— Он вас узнает, — заметил Ганнет. — В конце концов, •он же служил под вашим командованием.
Паттерсон глубоко задумался.
— Нет, не думаю, — обратился он к Уэсту, — вы же намного старше Дэвида Анджера.
Уэст недоуменно моргнул:
— Что вы имеете в виду? Он же глубокий старик, а мне только около тридцати.
— Дэвиду Анджеру сейчас пятнадцать лет, — ответил Паттерсон, — и вы вдвое старше него. Вы уже офицер полиции Луны, а Анджер еще не призван на военную службу. Он пойдет призываться, когда разразится война, пойдет как обычный неопытный и необученный штатский. Когда вы станете командиром „Уинд Джайнт”, Дэвид Анджер будет тридцатилетним человеком, одним из номеров орудийного расчета, имени которого вы даже не будете знать.
— Так сейчас-то Анджер жив? — спросил озадаченный Ганнет.
— Анджер где-то здесь и готов выступить на сцену. — Паттерсон прикидывал в уме возможное развитие событий: эта встреча могла иметь важнейшие последствия. — Нет, не думаю, что он вас узнает. Может быть, он вас никогда не видел: „Уинд Джайнт” — огромный корабль.
Уэст сразу же согласился.
— Переключите на меня систему перехвата, Ганнет, тогда команда увидит и услышит Анджера на экране.
В ярком свете полуденного солнца Дэвид Анджер угрюмо сидел на скамейке, сжимая скрюченными пальцами алюминиевую палку и хмуро поглядывая на прохожих. Справа от него садовый робот вновь и вновь чистил ту же дорожку. Его металлические глаза-линзы были неотрывно прикованы к высохшей сгорбленной фигуре сидящего. Поодаль были видны группы слоняющихся без дела мужчин, которые время от времени обменивались замечаниями по поводу телепрограмм, что транслировались по многочисленным мониторам парковой системы. Загоравшая у бассейна девица с обнаженной грудью поглядывала на бродящих по саду солдат и не обращала ни малейшего внимания на Дэвида Анджера.
Этим утром в парке были сотни людей, и все они являлись частицами декорации, окружавшей полусонного бесчувственного старика.
— Ну, так, — Паттерсон остановил машину у края зеленой лужайки. — Помните, что его нельзя сильно волновать. Осматривал его Ви-Стефенс. Если что-то случится с сердцем, этого врача сюда нельзя вызвать, чтобы привести старика в порядок.
Лейтенант кивнул, одернул вылощенный голубой китель и проскользнул на боковую дорожку. Он лихо сдвинул назад каску и быстро свернул на тропинку, ведущую к центру парка. Вокруг него беспрерывно сновали люди, они располагались на лужайках и скамейках, собирались группками вокруг бассейна.
Лейтенант Уэст остановился перед питьевым фонтанчиком, и автомат направил ему в рот струю ледяной воды. Потом он медленно отошел и вновь остановился, праздно 192 опустив руки. Он смотрел на молодую женщину, которая сняла платье и устроилась на разноцветной скамейке. Она закрыла глаза, словно наслаждаясь отдыхом и солнечным светом.
— Заставьте его окликнуть вас, — едва слышно сказала она лейтенанту, стоявшему в нескольких шагах от нее. — Сами не начинайте разговора.
Лейтенант Уэст задержал на ней взгляд еще какое-то мгновение и пошел дальше по дорожке. Проходящий мимо него плотный человек мимоходом шепнул ему на ухо:
— Не спешите. Выдержите время, сразу к нему не подходите.
— Вам нужно сделать вид, что впереди у вас целый день, — проскрипела морщинистая няня, катившая коляску с ребенком.
Лейтенант Уэст медленно брел, поминутно останавливаясь. От нечего делать, он забивал ногами в кусты кусочки гравия. Заложив руки в карманы, обошел центральный бассейн и постоял, бесцельно глазея в воду. Потом он зажег сигарету и купил у катившего мимо робота-продавца мороженое.
— Снимите свой китель, сэр, — проинструктировал его голос из рупора робота, — и начните его чистить.
Лейтенант дал мороженому расплавиться на теплом летнем солнце. Когда оно потекло с кисти на начищенный голубой китель, он нахмурился. Вытащив носовой платок, опустил его в бассейн и начал яростно оттирать следы мороженого.
Со своей скамейки за ним следил одноглазый старик, сжимавший алюминиевую палку. Он с удовольствием посмеивался.
— Будьте повнимательнее, — проскрипел он, — вы еще не все заметили.
Лейтенант досадливо оглянулся.
— Ну, вы и выпачкались, — хихикал старик, откинувшись назад и разинув от удовольствия беззубый рот.
Лейтенант Уэст добродушно улыбнулся:
— Пожалуй, да, — согласился он и опустил растаявшую половину плитки мороженого в щель для мусора. Он дочистил китель и, рассеянно посмотрев вокруг, заметил: — Как тепло!
— Хорошо печет, — подтвердил Анджер, покачивая своей птичьей головкой. Он распрямился и вытянул шею, пытаясь разглядеть знаки различия на плечах военного.
— Вы из ракетчиков?
— Противодесантные войска, — сказал лейтенант Уэст. Этим утром знаки различия были заменены. — Би-Эй-3.
Старик вздрогнул. Он откашлялся и сплюнул в кусты.
— Неужели? — Он взволнованно приподнялся: — Знаете, я ведь тоже был в Би-Эй-3 много лет назад... — он пытался справиться с собой и говорить спокойно. — Задолго до вас.
Удивление и недоверие на миловидном лице лейтенанта Уэста:
— Не заливайте! Из той старой части живы лишь пара парней. Вы меня просто морочите.
— Я там был, был, — хрипел Анджер, шаря в кармане. -Посмотрите-ка вот это. Сейчас, минуточку, я вам кое-что покажу. — Он вынул свой Кристальный Диск. — Ну-ка, знаете, что это такое?
Лейтенант Уэст долго смотрел на медаль. Его охватило глубокое волнение. В эту минуту ему не нужно было притворяться.
— Можно мне ее рассмотреть? — спросил он в конце концов.
Анджер заколебался:
— Ну, берите.
Лейтенант Уэст взял медаль и долго держал ее в руке, ощущая холод и вес металла. Наконец, он вернул ее старику.
— Вы получили ее в восемьдесят седьмом?
— Точно, — ответил Анджер. — Вы помните? — Он положил медаль обратно в карман. — Хотя вас тогда еще на свете не было, но вы об этом слышали, правда?
— Да, — сказал Уэст, — слышал много раз.
— И вы не забыли? Ведь большинство людей не помнит того, что случилось там с нами.
— Мы тогда потерпели поражение, — Уэст медленно опустился на скамейку рядом со стариком. — Это был страшный день для Земли.
— Мы проиграли, — согласился Анджер. — Оттуда вернулись немногие. Я попал на Луну. Я видел Землю: она рассыпалась на куски, а потом совсем пропала. У меня сердце разрывалось. Я так рыдал, что свалился как мертвый. Мы все плакали — солдаты, рабочие... Мы потеряли всякую надежду. А потом ракеты были повернуты на нас.
Лейтенант Уэст облизнул сухие губы:
— А ваш командир выбрался?
— Натан Уэст умер на своем корабле, — сказал Анджер.
— Это был лучший командир на всем фронте. Ему недаром достайся „Уинд Джайнт”. — Его старое морщинистое лицо потемнело от воспоминаний. — Второго такого человека, как Уэст, больше не будет. Я его однажды видел. Крупный широкоплечий человек с суровым лицом. Просто великан. Это был великий человек. Никто не мог сделать больше.
Лейтенант Уэст усомнился:
— Может быть, кто-то еще из командования и смог бы...
— Нет! — пронзительно выкрикнул Анджер. — Никто не мог сделать больше. Об этом много толковали, мне самому довелось слышать некоторых тыловых толстозадых стратегов. Все это вранье! Никто не мог выиграть этот бой. Мы не имели никаких шансов. Врагов было в пять раз больше, чем нас, две огромные флотилии: одна ударила в середину, а другая выжидала, чтобы разжевать нас и проглотить.
— Подумать только, — с трудом произнес Уэст и судорожно продолжал: — А какого черта они болтают, эти тыловые крысы? Я, собственно, никогда сам не слышал. — Он пытался улыбнуться, но его лицо как будто окаменело.
— Знаю только, что поговаривают: мы могли бы выиграть бой и, возможно, даже спасти „Уинд Джайнт”.
— Вот смотрите, — горячо заговорил Анджер, его впалый глаз сверкнул, кончиком палки он начал выдавливать канавку в земле у своих ног. — Это наш флот. Помните, как его выстроил Уэст? Это было выдающееся построение. Гениальное! Мы продержались двадцать часов, и только потом нас одолели. Никто и не думал, что мы сможем это сделать.
— Он провел вторую линию. — А это флот кроусов.
— Я понимаю, — пробормотал Уэст. Он наклонился вперед, чтобы резкие линии на земле могли увидеть на экране радиолокационной службы перехвата. Оттуда сведения передадут в главный штаб на Луне. — А где же флот вебфутов?
Анджер в сомнении посмотрел на него и вдруг заторопился:
— Я не надоел вам? Ведь старики любят поговорить. Я иногда докучаю людям, отнимаю у них время.
— Продолжайте, — ответил Уэст. Он прекрасно понимал значение рассказа. — Не стирайте схемы, я рассмотрю получше.
Крепко сжав губы, скрестив руки на груди, Эвелин Картер без устали ходила по своей квартире, освещенной мягким светом ламп.
— Я вас не понимаю, — она остановилась у окна, опуская занавески. — Совсем недавно вы были готовы убить Ви-Стефенса. А сейчас не хотите сдержать Ле-Марра. Вы же знаете, что он не понимает того, что происходит. Ему не нравится Ганнет, он болтает о межпланетном объединении ученых, о нашем долге перед человечеством и прочей чепухе. Что вы сможете сделать, если Ви-Стефенс сговорится ё ним и...
— А может быть, Ле-Марр и прав, — произнес Паттерсон. — К тому же и мне не нравится Ганнет.
Эвелин вспыхнула:
— Мы погибнем. Мы не можем бороться. У нас нет никаких шансов. — Она остановилась перед ним, глаза ее сверкнули. — Но там еще этогр не знают. Мы устраним Ле-Марра, хотя бы на время. Он беспрерывно толкует о свободе и ставит наш мир под угрозу уничтожения. Три миллиарда жизней зависят от его устарнения.
Паттерсон задумался.
— Мне кажется, Ганнет сделает нужные выводы из проводимого Уэстом расследования.
— Это пустое дело. Старик наизусть знает каждое сражение, но нам все это не нужно. — Она утомленно провела рукой по лбу. — И мне кажется, что нам это и впредь не понадобится. — Дрожащими руками она собрала пустые чашки.— Хотите кофе?