Достигнув аппарата, он вытянул щупальце и ухватился за трубку. С огромным усилием он сформировал из своей пластичной субстанции речевой орган.
— Я занят, — глухо пробормотал он в микрофон, -позвоните позднее. Лучше всего завтра утром, — подумал он, вешая трубку, — когда я вернусь к своему человеческому обличью.
Теперь в квартире стало тихо.
Вздыхая про себя, Мюнстер перетек по ковру к окну и поднялся на стоявшую там довольно высокую колонку, с которой привык обозревать окрестности. На внешней поверхности его тела находились светочувствительные точки, и, хотя им было далеко до настоящих глаз, он мог различать пятно сан-франциского залива, Золотые ворота и темный клочок суши вдали — остров Алькатраэ.
— Дьявол меня побери! — горько подумал он. — Я не могу жениться, я не могу вести нормальное человеческое существование. Я превращаюсь в эту мерзкую тварь и словно опять оказываюсь в прошлом, когда шла война...
В тот период, готовясь выполнить порученную ему миссию, он и представить себе не мог подобных последствий. Проклятые спецы! Они заверяли, что все это „только временно, с целью маскировки”, или болтали еще что-то подобное, гладкое и обтекаемое. „Временно!” — подумал Мюнстер со злобой. С тех пор прошло уже одиннадцать лет. Возникшие перед ним психологические проблемы оказывали огромное давление на его сознание; следствием этого был утренний визит к доктору Джонсу.
Телефон зазвонил снова.
— О’кей, — сказал Мюнстер вслух и перетек обратно через комнату. — Ты рвешься поболтать со мной? — продолжал он, подбираясь к телефону все ближе и ближе; для такого путешествия форма блобела была не слишком удобна. — Я поговорю с тобой. Я даже поверну вниз гляделку, чтобы ты тоже мог посмотреть на меня. — Добравшись до аппарата, он нажал кнопку видеотрансляции и наклонил трубку монитора, распластав свое аморфное тело перед телевизионным глазом. — Теперь ты сможешь хорошенько меня разглядеть, — злобно бормотал он, снимая трубку.
Раздался голос докора Джонса.
— Я прошу извинить меня, что беспокою вас, мистер Мюнстер, особенно, когда вы в таком... таком затруднительном положении, — кибернетический психоаналитик сделал паузу. — Но я посвятил некоторое время изучению вашей проблемы. И я нашел, как минимум, частичное решение.
— Что? — вскричал изумленный Мюнстер. — Вы имеете в виду, что эта проклятая медицина уже способна...
— Нет, нет, — сказал доктор Джене торопливо. — Физиологические аспекты лежат вне сферы моих интересов, вы должны это хорошо запомнить, мистер Мюнстер. Когда вы консультировались у меня по поводу ваших проблем, речь шла о психологическом приспособлении, которое...
— Рано утром я сразу же отправлюсь к вам и мы поговорим, — прервал доктора Мюнстер. Внезапно он понял, что не сможет этого сделать: в обличье блобела ему потребовалось бы несколько дней, чтобы добраться через весь город в приемную доктора Джонса. — Джонс, — сказал он с отчаянием, — вы видите, в каком я положении. Я должен сидеть тут как приклееный каждую ночь, с восьми вечера и до восьми утра. Я не могу посетить вас, пока...
— Успокойтесь, сэр, — произнес доктор Джонс. — Я как раз пытаюсь вам кое-что объяснить. Известно ли вам, что не вы один находитесь в подобном положении?
— Конечно, — ответил Мюнстер. — В течение войны восемьдесят три человека в то или иное время были преобразованы в форму блобелов. Из восьмидесяти трех остались в живых шестьдесят один; пятьдесят из них организовали Клуб ветеранов-разведчиков, членом которого я являюсь. Мы собираемся дважды в месяц... — он поднял трубку, чтобы повесить ее на место. Итак, вот за что он заплатил свои деньги — за эти давно известные ему вещи. — Прощайте, доктор Джонс, — прошептал он.
Психоаналитик затикал от волнения.
— Постойте, мистер Мюнстер! Я не имел в виду других землян. Я обнаружил в библиотеке Конгресса захваченные во время войны документы, согласно которым пятнадцать блобелов были трансформированы в псевдолюдей, чтобы вести разведывательную деятельность на Земле. Вы понимаете?
Задумавшись на мгновение, Мюнстер неуверенно произнес:
— Не совсем...
— Ну что ж, мистер Мюнстер, тогда мы обсудим возможное решение вашей проблемы завтра в одиннадцать утра в моем кабинете. Доброй ночи.
— Когда я нахожусь в теле блобела, доктор, я плохо соображаю, — устало сказал Мюнстер и повесил трубку. Итак, по Титану в этот момент разгуливали пятнадцать блобелов, заключенных в человеческие тела. Ну и что с того? Чем могло это помочь ему?
Может быть, завтра в одиннадцать часов он узнает ответ.
Когда Мюнстер утром вошел в приемную доктора Джонса, он узрел чрезвычайно привлекательную молодую женщину, сидевшую в углу в глубоком кресле возле торшера, изображавшего статую Фортуны.
Почти автоматически Мюнстер расположился напротив: со своего места он мог рассмотреть девушку. Волосы, окрашенные в модный цвет седины, волнами падали на се плечи. Стройные ноги, округлые колени и локти. Черты лица четки и красивы, ноздри и рот тонко очерчены, в глазах светится ум. Прелестная девушка, — решил он, с восторгом любуясь незнакомкой... и в этот момент она подняла голову и одарила его ледяным взглядом.
— Как скучно ждать, — промямлил Мюнстер, пытаясь завязать разговор.
— Вы часто приходите к доктору Джонсу? — спросила девушка.
— Нет, — ответил он. — Только второй раз.
— Я никогда здесь не была раньше, — сказала девушка.— Я посещаю другого кибернетического психоаналитика в Лос-Анжелесе. Вчера вечером доктор Бинг, мой психоаналитик, позвонил мне и попросил прилететь сюда и повидаться утром с доктором Джонсом. Возможно, у нас с вами одно дело?
— Ммм... — промычал Мюнстер, — я полагаю, так. -Там будет видно — подумал он про себя, не имея ни малейшего понятия о замыслах доктора Джонса.
Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился доктор Джонс.
— Мисс Эрсмит, — сказал он, кивнув девушке. — Мистер Мюнстер, — последовал кивок в сторону Джорджа. -Не могли бы вы войти ко мне вместе?
Поднявшись на ноги, мисс Эрсмит сказала:
— Но кто же из нас должен заплатить двадцать долларов?
Доктор не ответил; повернувшись к ним спиной, он шагнул в кабинет.
— Я заплачу, — сказала мисс Эрсмит, входя в кабинет и раскрывая свою сумочку.
— Нет, нет, — запротестовал Мюнстер, — позвольте мне. — Он достал дзадцатидолларовую монету и опустил ее в щель.
— Вы — джентльмен, мистер Мюнстер, — улыбнувшись, сказал доктор Джонс. — Садитесь, пожалуйста. Мисс Эрсмит, позвольте мне без предисловий объяснить положение, в котором вы оказались, мистеру Мюнстеру, — и, повернувшись к Мюнстеру, он сообщил, что мисс Эрсмит -блобел.
Мюнстер пораженно уставился на девушку.
— Как вы понимаете, — продолжал доктор Джонс, -сейчас она находится в человеческой форме, которую она принимает в результате вынужденного преобразования. Во время войны она проводила операции на земных транспортных линиях, являясь разведчиком Военной Лиги блобелов. Ее захватили в плен, но, когда война закончилась, она стала свободной.
— Они отпустили меня, — сказала мисс Эрсмит тихим, напряженным голосом. — По-прежнему в человеческом обличии. Я осталась здесь потому, что... мне стыдно. Я не могу вернуться обратно на Титан и... — ее голос прервался.
— Оказаться в подобном положении — большой позор для любого блобела высокой касты, — прокомментировал доктор Джонс.
Мисс Эрсмит кивнула. Она сидела, судорожно комкая крошечный носовой платок и изо всех сил старалась выглядеть спокойной.
— Вы правы, доктор. Я посетила Титан, чтобы проконсультироваться там с лучшими медиками. После длительного и дорогостоящего лечения им удалось вернуть мне естественный облик на шесть часов в сутки. Но остальные восемнадцать... я такова, какой вы меня видите. — Она склонила голову и приложила платочек к глазам.
— Но вам очень повезло! — запротестовал Мюнстер. -Человеческая форма бесконечно превосходит форму блобела. Я-то должен это знать. В обличии блобела вы способны только ползать. Вы похожи на огромную медузу — без скелета, не способную встать вертикально. И это деление пополам — мерзость, я говорю вам, настоящая мерзость по сравнению с человеческим способом... ну, вы знаете. Размножения. — Он покраснел.
Доктор Джонс затикал и сообщил своим пациентам:
— Примерно шесть часов в сутки вы оба одновременно сохраняете человеческую форму. И, кроме того, один час вы находитесь вместе в форме блобела. Итак, в вашем распоряжении семь часов, в течение которых вы находитесь в одинаковом состоянии. По моему мнений, — он поиграл своей авторучкой, — семь часов — не так плохо, если вы сумеете правильно распорядиться этим временем.
После краткого замешательства мисс Эрсмит сказала:
— Но... но мистер Мюнстер и я являлись врагами...
— Это было так давно! — пылко заверил ее Мюнстер.
— Правильно, — согласился доктор Джонс. — Правда, мисс Эрсмит по сути дела принадлежит к блобелам, а вы, Мюнстер, — к человеческой расе. Но вы оба не принадлежите к какой-либо цивилизации. Вы оба — отщепенцы, которых ждет потеря собственной индивидуальности. Я предвижу, что ваша постепенная деградация закончится тяжелой душевной болезнью, если только вы не сумеете наладить отношений и не будете поддерживать друг друга. — Тиканье прекратилось, и психоаналитик замер в молчании.
— Я думаю, нам очень повезло, мистер Мюнстер, -мягко сказала мисс Эрсмит. — Как сказал доктор Джонс, мы перекрываемся на семь часов в день... и мы можем проводить это время вместе, не страдая больше от одиночества.
Она с надеждой улыбнулась ему, распахнув свое пальто. Несомненно, она обладала превосходной фигурой: короткое облегающее платье позволяло продемонстрировать это с полной откровенностью.
Изучая ее, Мюнстер раздумывал.
— Дайте ему время, — неожиданно сказал доктор, обращаясь к мисс Эрсмит. — Я уверен, что он сделает правильный выбор.
Стоя в распахнутом пальто, опустив взгляд своих больших темных глаз, мисс Эрсмит ждала.