Скинув сандалии, он стал красться по ступеням, бросив прощальный взгляд на мягкое свечение Вечного Огня и застывшего возле него испуганного человека.
★ ★ ★
Перед ним оказались два ласинука, стоявших в жемчужном свете атомолампы.
— Местечко древнее и унылое, — заметил Трег Бан Сола. Его наручная камера трижды щелкнула. — Скинь-ка несколько книг с полок. Они послужат дополнительным фоном.
— Думаешь, стоит? — спросил Кор Вен Хаета. — Эти земные мартышки могут всполошиться.
— Делай! — холодно приказал Трег Бан Сола, — чем они нам помешают? Иди-ка сюда, присаживайся! — он быстро взглянул на часы. — Ему придется выложить по пятьдесят кредиток за каждую минуту, что мы здесь пробудем. Так почему бы нам немного не отдохнуть в предвкушении кучи денег?
— Пират Фор — болван. С чего это он решил, что мы не сможем выиграть пари?
— Думаю, — сказал Бан Сола, — он слышал про того солдата, которого в прошлом году разорвали в клочья, когда он попытался ограбить земной музей. Мартышкам это не нравится, хотя лоаризм и отвратительно богат, клянусь Вегой. Людишек, конечно, призвали к порядку, но солдат-то мертв. В любом случае Пират Фор не знает, что по средам Мемориал пуст. И это незнание обойдется ему в круглую сумму.
— Пятьдесят кредиток за минуту. Семь минут уже прошло.
— Триста пятьдесят кредиток. Садись. Сыграем в картишки, а наши денежки пусть накапливаются.
Трег Бан Сола достал из подсумка потрепанную колоду карт, которые, будучи типично и несомненно ласинук-скими, носили тем не менее безошибочные следы земного происхождения.
— Поставь лампу на стол, я сяду между ней и окном, -повелительно роспорядился он, одновременно сдавая карты. — Ха! Ручаюсь, ни одному ласинуку не приходилось еще играть в таком месте. Что ж, удовольствие от игры только усилится.
Кор Вен Хаета уселся, но тотчас же вскочил.
— Ты ничего не слышал?
Он вгляделся в тень по ту сторону приоткрытой двери.
— Нет, — Бан Сола нахмурился, пре должая сдавать.
— Ты, случаем, не боишься, а?
— Нет, конечно. Но, знаешь, если они застукают нас в этой проклятой башне, то удовольствия будет мало.
Бан Сола кончил сдавать.
— Знаешь, — заметил Вен Хаета, внимательно изучая свои карты, — будет не слишком приятно, если об этом пронюхает вице-король. Могу представить, как из политических соображений ему придется извиняться перед лоаристскими вожаками. Тогда опять на Сириус, где я служил до того, как меня перевели сюда. И все из-за этих подонков...
— Верно, подонков, — поддержал Бан Сола. — Плодятся как мухи и бросаются друг на друга, словно свихнувшиеся быки. Взгляни только на этих тварей! — он бросил карты рубашкой вверх и рассудительно заговорил.
— Взгляни на них по-научному и беспристрастно. Что они такое? Всего лишь млекопитающие, каким-то образом научившиеся думать. Всего-навсего млекопитающие! И ничего больше.
— Знаю. Ты уже побывал хоть в одном из человеческих миров?
Бан Сола ухмыльнулся:
— Побываю, и очень скоро.
— В отпуск поедешь? — Вен Хаета выразил вежливое изумление.
— В отпуск, клянусь чешуей. На своем кораблике! И под пальбу пушек!
— Ты о чем?
Глаза Вен Хаеты неожиданно засверкали. Его товарищ таинственно осклабился.
— Считается, что об этом не должны знать даже мы, офицеры. Но ты же знаешь, как просачиваются новости.
Вен Хаета кивнул:
— В курсе.
Оба они невольно заговорили шепотом.
— Ладно. Ко Второму Нашествию все готово. Оно может начаться с минуты на минуту.
— Не может быть!
— Факт! Мы начнем прямо отсюда. Клянусь Вегой, во Дворце вице-короля ни о чем больше не шепчутся. Некоторые офицеры затеяли даже тотализатор насчет точной даты первого выступления. Я сам поставил сотню кредиток из расчета двадцать к одному. Мне, правда, досталась ближайшая неделя. Можешь тоже вложить сотню из расчета пятьдесят к одному, если у тебя хватит нервов выбрать нужный день.
— Но почему отсюда, с этих задворков Галактики?
— Стратегия разработана на родине, — Бан Сола подался вперед. — В настоящий момент мы оказались лицом к лицу с несколькими серьезными противниками, которые беспомощны, пока разобщены. Если нам удастся сохранить такое положение, мы легко раздавим их поодиночке. При обычных условиях человеческие миры скорее перегрызут друг другу глотку, чем подадут соседу руку помощи.
Вен Хаета кивнул в знак согласия.
— Вот вам типичное поведение млекопитающих. Эволюция, должно быть, здорово веселилась, когда наградила мозгом обезьяну.
— Но Земля имеет особое значение. Она — центр лоариз-ма, поскольку именно здесь зародилось человечество. Она — аналог нашей системы Веги.
— Ты в самом деле так думаешь? Ла не может того быть! Чтобы в этом крохотном, затерянном мирке?..
— Так они утверждают. Сам я здесь недавно, поэтому не знаю. Но как бы там ни было, уничтожив Землю, мы уничтожим лоаризм. Историки утверждают, что именно лоаризм смог сплотить земные миры против нас в конце Первого Нашествия. Не станет лоаризма — исчезнет последняя опасность объединения врагов. Наша победа значительно упростится.
— Дьявольски ловко! И что нам предстоит сделать?
— Значит так, говорят, что все люди будут высланы с Земли и расселены по разным покоренным мирам. После этого мы сотрем с лица Земли все, что еще попахивает млекопитающими, и превратим ее полностью в ласи-нукский мир.
— И когда?
— Пока неизвестно, потому и организовали тотализатор. Но никто не заключает пари на срок более двух лет.
— Слава Веге! Ставлю два к одному, что изрешечу земной крейсер раньше тебя, когда придет время.
— Согласен! — воскликнул Бан Сола. — Ставлю пятьдесят кредиток.
Поднявшись, они обменялись рукопожатием в знак заключения сделки; Вен Хаета бросил взгляд на часы.
Еще минутка — и нам нащелкает тысячу кредиток. Бедняга Пират Фор! А теперь пошли, ждать дальше — это уже вымогательство.
Послышался негромкий смех, два ласинука направились к выходу, сопровождаемые шелестом длинных плащей. Они не обратили внимания на чуть более густую тень, прильнувшую к стене на верхней площадке лестницы, хотя едва не задели ее, проходя мимо. Не ощутили нацеленных на них горящих глаз, когда начали бесшумно спускаться.
тыкаясь, бредет по залу в его сторону. Он нетерпеливо подбежал к нему и схватил за руки.
— Где ты так задержался, Филип? Ты и представить не можешь, какие дикие мысли теснились в моей голове последний час.
Потребовалось некоторое время, чтобы эмоции Лоары Броось достаточно утихли и он смог заметить дрожащие руки своего спутника, его взъерошенные волосы и лихорадочно блестящие глаза; тотчас же все его страхи вернулись.
Он испуганно наблюдал за Сенатом и с трудом заставил себя задать вопрос, уже заранее опасаясь ответа. Но Санат не нуждался в подталкивании. Коротко, отрывистыми фразами он передал подслушанный разговор и после его завершающих слов установилось молчание безнадежности.
Бледность Лоары Брооса стала почти пугающей, он дважды пытался заговорить, но смог выдавить из себя лишь несколько хриплых звуков. Наконец ему удалось сказать:
— Но это же — смерть лоаризма! Что мы можем сделать?
Филип Санат рассмеялся: так смеются те, кто наконец-то убеждается, что им не остается ничего, кроме смеха.
— Что мы можем сделать? Можно сообщить Всемирному Совету. Но вы прекрасно знаете, насколько он беспомощен. Можем связаться с отдельными человеческими правительствами. Воображаю, насколько эффективными окажутся действия этих грызущихся между собой болванов.
— Все это не может быть правдой! Такого просто не может быть!
На несколько секунд Санат погрузился в молчание, потом срывающимся от возбуждения шепотом произнес:
— Я этого не допущу! Слышите? Я остановлю их!
Нетрудно было заметить, что он полностью потерял контроль над собой, попав во власть своих необузданных эмоций. Крупные капли пота выступили на лбу Порина, он обхватил Сената за талию.
— Сядь, Филип, посиди! Ты себя плохо чувствуешь?
— Нет!
Резким толчком он отстранил Порина, от движения воздуха Вечный Огонь яростно затрепетал.
— Со мной все в порядке. Время идеализма, компромиссов, подхалимажа кончилось! Настало время силы! Нам выпал жребий сражаться, и клянусь Космосом, мы победим!
И он стремительно выбежал из помещения.
Прихрамывая, Порин поспешил за ним.
— Филип, Филип!
Он остановился в дверном проеме, сраженный отчаянием. Идти дальше он не имел права. Пусть рухнут Небеса, но кто-то должен охранять Вечный Огонь.
Но... но на что рассчитывал Филип Санат? В измученном мозгу Порина возникли видения той самой ночи, когда пять веков назад легкомысленные слова, драка и стрельба разожгли над Землей пожар, который был потушен лишь человеческой кровью.
* * *
Лоара Пол Кейн проводил ночь в одиночестве. Внутренние помещения были пусты, неяркая, голубоватая лампа на простом строгом столе была единственным источником света в комнате. Его сухощавое лицо было залито призрачным светом, подбородок покоился на сложенных руках.
Внезапно его размышления были прерваны: с грохотом распахнулась дверь и взъерошенный Рассел Тимбалл, стряхнув с себя полдюжины слуг, пытавшихся остановить его, ворвался внутрь. Кейн, испуганный нашествием, схватился рукой за горло: глаза его расширились, на лице отразилось смятение.
Тимбалл успокаивающе поднял руку.
— Все в порядке. Дайте мне только перевести дыхание. -Онс трудом отдышался, осторожно опустился в кресло и только тогда продолжил: — Ваш катализатор случайно подвернулся мне, Лоара Пол... и знаете где? Здесь, на Земле! Здесь, в Нью-Йорке! В полумиле отсюда!
Лоара Пол Кейн, сощурившись, посмотрел на Тимбалла.
— Вы с ума сошли?
Вовсе нет. Я все расскажу, только не сочтите за труд, зажгите еще пару ламп. В этом голубом освещении вы похожи на приведение.
Комната озарилась сиянием атомных светильников, и Тимбалл начал рассказ.