— Сейчас я до нее доберусь, — сказал Ви-Стефенс. -Подъезжайте ближе, я постараюсь ее перехватить.
Паттерсон проехал мимо девушки и нажал на тормоз. Она метнулась в сторону, словно испуганный заяц. Одним прыжком Ви-Стефенс выскочил из машины и побежал за нею. Она в беспамятстве устремилась обратно к толпе. Он схватил* ее и ринулся в машину. Ле-Mapp и Эвелина Картер втянули их обоих внутрь. Паттерсон резко послал машину вперед.
Минуту спустя он свернул за угол, прорвал полицейский канат и выехал из опасной зоны. Рев толпы, топот ног понемногу заглох.
— Ну, все в порядке, — мягко говорил Ви-Стефенс девушке. — Мы — ваши друзья. Посмотрите, я ведь тоже вебфут.
Девушка глядела в окно машины. Ее серые глаза расширились от ужаса, тонкое лицо подергивалось, колени подпирали живот. Ей было ле! семнадцать. Пальцы с перепонками сжимали разорванный воротничок блузки. Одну туфлю она потеряла, лицо было поцарапано, темные волосы растрепались. Ее дрожащие губы издавали какие-то странные стонущие звуки.
Ле-Mapp пощупал ее пульс.
— У нее сейчас остановится сердце, — пробормотал он. Достав из кармана капсулу, он вонзил ее острый конец в дрожащее предплечье девушки*.
— Это ее успокоит. Она не ранена и никто до нее не добрался.
— Ну, все в порядке, — продолжал успокаивать девушку Ви-Стефенс. — Мы — врачи из городской больницы, а мисс Картер — регистратор, она ведет все записи. Доктор Ле-Марр -невропатолог, доктор Паттерсон — специалист по раковым заболеваниям, а я — хирург, видите мои руки? — Он провел ладонью по лбу девушки. — Я ведь, как и вы, венерианин. Мы сейчас отвезем вас в больницу и там укроем на некоторое время.
— Ну, вы видели их? — стремительно заговорил Ле-Марр.
— Никто пальцем не шевельнул в ее защиту. Так и стояли!
— Они боятся, — сказал Паттерсон. — Хотят избежать осложнений.
— Это никому не дано, — решительно заметила Эвелин Картер. — Нельзя прожить без осложнений. Они не должны были стоять в сторонке и наблюдать. Это не игра в футбол.
— Что же мне теперь делать? — дрогнувшим голосом спросила девушка.
— Вам лучше покинуть Землю, — Мягко сказал Ви-Стефенс. — Ни один из обитателей Венеры не может быть здесь в безопасности. Возвращайтесь-ка на родную планету и живите там, пока здесь все не затихнет.
— А так будет? — вздохнула девушка.
— Непременно, — Ви-Стефенс обернулся и протянул ей сигарету. — Так не может долго продолжаться. Мы должны стать свободными.
— Тише, тише, — враждебно отозвалась Эвелин. Ее глаза потемнели. — Мне казалось, что вас это не касается.
Темно-зеленое лицо Ви-Стефенса вспыхнуло.
— Вы полагаете, что я останусь в стороне, когда мой народ убивают и оскорбляют, когда нашими интересами пренебрегают, а эта бледная немочь, вроде Ганнета, будет наживаться на крови, выжатой из...
— Бледная немочь? — удивленно спросил Ле-Марр.
— А что это значит, Вейчел?
— Это они так прозвали землян, — ответил Паттерсон.
— А вы, Ви-Стефенс, правы. Ведь это касается не только вашего, но и нашего народа. Мы все одного рода. Ваши предки были землянами, переселившимися в двадцатом веке на Венеру.
— Да, мутации были незначительными и происходили лишь в связи с адаптацией, — заверил Ле-Марр. — Мы можем скрещиваться, а это доказывает, что мы одного рода.
— Мы, конечно, можем, — ядовито сказала Эвелин. — Только кто захочет выйти замуж за вебфута или кроуса.
Некоторое время никто не проронил ни слова. Атмосфера в машине, которую Паттерсон вел к больнице, была натянутой, даже враждебной. Девушка сидела пригнувшись, молча курила сигарету, устремив испуганный взгляд в вибрирующий пол.
Паттерсон замедлил ход у пропускного пункта и показал свое удостоверение. Охранник дал знак проезжать, и он нажал на газ. Убирая документ, он нащупал какой-то предмет в кармане. И сразу же вспомнил.
— Вот здесь то, что займет ваши мысли и поможет успокоиться. — Он бросил вебфуту закрытый круглый футляр. — Утром поступил от военных. Когда вы разберетесь, отдайте все Эвелин. Это меня очень заинтересовало.
Ви-Стефенс открыл футляр и вывалил содержимое на колени. Там оказалось обычное прошение о госпитализации в государственной больнице с печатью и номером ветерана войны. Засаленные бумаги, порвавшиеся за долгие годы, потертые награды, сложенные в небольшой пакет...
— Зачем нам этот хлам? — нетерпеливо спросил Ви-Стефенс. — Мы собираемся просить церковное подаяние?
Паттерсон остановил машину на больничной стоянке и выключил мотор:
— Взгляните на номер, — сказал он, открывая дверцу машины. — Когда у вас будет время внимательно рассмотреть бумаги, вы обнаружите нечто необычное. У просителя билет ветерана с номером, который еще не был выдан.
Ле-Марр озадаченно перевел взгляд с Эвелин Картер на Ви-Стефенса, но промолчал.
Гул контурной антенны вывел его из дремоты.
— Дэвид Анджер, — повторял резкий женский голос, -вас хотят видеть в больнице, просят вернуться немедленно.
Старик заворчал и с усилием поднялся. Ухватив алюминиевую палку, он побрел от ярко освещенной скамейки к пандусу, ведущему из парка. Пока он спал, солнечный свет стал менее ярок, стих громкий смех детей и молодых солдат.
В конце парка он заметил две тени, ползущие в кустах. Дэвид Анджер остановился в изумлении: он услышал свой собственный голос. Он вопил во всю силу легких так яростно и пронзительно, что эхо раздавалось по всему парку, среди тихих лужаек и деревьев.
— Вебфуты! — причитал он, неуклюже ковыляя за ними. — Вебфуты и кроусы! Помогите! Помогите хоть кто-нибудь!
Опираясь на палку, он спешил следом за марсианином и жителем Венеры. Появились люди, на их лицах было написано удивление. Толпа росла, старец спешил за инопланетянами. В волнении он споткнулся о край фонтанчика для питья и чуть не упал. Палка выскользнула из рук. Его морщинистое лицо было мертвенно-бледным, шрамы обозначились еще резче. Он беспорядочно размахивал тощими костистыми руками.
— Задержите их! — Дэвид Анджер чуть не плакал. — Не дайте им уйти! Да что это с вами? Вы — куча ничтожных трусов! Что за люди пошли!
— Полегче, дед, — добродушно сказал молодой солдат. — Они же никого не трогают.
Анджер поднял палку и крикнул в лицо парню:
— Ты — болтун! Какой ты солдат! — Приступ кашля прервал его речь. Он резко согнулся, пытаясь восстановить дыхание. — В мое время, — он справился со спазмой, — мы на них навели ракеты и прижгли их! Эти грязные вебфуты и кроусы были порублены на куски! Уж мы им показали!
Мрачный полицейский остановил чужаков.
— А ну, стойте! — угрожающе приказал он. — Убирайтесь, вам здесь нечего делать.
Оба чужака поспешно бросились от него. Полицейский поднял дубинку и ударил марсианина в висок. Тонкий хрупкий череп раскололся, в смертельной муке марсианин закачался, как пьяный.
— Так и нужно! — удовлетворенно выдохнул Дэвид Анджер.
— Вы — дьявол, а еще старый человек, -г быстро заговорила женщина с помертвевшим от ужаса лицом. — Вот от таких, как вы, все наши беды!
— А ты кто такая! — набросился на нее Анджер. — Любительница кроусов?
Толпа смешалась и стала постепенно расходиться. Анджер, схватив палку, заковылял к выходу, бормоча ругательства и угрозы, отплевываясь в кусты и покачивая от возмущения головой.
Он пришел в больницу, все еще трясясь от гнева.
— Что вам нужно? — спросил он, подходя к приемному покою, расположенному в центре главного холла. — Не знаю, что тут делается. Сначала вы меня будите, когда я первый раз спокойно уснул, а потом заставляете смотреть на разгуливающих вебфутов, как...
— Доктор" Паттерсон ждет вас, — спокойно сказала сестра. — Комната триста один.— Она кивнула роботу: — Доставь мистера Анджера в номер триста первый.
Старик угрюмо захромал за плавно скользящим роботом.
— Я-то думал, что все жестянки были израсходованы в европейской войне восемьдесят восьмого года, — ворчал он. Потом мысли его приняли новый поворот: — Каждый только и мечтает, как бы поразвлечься, похохотать, да девок надуть, да поваляться на травке. И все дела. А нужно...
— Это здесь, сэр, — сказал робот, — и двери номера триста один раздвинулись.
Вейчел Паттерсон слегка приподнялся, когда возбужденный старик, сжимая в руках палку, вошел в кабинет и остановился перед письменным столом. Впервые он оказался с Дэвидом Анджером лицом к лицу. Оба они внимательно рассматривали друг друга: тощий солдат с изможденным лицом и добродушный элегантный врач, в дорогих черепаховых очках, с черной, слегка редеющей шевелюрой. У своего стола стояла Эвелин Картер, блондинка с вьющимися волосами, и, зажав во рту сигарету, бесстрастно наблюдала за ними.
— Я — доктор Паттерсон, а это — мисс Картер. — Паттерсон вертел в руках растрепанную изношенную ленту, свисающую змейкой с его стола. — Садитесь, мистер Анджер.
Я бы хотел задать вам пару вопросов. У нас возникла некоторая неясность при просмотре одной из ваших бумаг. Обычное дело, но ваши бумаги попали ко мне, и мы вас побеспокоили.
Анджер осторожно сел.
— Вопросы, вопросы — сплошная волокита. Я здесь уже неделю, и все одно и то же. Может, уж лучше лечь на улице да и сдохнуть.
— По нашим документам вы здесь восемь дней.
— Ну, наверно! Все, что в них есть,— это уж точно.
— Старика подогревал его злобный сарказм. — А если чего не записано — вранье.
— Вас приняли за ветерана, поэтому ваше содержание оплачивается Директоратом.
Анджер весь ощетинился.
— Ну и что с того? — он кинул взгляд на Паттерсона и наставил на него скрюченный палец. — Я пошел’ на военную службу в шестнадцать лет. Всю свою жизнь служил и воевал за Землю. Да еще меня пришибло, когда мы их вышвыривали отсюда. Счастье, что жив остался. — Он провел рукой по мертвенно-бледному изувеченному лицу.
— А это хоть на что-нибудь похоже? Да если хотите знать, мне здесь полагается любое место!
Паттерсон и Эвелин Картер посмотрели друг на друга.