Джильда Кобурн, я приехала сегодня. Мне поручили написать статью о компьютерной конференции и еще дали задание встретиться с вами.
— Со мной? Зачем?
— Чтобы взять интервью на тему о технологии обработки данных.
— Через неделю вы встретите здесь множество людей, гораздо более интересных, чем я. Почему бы вам не поговорить с кем-нибудь их них? Я больше не занимаюсь компьютерами.
— Но я слышала, вы имеете отношение к трем самым знаменитым взломам последних месяцев. Я прочла все, что касается процесса Дэниел Брэкен против „Сикфакс Инкорпорейтед”.
— Откуда вы узнали, что я в Денвере?
— Вероятно, кто-нибудь из ваших друзей сообщил об этом моему издателю. Я не знаю, откуда у него эти сведения. Так могу я получить у вас интервью?
— Вы еще не обедали?
— Нет.
— Тогда пойдемте со мной. Я вас накормлю, а заодно и расскажу о технологии обработки данных.
Никто из моих друзей не мог ничего сообщить никакому издателю, потому что у меня не было друзей. За исключением Максин. Не из полиции ли эта Джильда? Если да, то из какой: частной, местной, страховой? Если удастся что-нибудь выяснить, это стоит угощения.
Я заказал напитки перед первым блюдом, бутылку вина во время еды и еще две рюмки после. Я надеялся затуманить ей мезги. Она ни от чего не отказывалась, пила, но оставалась трезва, как стеклышко.
И вопросы она продолжала задавать самые невинные, пока я намеренно не допустил одну оплошность.
Когда мы говорили о возможных способах общения с инопланетянами (если таковая возможность нам вообще когда-нибудь предоставится), я упомянул о „Сикфаксе-410”.
— Шестьсот десять, — поправила она.
Стоп! Распустить волосы, слегка осветлить, заключить линзы в роговую оправу и...
Соня Кронштадт, гениальная выпускница MIT[12], создательница „Сикфакса-5000”, который я замыслил продать Бюро социальной статистики в Сан-Пауло. Она работала на противника.
За последние пять лет я сталкивался с „Сикфаксом” .двенадцать раз. Никто в моем участии в кражах не сомневался, но доказать они ничего не могли. Я сконструировал „Макс-10” — Максин — для того, чтобы она разрабатывала идеальные преступления, и она делала это двенадцать раз подряд. Хозяева „Сикфакса” пытались, разумеется, меня поймать, но нам всегда удавалось перехитрить их детективов, охрану и сигнальные устройства.
Благодаря Максин мои преступления никогда не были похожи настолько, чтобы можно было определить „почерк”. Каждая кража была de novo[13]. И если в городе заблаговременно и под вымышленной фамилией оказалась Кронштадт, значит, с этой Денверской конференцией не так все просто. Кроме всего прочего, в брошюре упоминалось о широкой экспозиции дорогостоящего оборудования. Неужели у них возникли опасения насчет Дэнни Брэкена? Пожалуй, стоит подождать, не проговорится ли эта красотка...
— Не выпить ли нам стаканчик у меня в номере? -предложил я, взяв ее за руку.
— Спасибо, — сказала она и улыбнулась. — Не откажусь.
... Ха! Даже в аду не встретишь такой фурии, как ревнивый конструктор компьютеров или как ревнивый компьютер, в чем я позднее убедился...
Когда мы пришли в номер и уселись с бокалами в руках, она спросила, что я думаю о кражах на выставках и конференциях „Сикфакса”.
— Что?
— Мне бы хотелось услышать ваше мнение о том, кто мог их осуществить.
— Ай-Би-Эм?[14]
— Нет, я серьезно. Ведь ни одной нити. Каждое преступление просто идеально. Поневоле приходит в голову, что такому преступнику к лицу более крупная игра, скажем, ювелирные магазины, банки... Моя теория: у этого человека зуб на кампанию. Что скажете?
— Нет, — отозвался я и, наклонившись, чтобы наполнить бокалы, коснулся губами ее шеи. Она не отстранилась. — Вы уверены, что это дело рук одного человека, факты же говорят о другом. Я читал, что ни одно из этих преступлений не похоже на другое'. Не сомневаюсь, что выставка „Сикфакса” в уголовном мире считается легкой добычей.
— Чепуха, — сказала она. — Это добыча не такая уж легкая. Каждая выставка проводилась с величайшими предосторожностями, но вор был умнее, сумел подготовиться тщательнее. Думаю, эти кражи дело рук одного человека, который зол на кампанию и которому очень нравится сажать ее в лужу.
Тут я ее поцеловал — в губы, чтобы замолчала. Она подалась навстречу... Потом пришлось выключить свет.
... Позже, когда я лежал и курил, она сказала:
— Всем известно, что это проделал ты.
— Я думал, ты спишь.
— Я решала, как об этом сказать.
— Ты не репортер, — произнес я.
— Да, — просто согласилась она.
— Чего ты хочешь?
— Хочу? Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму.
— Ты работаешь на „Сикфакс”?
— Да, на „Сикфакс”. Я влюблена в модели 5280 и 9310. Я знаю, что это твои конструкции. Говорят, они не просто очень хороши, говорят, это дело рук гения.
— Я нанял инженера-консультанта, — сказал я, — этого вашего мистера Уолкера, черт бы его побрал, чтобы он помог мне с чертежами. Через неделю он перешел на работу в „Сикфакс” прежде, чем я успел зарегистрировать патенты. Тебе следует сравнить его заявки и мои. Он опередил меня, и поэтому он сейчас вице-президент.
— Вот почему ты задумал эти ограбления...
— Как держатель акций, я имею право на проверку финансовых отчетов фирмы. Эта цифра появилась, когда я подсчитал, насколько возросла прибыль после внедрения моих изобретений, и решил вернуть себе эту сумму. Но и этого мне мало. Произведения искусства бесценны.
— Это был ты, Дэнни, и никто иной. Я видела дверную распорку. Только ты мог ее сконструировать. Я помню, как ты был озлоблен после суда, как клялся, что отомстишь...
— Ну и что? Какой смысл тебе делиться со мной своими бездоказательными догадками? Разве ты можешь что-нибудь представить на суде?
— Пока не могу.
— Что значит — пока?
— Я приехала сюда перед началом конференции, потому что знала: ты в городе и... — она замялась, — замышляешь новую кражу. Я пришла предупредить тебя, потому что не хочу, чтобы ты оказался за решеткой. Сама мысль о том, что из-за меня ты можешь попасть в тюрьму, для меня невыносима.
— Допустим, твои догадки верны. Но при чем тут ты?
— Потому что я конструктор „Сикфакса-5000” — сказала она, — и в его программу внесена вся информация, до последнего факта, о тебе и о Денвере. Он не просто восстанавливает факты, Дэнни. Это совершенный интегральный компьютер-детектив. Я не сомневаюсь, что он способен экстраполировать кражу, которая может случиться на конференции, и, соответственно, разработать меры предосторожности. Можешь больше не рассчитывать на успех. Век величайших преступников миновал, и отныне на сцену выходит СОД — следственная обработка данных.
— Ха! — попытался рассмеяться я.
— Ты сейчас достаточно богат? — наступала Соня. -Так? Ты можешь отступиться?
— Богат? Да, богат, но дело не в...
— Подожди! — перебила она. — Я понимаю твои мотивы, но тебе не перехитрить пятитысячный. Никогда! Даже если ты опять отключишь электроэнергию, пятитысячный перейдет на автономное питание. Неважно, что ты предпримешь: он немедленно разработает меры противодействия.
— Возвращайся в „Сикфакс”, — холодно ответил я, -и передай своим хозяевам, что меня не запугать никакими высосанными из пальца рассказами о компьютере-детективе. На то время, пока они устраивают выставки и участвуют в конференциях, пусть будут готовы нести убытки. Больше я ничего не скажу.
— Этот рассказ не высосан из пальца! — воскликнула она. — Я проектировала этот компьютер! Я знаю, на что он способен!
— Когда-нибудь я познакомлю тебя с Максин, — усмехнулся я, — и она скажет, что она думает о детективе весом в шесть тысяч четыреста фунтов.
— Кто такая Максин? Твоя девушка или...
— Мы с ней добрые друзья, — сказал я, — она всюду со мной.
Соня вскочила, быстро оделась, и через минуту я услышал, как хлопнула дверь. Я разлегся на диване и включил переговорное устройство.
— Максин, детка, ты все слышала? Машина, которую мы затеяли украсть, сама не прочь до нас добраться.
— И что?-сп росила Максин.
— Следует вывод, — ответил я, — что все, на что она способна, ты должна уметь делать лучше. Шесть тысяч четыреста фунтов! Ха!
— Ты знал, что я под кроватью и включена, и все равно делал это?
— Что я делал?
— Занимался любовью с этой... с этой женщиной... Надо мной! Я все слышала!
— Ну... и что?
— Ты меня настолько не уважаешь?
— Конечно, уважаю. Но то, что происходит между двумя людьми, не...
— Разумеется! Я всего лишь металлическая вещь, которую ты одариваешь не любовью, а фактами. Вещь, которая планирует твои преступления! Как индивидуальность, как женщина я для тебя ничего не значу!
— Это неправда, Максин, деточка моя. И ты это знаешь. Я привел ее сюда только для того, чтобы выяснить, что затеял „Сикфакс”. Я сделал это, чтобы получить нужные сведения.
■ — Не лги, мне, Дэниел Брэкен! Я знаю, кто ты такой! Ты — бабник!
Мне послышались в ее голосе слезы. Этого не могло быть, но...
— Не надо, Максин! Ты знаешь, что это не так. Разве я не купил тебе прекрасный чемоданчик из крокодиловой кожи?
— Ха! Какая дешевка, если учесть все, что я для тебя сделала! Неблагодарный!'
— Не надо, Мак...
— Видимо, тебе пора обзавестись другим компьютером.
— Мне нужна ты, детка. Только тебе по силам одолеть пятитысячный.
— Больно жирно!
— Что, по-твоему, мне теперь делать?
— Иди напейся.
— А какая от этого будет польза?
— Мне кажется, ты считаешь, что это даст ответ на все вопросы. Все мужчины — животные.
Я налил себе порцию виски и закурил сигарету. Не следовало давать Максин такой гортанный голос. Я залпом осушил бокал и налил еще.