Это извести сразило Марту, но то, что она услышала дальше, привело ее в шок.
— У Сезара начались неприятности. — Бруну порылся в вырезках и нашел нужную. — Смотри, что пишут: «Взрыв произошел из-за нарушений правил безопасности, а проводился он под личным руководством Сезара Толедо». Его компания начала терять заключенные контракты.
Тогда Марта вспомнила, что ее отец, который создал компанию и руководил ею иного лет, был очень недоволен зятем, пытался уговорить его уйти из компании, чтобы не компрометировать ее. Но Сезар не сделал этого, он боролся, изо всех сил доказывал свое право руководить ею.
— А ты знаешь, как он боролся? Вот; — Бруну поднес к ее глазам газету, — обрати внимание на дату, ровно два месяца спустя после взрыва. Те же газеты называют Сезара героем, поборником семьи, справедливости. И все это потому, что он выступил в суде против одного молодого парня, который убил свою жену и ее любовника. Знаешь, кто был этим парнем?
Марта вздрогнула всей телом. Она знала имя этого человека, но молчала, ибо не в силах была вымолвить и слова.
— Да, Марта, ты права. — Бруну не сводил глав с ее помертвевшего лица. — Парня звали Жозе Клементину да Силва. И твой муж воспользовался этой трагедией, чтобы выступить в героической роли борца с преступностью, чтобы Толедо-герой затмил Толедо-злодея, каким Сезар воспринимался после взрыва на шахте и гибели людей.
Марта не забыла, как вскипел, обезумел Сезар, когда, возвратясь с работы, застал Бруну у них дома, услышал его слова. Он опять стал говорить о своей борьбе за справедливость, о ненависти к убийце да Силва. Но Бруну даже не стал вступать с ним в беседу, счел это бесполезным, — в словах Сезара не было ничего нового, все та же старая пластинка двадцатилетней давности.
Бруну ушел, а взбешенный Сезар принялся обвинять его и в искажении фактов, и в подлоге, но едва взгляд Сезара упал на разложенные вырезки из газет, он сразу как-то сник. Последнее, что он тогда сказал Марте как самый главный аргумент против фактов Бруну: «Он просто хочет поссорить нас навсегда! Разве ты этого не понимаешь?»
— Слушай, Сезар! Двадцать лет назад ты оказался в очень непростом положении. Мы были женаты десять лет, а ты все стоял за спиной у моего отца, был его тенью. Я видела, что такое зависимое положение тебе невмоготу, и попросила отца передать компанию тебе в управление и, более того, дать ей твое имя: «Строительная компания Сезара Толедо»! Он из любви ко мне выполнил мою просьбу, но мы же знаем, что всем по-прежнему заправлял он. Я не отрицаю твоих сегодняшних заслуг. После смерти отца ты стал настоящим руководителем, компания процветала до этого последнего времени. Но тогда, двадцать лет назад, отец имел к тебе очень серьезные претензии. Для тебя не секрет, что отец считал тебя виновником аварии на шахте, да и вся газетная шумиха вокруг твоего имени очень вредила делам компании. А ты держался, старался изо всех сил доказать, что ты не таков, каким представляла тебя пресса. И вот тут случается это убийство. Посмотри на меня, Сезар, и скажи правду. Ты не воспользовался несчастьем Клементину, чтобы поправить свое ужасное положение? Я хочу знать правду!
И сейчас, спустя две недели после их разговора, Марта могла без запинки повторить все свои слова до единого. Потому что до сих пор не получила на них того ответа, который ждала.
Тогда он ушел от ответа, принялся обвинять Марту в предательстве... Марта не выдержала, поднялась и уехала к Бруну. Ей казалось, что он недоговорил ей много важного.
— Я не хочу ни в чем обвинять твоего мужа. Марта. Да и тебе не стоит так сразу подозревать его во всех тяжких грехах. Но я давно не могу избавиться от ощущения, что Сезар не совсем тот человек, за которого мы все его принимаем. Он не хуже, не лучше — он просто иной. Какой? Я не знаю…
— Я хочу разобраться...
И Марта разбиралась все дни и ночи напролет.
Но тогда, вернувшись от Бруну, она познала к себе Луизу и выслушала еще одно признание. Плача, Луиза поведала ей свою историю, как, узнав о взрыве на шахте и девочке-сироте, приехала в Риу-Негру, свой родной городок, нашла Анжелу в приюте и удочерила ее. Жили они тогда в доме сестры Луизы, а работать она пришла к ним. От Энрики она узнала, что в их университете есть специальные стипендии для сирот, и она приложила все силы, чтобы Анжела поступила туда. Там они и познакомились с Энрики.
На все вопросы Марты Луиза отвечала не задумываясь. «Почему ты молчала, что Анжела твоя ДОЧЬ?» «Боялась, что вы запретите сыну дружить с дочерью прислуги». — «Почему молчала Анжела?» — «Я запретила ей говорить об этом, хотя она порывалась несколько раз... Я так мечтала, что они с сеньором Эирики будут когда-нибудь вместе...» Слезы душили Луизу, говорить ей было трудно, и Марта прекратила допрос, но думать об этом не перестала.
Думать, думать... Марте хотелось закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы уйти от всех проблем, зажить по-старому, дружно и ладно.
Но все это в прошлом. Из их жизни исчезло самое главное — доверие, а без него рухнула и вся ее надежда на возрождение их жизни с Сезаром. Слишком много открылось ей за последнее время, открылась такого, что Марта честно призналась себе, что не знала человека, с которым прожила рядом более тридцати лет. Каждый ее шаг на пути познания Сезара давался ей кровью, но она уже ступила на этот путь и отступать была не намерена. Сезар открывался ей все с новых я новых сторон. Она смотрела на его заботливое лицо, обращенное к внукам, и вспоминала, как, придя на собрание учредителей Торгового центра, узнала, что десять процентов акций из сорока именных акций Сезара принадлежат Лусии. Марта допускала, что Сезар сделал такой подарок Лусии во время их бурного романа, но не могла простить ему того, что он скрыл это от нее. От Лусии же она узнала, что Сезар все-таки знал о завещании Лейлы. Как и предполагал Бруну, Лусия сказала ему о том, кто является наследником Рафаэлы. Марте было не важно, кто украл завещание, для нее имело значение лишь то, что Сезар вновь обманул ее. «Он обманывал меня всю жизнь. Куда ни копни — везде обман, обман, обман!»
И как ни старался Сезар всеми-способами разрушил стену, что упорно поднималась между ними, — все было напрасно. Более того, Марта заметила, какими напряженными стали отношения у Сезара с Александром. Как-то поздно вечером до нее донеслись их громкие голоса, а наутро они еле здоровались друг с другом.
Как уже повелось, за ответом она оправилась к Бруну. Тот честно признался, что Клементину и Александр были у него в гостях, и он рассказал им о своей поездке в Риу-Негру, показал привезенные газеты. «Что же сказал Клементину? — с замиранием сердца спросила Марта.
— А что тут скажешь? Сказал, что понял, наконец, причину той ненависти, с которой на него обрушился тогда Сезар. К сожалению, Марта, его вывод совпал с моим, хоти я ни словом не обмолвился о своих подозрениях. Я просто счел нужным показать им газеты. Просто предоставить факты. А выводы они делали сами.
— Какой же вывод сделал Александр? — Марта слышала, как где-то очень далеко тикают часы, шумят дети, но не на улице, а на другой планете. Для нее в эту минуту ничего не существовало, кроме ее вопроса и ответа Бруну. Бруну не спешил давать свой ответ. Она снова повторила вопрос.
— Он сначала согласился с Клементину... Но Сезар его отец, и он не может и не хочет верить, что он — подонок, способный на такую низость. Александр считает, что все надо еще раз проверить. И он прав. Марта, мы делаем выводы на основании газет да собственных представлений и мнений. Но это путь ошибочный. Нужны факты. Кстати, расскажи мне, пожалуйста, о своем отце. Ты сказала, что он погиб. Мне хотелось бы знать об этом подробнее.
— Отец был человеком цельным, решительным. Всего добился своим трудом. Очень хороший, очень справедливый человек. А погиб он в автокатастрофе. Вообще он отлично водил машину, любил сам сидеть за рулем. И машину знал отлично. Всегда держал ее в порядке. А тут оказалась какая-то неисправность с тормозами. Экспертиза, правда, ничего не подтвердила, но нам вся эта история казалась подозрительной.
— Лучший способ раскрыть преступление — подумать, кому это было выгодно.
— Что ты хочешь этим сказать? — Марта возбужденно заходила по комнате.
— Только одно: смерть твоего отца открыла Сезару путь к руководству компанией.
Марта не стала продолжать разговор, заторопилась, посмотрев на часы: они с Александром решили все-таки съездить к врачу, который наблюдал Сандру.
* * *
Здесь какое-то недоразумение, доктор Бауаби. Александр отказывался верить услышанному. Сандра никогда не была беременной! Не было никакого ребенка, как не было никакого выкидыша.
Он был потрясен и раздавлен. Она, его Сандринья, любимая и единственная, обманывала его на каждом шагу.
Зачем она врала мне, мама? — этот вопрос Александр несколько раз задавал Марте, пока они добирались до дома.
— Я думаю, что это лучше спросить у нее самой. Хотя ты должен смотреть правде в лицо: она лгала тебе с самого начала.
Александр не мог, не хотел верить матери, которая сидела, в кресле напротив него и плакала. Плакала от жалости к нему. Ему не было жалко себя, но мучительно больно в сознании укреплялась мысль, что вся его жизнь с Сандрой, безумная любовь, трепетное ожидание ребенка — мираж, рассыпающийся на глазах. Они сидели и ждали, когда вернется Сандра, чтобы задать ей один-единственный вопрос: «Зачем?»
Вошла Сандра, улыбающаяся, стройная, с маленьким рюкзачком за спиной. Она еще не знала, что сейчас рухнет их сказочный мирок. Но отступать было некуда. Марта сидела напротив и держала в руках температурный листок, о котором говорил доктор Бауаби и который доказывал, что никакого ребенка не было и в помине.
— Зачем ты врала мне, Сандра?
Она бросилась перед ним на колени, твердя, как заклинание:
«Любимый, прости!» Александр видел, что ее не лживы, видел, как она потрясена, он внимал объяснениям: «Хотела выбраться из нищеты, жить в роскошном доме!» — но ее слова, слезы, объятия отдавались у него в душе лишь тяжелой пустотой. Все рухнуло! И нет надежды, что им удастся еще что-то склеить. Он поднял ее с к