— Сколько вам лет? — внезапно спросила Эвелин.
— Сказать? — ядовито заторопился старик. — Восемьдесят девять!
— А год вашего рождения?
— Две тысячи сто пятьдесят четвертый. Можете себе представить?
Паттерсон сделал пометку на его деле:
— А ваша часть?
Анджер оживился:
— Би-Эй-3, может быть, вы о ней слышали? Хотя еще повсюду остались следы войны, но я сомневаюсь, знаете ли вы, что она вообще была.
— Би-Эй-3, — повторил Паттерсон. — Вы долго там служили?
— Пятьдесят лет. Потом ушел в отставку. То есть это в первый раз. Тогда мне было шестьдесят шесть лет. Нормальный возраст, чтобы получить пенсию и клочок земли.
— А потом вас снова призвали?
— Точно, меня призвали снова. Вы-то, наверно, не помните, как батальон Би-Эй-3 вернулся на позицию, там были все прежние парни, и в тот раз мы, черт возьми, их остановили. Но тогда все знали, что нам удалось сделать. — Ан-джер вытащил свой Кристальный Диск и бросил его на стол. — Я получил вот это. И все, кто выжил, тоже. Нас тогда осталось десять человек из тридцати тысяч. — Трясущимися пальцами он убрал медаль. — Меня сильно задело. Взгляните на Лицо. Меня обожгло, когда взорвались корабли Натана Уэста. Потом пару лет я пролежал в военном госпитале. Это было тогда, когда напрочь была расстреляна Земля. Она превратилась в дымящиеся развалины. Ничего, кроме пепла и шлака. На многие мили — мертвая пустыня. Ни городов, ни деревень. Мы там были, когда вокруг свистели их Си-ракеты. Когда все кончилось, мы попали на Луну.
Эвелин Картер пыталась что-то сказать, но не находила слов. Над письменным столом возвышалось белое, как мел, лицо Паттерсона.
— Продолжайте, — с трудом пробормотал он, — продолжайте, прошу вас.
— Мы.крепко там держались. Когда нас обстреливали из Си-ракет, мы спускались вниз, в кратер Коперника. Так мы, наверно, протянули лет пять. А потом они стали высаживаться на Луну. Меня и тех, кто еще остался, снимали с помощью скоростных боевых торпед, резмещали на разбойничьих базах, расположенных на внешних планетах, — Ан-джер передернулся. — Я не люблю рассказывать о том времени. Разгром, конец всему. Зачем вы меня расспрашиваете? Я помогал строить 94 — 95 — лучшую искусственную базу в том районе, где-то между Ураном и Нептуном. Потом я вернулся. До того, как эти грязные крысы подобрались к нам и, развлекаясь, взорвали нашу базу — пятьдесят тысяч мужчин, женщин, детей, всю колонию.
— А вы бежали? — прошептала Эвелин Картер.
— Ясно, бежал. Я был в охране, попал на один из кораблей вебфутов. Перестрелял всех и любовался, как они подыхали. И почувствовал себя получше. Я переправился на 36 — 77 и жил там несколько лет. Затем на нас напали. Это было в начале этого месяца. Я отбивался, прижавшись спиной к стене, — он скрипнул желтыми зубами, как от боли. — В этот раз никому не удалось спастись. По-моему, никому. — Покрасневшие глаза осмотрели роскошный кабинет. — Да об этом и не знает никто. Ваши люди, похоже, сделали хороптую штуку, построив эту искусственную базу. Хорошо выглядит — совсем так, как мне помнится, настоящая Земля. Только немного тут суетливо. На Земле было спокойнее. А воздух пахнет так же.
Воцарилось молчание.
— А когда вы вернулись сюда, та колония была разрушена? — хрипло спросил Паттерсон.
— Думаю, да, — пожал плечами Анджер. — Последнее, что я помню, как корпус разлетелся вдребезги, оттуда вырвался горячий воздух и полетёли камни. Корабли вебфутов и кроусов высаживались повсюду. Вокруг меня умирали люди. Я был контужен. А потом я уже оказался здесь: лежу на улице и люди ставят меня на ноги. Кто-то из „жестянок” и ваш врач доставили меня сюда.
Патеррсон глубоко вздохнул:
— Понятно. — Его пальцы бесцельно перебирали растрепанные документы Анджера. — Это все разъясняет.
— А что, здесь чего-нибудь не хватает?
— Нет, здесь все ваши документы. Ваш браслет был у вас на руке, когда вас сюда доставили.
— Естественно, — птичья грудь Анджера раздулась от гордости. — Я узнал об этом, когда мне стукнуло шестьдесят: даже если бы я умер, вы должны были сохранить мой браслет у себя. Очень важно хранить документы в порядке.
— Воши документы в полном порядке, — хрипло заметил Паттерсон. — Вы можете возвращаться в свою комнату или в парк, если угодно.
Он сделал знак, и робот осторожно повел обессиленного старика из комнаты в холл.
Когда дверь задвинулась, Эвелин Картер начала медленно и монотонно ругаться. Она раздавила тонким каблуком сигарету и принялась судорожно расхаживать взад и вперед повторяя:
— Господи, во что же такое мы вляпались?
Паттерсон включил интервидео, вышел на внешнюю связь и произнес:
— Соедините меня с военным штабом. Сейчас же.
— На Луне, сэр?
— Да, — сказал Паттерсон. — С главной базой Луны.
Над столом Эвелин Картер висел календарь, на нем была обозначена дата: 4 августа 2169 года. Если Дэвид Ан-джер родился в 2154 году, тогда сейчас он должен быть пятнадцатилетним мальчишкой. А он родился именно в 2154. Так записано в его потрепанных, пожелтевших от времени документах, в удостоверении личности, сохранившемся во время войны — войны, которой еще не было.
— Итак, он — ветеран, все правильно, — сказал Паттерсон Ви-Стефенсу. — Ветеран войны, которая должна начаться в следующем месяце. Не удивительно, что электронная машина вернула его прошение.
Ви-Стефенс провел языком по своим пересохшим темно-зеленым губам:
— Это будет война между Землей и двумя колониальными планетами. И Земля погибнет?
— Анджер сражался всю войну. Он ее видел от начала до конца, до полного разрушения Земли. — Паттерсон подошел к окну и выглянул наружу. — Земля проиграла войну, и род землян был уничтожен.
Из окна кабинета Ви-Стефенса Паттерсон мог видеть весь город, раскинувшийся перед ним. Тысячи белых зданий, сверкающих в лучах заходящего солнца. Одиннадцать миллионов людей. Гигантский центр торговли и промышленности, экономический узел системы. А за ним -целый мир городов, поселков и ферм, три миллиарда женщин и мужчин. Процветающая, полная жизни планета, источник всего сущего, откуда повели свое начало инопланетяне, чужаки, честолюбивые жители Венеры и Марса. Между Землей и колониями шел непрерывный поток грузов: золото, ископаемые, сырье, товары. Инспекционные группы Директората перераспределяли их и следили за новыми поставками.
— Он видел все это, превращенное в радиоактивную пыль... — прошептал Паттерсон. — Он видел последнюю атаку на Землю, подавившую нашу оборону. А затем была уничтожена и опорная база на Луне.
— Вы говорите, у вас достаточно было доводов, чтобы сдвинуть с места эти дубовые головы с Луны?
— По-моему, да. Но обычно проходит неделя, прежде чем эти парни зашевелятся.
— Мне бы хотелось взглянуть на этого Анджера, — задумчиво сказал Ви-Стефенс. — Если есть какая-то возможность, то я бы мог...
— Вы его уже видели. Помните? Когда его нашли и привезли сюда.
— О, — мягко произнес Ви-Стефенс, — этот грязный старичок, — его темные глаза блеснули. — Значит, этот Ан-джер... ветеран войны, которая нам еще предстоит?
— Война, которую вы должны выиграть. Это будет война, которая разрушит Землю. — Паттерсон резко закрыл окно, т Анджер думает, что сейчас он попал на искусственный спутник где-то между Ураном и Нептуном. Что здесь восстановлена небольшая часть Нью-Йорка, есть несколько тысяч людей и машины. Все это находится под пластиковым куполом. Он не имеет представления о том, что с ним произошло в действительности. И каким образом его отбросило назад во времени.
— Мне кажется, что причиной может быть выброс энергии и, возможно, его безумное желание спастись. Но при всем том случай, конечно, фантастический. Что же за ним кроется? Пророчество небес?
Открылась дверь, и в нее проскользнула Ви-Рафья.
— О, — сказала она, увидев Паттерсона. — Я не знала...
Ви-Рафья выглядела значительно лучше, чем несколько часов тому назад. На лице уже не было царапин, волосы причесаны. Она переоделась в свежий серый свитер и юбку. Но тем не менее, она казалась еще испуганной и взволнованной, как и тогда, когда бежала от Ви-Стефенса.
— Я осталась пока здесь, ~ сказала она, словно пытаясь оправдаться перед Паттерсоном, — туда я не могу вернуться даже ненадолго, — и бросила взгляд на Ви-Стефенса, как бы прося о помощи.
— У нее нет семьи на Земле, — объяснил Ви-Стефенс.
— Она приехала сюда как биохимик второй категории. Работала в лаборатории корпорации „Вестингауз” недалеко от Чикаго. А в'Нью-Йорк прибыла просто за покупками.
— Не хотите ли вы отправиться в поселение В-6 в. Денвере? — спросил Паттерсон девушку.
Ви-Стефенс вспыхнул:
— Вы что же, не хотите, чтобы здесь находились вебфуты?
— А что делать? У нас не неприступная крепость. Лучше бы отослать ее .в Денвер высокоскоростной грузовой ракетой. Нам никто не помешает.
— Это мы обсудим позже, — свирепо прервал его Ви-Сте-фенс. — У нас есть более важные темы для разговора. Вы не хотите проверить документы Анджера? Вы уверены, что они не фальшивые? Мне-то кажется, что они подлинные, но следует разобраться.
— Все это следует сохранить в тайне, — твердо сказал Паттерсон, бросив беглый взгляд на девушку. — Никто из посторонних не должен быть посвящен в эту историю;
— Вы меня имеете в виду? — заторопилась Ви-Рафья.
— Тогда мне лучше уйти.
— Не уходите, — Ви-Стефенс резко схватил ее за руку.
— Паттерсон, вы не можете сохранить это в секрете. Вероятно, Анджер рассказал свою историю человекам пятидесяти; он целыми днями просиживает на скамейке в парке, заговаривая с каждым, кто проходит мимо.
— А о чем? — с любопытством спросила Ви-Рафья.
— Да ничего серьезного, — уклонился от ответа Паттерсон.
— Ничего серьезного! — отозвался Ви-Стефенс. — Просто мелкая война. Предварительная распродажа стратегических планов. — Лицо венерианина исказила судорога, от него повеяло тревогой и тоской. — Сделайте сейчас свой выбор! Только не рискуйте. Ставьте на верное дело -великодушие. В конце концов, это история. Правда? — он повернулся к Паттерсону, как бы ища поддержки. — Что вы скажете? Я не могу этого предотвратить, а вы можете.