По непонятной причине он привлек внимание Самурая.
— Смотри, — сказал он Валерии. — Автобус.
— И что? — дернула она плечами. — Стоит и стоит. Нам-то что? Наверное, водитель порыбачить решил.
— Наверное, — согласился Самурай и снова пристально посмотрел на автобус.
Потом перевел взгляд на рыболовов с удочками. Валерия занервничала.
— Пойдем к воде, — сказала она. — Это там произошло. — Она указала пальцем на полоску земли за бетонным скатом. — Я всегда туда прихожу, когда…
— И рыбаки всегда там сидят? — спросил Самурай, не трогаясь с места.
— Не знаю. Хотя, кажется, да.
— Молодые все. И удочки одинаковые. Как на подбор.
— Дались тебе эти удочки! — произнесла Валерия с досадой.
Один из рыболовов быстро оглянулся и снова уставился на поплавок.
Глаза Самурая переметнулись на лицо Валерии.
— Ты в курсе, — сказал он. — Моржовый папа — это фикция, верно? Никто не плавал и не тонул.
— Я… Как?.. Что ты говоришь такое?..
Ее губы прыгали, голосовые связки дрожали, издавая пронзительные, фальшивые звуки.
— Я должен был догадаться, — сказал Самурай.
Из фургона выбрались два человека с пистолетами в руках.
— Стоять! — крикнул один из них.
Это был Красавин, чего не знал Самурай, но что было прекрасно известно Валерии. Она попятилась и опустилась на четвереньки, готовая лечь на землю лицом вниз. Самурай огромными прыжками бросился к ее машине. Выстрелы затрещали со всех сторон, заставив Валерию потерять голову от ужаса. В панике она забыла о том, что нужно лежать, чтобы не попасть под пули. Одна из них раскрошила асфальт прямо у нее под носом, ударив в лицо осколками и пылью.
Валерия зачем-то поползла на карачках в сторону Красавина, бегущего ей навстречу. Он перепрыгнул через нее, не переставая стрелять. Его спутник тем временем забирался в кабину микроавтобуса. Лжерыбаки бежали к отъезжающей машине, держа пистолеты в вытянутых руках. То один, то другой приседал на расставленных ногах, стремясь поразить цель.
Машина рванула с места, виляя грузным задом. Валерия видела, как на белом корпусе и стекле остаются вмятины, словно ее новенькую «Ауди» долбят невидимые птицы с железными клювами. Тюк-тюк-тюк!
Машину повело вправо, к воде, но она выровнялась и опять выскочила на аллею, по которой уже разгонялся едущий за ней фургон. Стрельба не прекращалась. Оперативники растянулись по всему берегу, азартно дырявя машину.
В какой-то момент Самурай не справился с управлением, то ли раненый, а может, уже и умирающий. «Ауди» вылетела на причал, куда летом приставали скутеры, лодки и катамараны. Сейчас там было пусто, если не считать перевернутого вверх дном катера. Ударившись в него, автомобиль поднялся на задние колеса и тяжело подпрыгнул в воздух.
Это было завораживающее, неправдоподобное зрелище. Машина, весившая никак не меньше тонны, взвилась над рекой с такой легкостью, будто была сделана из бумаги. При ударе об воду она произвела оглушительный шлепок, заставивший Валерию вздрогнуть. Самурай вывалился из распахнувшейся дверцы и исчез за белым каскадом брызг, взметнувшихся к небу.
— Вот таким образом, — прокомментировал оперативник, стоящий возле Валерии. — Готов, зверюга.
— Думаете, он мертв? — спросила Валерия. — Я видела, как он выпал.
— Куда же еще покойнику деваться, — снисходительно сказал он. — Только выпадать. Пристегнуться небось не успел.
«Ауди» все еще тонула, пуская пену и пузыри. На место перестрелки стягивались зеваки. Полицейские тщетно расталкивали их. Расходиться никому не хотелось, все жаждали новых зрелищ. Валерия встала и потрогала сбитое колено. Колготки были подраны, словно изгрызенные собаками. Она смотрела на реку и удивлялась тому, что ей не стыдно своего вида и не жалко погружающуюся машину, от которой уже осталась только крыша. Подошел Красавин, что-то весело сказал. Она не разобрала.
— Показания будем брать, гражданка Русанова, — произнес он официальным тоном. — Под роспись.
— Да, — кивнула она. — Но у меня вряд ли получится. Голова до сих пор кругом идет.
— Скорая уже едет. Сирену слышите? И полиция сейчас подтянется. А мы с вами давайте пока по порядочку. Итак, принимая участие в оперативной разработке, я такая-то, такая-то…
— Угу, — послушно повторила Валерия. — Я такая-то, такая-то… Смешно, да? — Она разразилась визгливым смехом. — Такая-сякая, ха-ха! Стерва, да? Вот же стерва!
— Успокойтесь, Валерия Викторовна. — Холодные пальцы Красавина стиснули ее запястье. — На нас смотрят. Давайте по существу.
Составление протоколов, дача каких-то подписок и показаний — все это походило на какую-то бесконечную карусель, от кружения которой мешались мысли и путались слова. Народу вокруг собралось столько, что Валерии казалось, будто она находится на каком-то гулянии под открытым небом. Натянули желтые ленты, включили мощные светильники. Валерия не успела заметить, как стемнело и как были запущены в реку водолазы, но зато внимательно следила за тем, как они выбираются на причал, докладывая о результатах поисков. Машину подцепили и вытащили краном, но тела Самурая так и не нашли.
— Завтра продолжим, — пообещал Красавин. — Но, судя по всему, его унесло течением.
— Тут почти нет течения, — сказала на это Валерия.
— Это видимость одна.
— Видимость, — повторила она.
С этой ночи она больше не знала покоя и каждый день жила в ожидании расплаты за содеянное. Длилось это невыносимо долго.
Глава тридцать восьмаяЦена и плата
В июне, когда Юзовск побелел от тополиного пуха, Валерия пришла домой навеселе и заявила:
— Ну вот, девочки. Сбылась моя мечта, поздравляйте.
— Поздравляем, — сказала Вика, сидевшая за обеденным столом с пазлами. — А что случилось?
— Да, что случилось? — спросила Моника Карловна. — Встретила кого-нибудь наконец?
Неизвестно почему, но от ее вопроса у Валерии мурашки проступили на руках.
— Кого я могла встретить! — недовольно сказала она. — Опять ты за свое, мама! Сколько раз повторять: мне и без мужчин хорошо.
— И мне! — быстро сказала Вика. — Смотрите, у меня получилось. «Ледяное сердце».
— Какое сердце? — не поняла Моника Карловна.
— «Ледяное сердце», четыре. Это где она заморозила Землю, чтобы коронавирус не распространялся.
— Ну и мультики у вас!
Валерия подперла кулаками заметно округлившиеся бока.
— Эй! — громко произнесла она. — Про меня забыли? Почему не расспрашиваете, чему я так радуюсь?
Вид у нее уже был далеко не радостный. Такое часто происходит с людьми, ожидающими бурных сопереживаний от близких.
— Чему ты радуешься, мама? — послушно спросила Вика, рассматривая картинку, составленную из пазлов.
На ней была изображена тонкогубая принцесса с мелкими зубками и толстой косой, которая куда-то скакала по снегу на северном олене.
— Я миллионер, — ответила Валерия, падая на диван и раскидывая голые руки по спинке. — Сегодня пришли деньги от американца. Он сделал предоплату.
— Ты шутишь? — не поверила ушам Моника Карловна.
— Нет. Это правда.
— Ты отдала свою долю? Зачем? Раз она им так нужна, то они заплатили бы в два раза больше! В три!
— Вечно ты всем недовольна, мама, — произнесла Валерия в сердцах. — Если кому-то надо испортить настроение, то тебя вызывать нужно. Ты в этих вопросах настоящий специалист.
Моника Карловна поджала губы:
— Я просто рассуждаю рационально.
— Поздно рассуждать! «Ночная жизнь» продана! И у меня на счету больше миллиона американских долларов, ясно? Это все моя заслуга! Я одна этого добилась! Своей головой и вот этими руками. — Валерия растопырила пальцы. — Пусть кто-то после этого скажет, что я слабая женщина.
— Клуб тебе от папы достался, между прочим, — пробормотала Вика, разбирая пазлы и сгребая их в коробку.
— А потом тебе этот помогал… Как его? — Моника Карловна не слишком убедительно изобразила забывчивость. — Ах да! Николай! Этот разбойник с большой дороги!
И снова у Валерии побежали по коже мурашки.
— Праздновать будем? — спросила она с преувеличенной бодростью. — Здесь шампанское и всякая вкуснятина. — Она выставила на стол пакет с покупками. — Налетай! Пора стол накрывать.
За ужином она перебрала, смешав шампанское с бренди, а потом хлебнула то ли хереса, то ли мадеры. Спала плохо, перебарывая приступы тошноты. Комната кружилась и плясала, кровать несло по волнам, измученная Валерия, распростертая сверху, задыхалась и мечтала о стакане холодной воды, но сил встать и спуститься к холодильнику не было. Она сумела сделать это лишь на рассвете, вся больная и несчастная, как это уже не раз случалось с ней после обильных возлияний.
В последнее время она стала выпивать слишком много и чересчур часто. Этому нужно было положить конец. Женщина не первой молодости не может рассчитывать оставаться свежей и привлекательной, если злоупотребляет спиртным. Никто вообще ни на что не может рассчитывать в такой ситуации.
Открыв холодильник, Валерия схватила бутылку, свинтила крышечку и стала жадно пить, издавая булькающие звуки. Она все еще утоляла жажду, когда вспомнила, что, заходя в кухню, заметила что-то необычное.
Настораживающее.
Повернув голову, Валерия увидела, что окно открыто. Оттуда дуло. Озябнув в своей ночнушке, она обернулась.
Самурай сидел на диване, положив ногу на ногу. Левая половина его лица была деформирована и покрыта зарубцевавшимися шрамами, один из которых захватывал глаз, оттягивая нижнее веко. В правой руке Самурай держал пистолет с хоботком глушителя.
— Знаешь, что это такое? — спросил он, прикоснувшись пальцем к глушителю.
Валерия, потерявшая дар речи, кивнула.
— Ты правильно делаешь, что не кричишь, — похвалил Самурай. — Потому что иначе мне пришлось бы…
Он показал стволом на лестницу и выше, туда, куда она вела.
— Не надо, — быстро сказала Валерия.
— Как хочешь. Это от тебя зависит. Ты напилась?