олен.
— Собирай вещи! Мы уезжаем отсюда. Спектакль кончился.
Сандра не спорила, просила лишь об одном: не возвращаться в прежнюю комнату, снять другую. Но Александр был непреклонен:
— Там наш дом, и мы будем жить в нем. Александр погрузил их нехитрые пожитки в машину, и вскоре они вносили их в подъезд дома в Бешиге. Соседки выстроились в ряд, наблюдая за происходящим. Сандра не спешила покидать машину, зная наперед все, что скажут се соседки. Она постаралась не задерживаться внизу и быстро прошмыгнула вперед, но это ее не спасло от злых языков: «Да, недолго задержалась в роскошном доме!», «Кому она там нужна, нахалка такая!», «Да ее просто выставили оттуда!»
Александр занес вещи в комнату и повернулся уходить.
— Ты бросаешь меня?
— Да, я ухожу, и не спрашивай меня больше ни о чем, Сандра. — Он, не обращая внимания на ее глаза, полные слез, не слыша ее вопля «Вернись! Вернись!», хлопнул дверью и выскочил в вонючий подъезд, спустился по грязной лестнице и выбежал на улицу.
Ноги сами принесли его к дому Бруну. Он поднялся по знакомой лестнице наверх и, войдя в мастерскую, совершенно обессиленный, прислонился к стене.
— Все кончено, Бруну. Вы все были совершенно правы. Я — слепец... — Он успокоился и рассказал другу о случившемся.
— Я не буду ее защищать, — задумчиво произнес Бруну, наливая гостю кофе, — скажу тебе лишь одно: она тебя очень любит.
— Любовь, построенная не обмане, мне не нужна. Я не могу любить человека, которому нет доверия. Мне туда нельзя возвращаться. Я ведь сейчас готов на все, и мне страшно, что не удержу себя в руках.
— Оставайся здесь, — Бруну указал на диван, — переночуешь. Утро вечера мудренее.
— Спасибо, но я лучше куда-нибудь пойду.
Утром Сандра прибежала к нему в контору, но он продолжал корпеть над бумагами, не поднимая головы, не отвечая ей. Вошла Лусия и, увидев Сандру, извинилась и заспешила обратно. Александр остановил ее и, впервые подняв голову, сказал:
— Сандра уже уходит, а нам нужно с тобой поговорить…
Целый день ему было не до работы, папки с делами лежали в стороне, а он все говорил и говорил. Сначала Лусия, потом зашедшая к нему Шерли (она уже все знала о случившемся) пытались хоть как-то смягчить его боль. Но он смотрел на этих милых женщин и думал о Сандре. Шерли сказала, что она пришла к Клементину и умоляла, чтобы отец просил за нее перед ним, Александром. Господи, она же так ненавидит Клементину, а тут сразу вспомнила, что он не отец! Александр не сомневался, что никогда Клементину не придет к нему вымаливать прощение для Сандры.
К вечеру он собрался и поехал вместе с Лусией в офис строительной компании. Он открыл дверь кабинета Энрики и замер на пороге: брат целовался с Селести. Девушка смутилось, заторопилась уйти. Но Энрики удержал ее: — от брата у него не было тайн.
— А вот для всех остальных каша любовь — тайна, — он хлопнул брата по плечу, стараясь вселить уверенность в том, что и у него, Александра, все образуется.
Счастливые лица брата и Селести так и стояли у Александра перед глазами, пока он дожидался окончания совещания. На этом фоне вся история с Сандрой выглядела еще более унизительной. Обида жгла ему сердце, и ум, обычно выругавший его, спасовал перед ней.
Он дождался окончания совещания и зашел к Энрики, ему очень хотелось поговорить с братом по душам.
— Все сломано, Энрики. Только теперь я понял, что не знаю о ней ничего, лишь то, что она сама говорила мне. Но веры ей больше нет.
— Не сгущай краски! Просто сейчас ты на все смотришь как сквозь увеличительное стекло. Да, она обманула тебя. По глупости, но не со зла. Она, конечно, чокнутая, твоя Сандра, но она любит тебя, а ты любишь ее. Все еще любишь. Не сбрасывай это со счетов. Вам надо спокойно объясниться.
Объясниться! Александр вспомнил, что сегодня, вечером они приглашены на торжественный ужин к Бине. Сандра наверняка будет там. Как не хотелось ему тащиться в дом Диолинды, встречаться со знакомыми, но Александр преодолел нежелание. Напряжение, не покидавшее его весь день, он решил снять в первом попавшемся кабачке, выпив несколько рюмок коньяка. Внутри потеплело, и железный обруч, сдавливавший сердце, ослабел. Ему стало легче.
Он пришел к Диолинде, когда ужин уже окончился, и все гости столпились в гостиной. Александр взял рюмку и стал искать глазами Сандру. Она стояла рядом с каким-то незнакомым мужчиной. Сандра тоже увидела его и что-то зашептала на ухо своему спутнику. Тот вразвалку подошел к Александру. От него разило перегаром
— Это ты, что ли, ее муж? А знаешь, кто я? Тот, кто замещал тебя в Рио во время медового месяца. Твоя жена — отличая девка, только вот хочет от меня непонятного... чтобы ты ее ко мне приревновал.
— Врешь! Ты все врешь, — завопила Сандра. Александр кинулся и схватил его за грудки.
— Заткнись! — Кровь прилила ему к вискам, он, не помня себя, кинулся сначала на незнакомца, потом замахнулся и ударил Сандру по лицу. Он не видел, как расступились гости, и в центре круга оказались он и Сандра с разбитым лицом.
… Он очнулся в незнакомой комнате. Открылась дверь, и на пороге возникла женщина, освещенная лучами утреннего солнца. Он не сразу узнал ее. Но она подошла ближе, присела на кровать и положила руку ему на лоб.
— Лусия… — Он вращался к ней и заплакал. — Моя жизнь кончилась.
— Нет, дорогой мой. Вся образуется, боль пройдет, вот увидишь. Вся будет хорошо...
Глава 12
Глаза Клементину сияли, как только видели сияющую раскрасневшуюся от хлопот Клару. А значит, сияли они постоянно, потому что он буквально ГЛАЗ с нее не сводил. И Клара, поймав его восторженный любящим взгляд, отвечала таким же преданным и любящим. Оглядывая красиво расставленные столики, вазочки с цветами, гирлянды цветных лампочек, словом, все их нарядное, новенькое, будто с иголочки, кафе. Клара удовлетворенно шептала:
— На этот раз нам все удастся, Жозе!
— Дай-то Бог! — опасливо отвечал он. — Денег-то в6ухано сколько! Страшно подумать!
Без денег Бины они, конечно же, не подняли бы такое многотрудное дело. Но без удивительной энергии Клары они бы не потратили эти деньги так разумно и с таким замечательным результатом.
— Вот увидишь, что будет твориться у нас на открытии, — пообещала она, заметив цепким хозяйским глазом, что хорошо бы повесить еще зеркало, тогда цветы будут смотреться эффектнее, и занавески нужно подобрать другие, тогда освещение станет теплее и мяче. — Множество видных людей соберется! Толпа народу!
— С каких это пор видные люди стили посещать кафе во дворе приемного пункта металлолома? Ты совсем замечталась, моя девочка, — с ласковой усмешкой сказал Клементину.
— Все дело в рекламе, — твердо ответила Клара. — А рекламу я беру на себя.
Клементину недоверчиво взглянул на свою возлюбленную, но возражать не стал: в рекламе так в рекламе. Между тем, Клара увидела еще один непорядок в своем образцовом хозяйстве — печальные глаза Шерли — и сердце у нее защемило. Ну и прохвост этот Адриану! Исчез неведомо куда и слова не сказал! Только зря растревожил ангельское сердце! Ох, она ему и выдаст, когда он явится! Она не сомневалась, что он явится, и готовилась всыпать ему по первое число. И кому, как не ей, ему всыпать, если она знала его с детства, и всегда он был обаятельным и непредсказуемым. Сколько от него родители натерпелись! Никогда не знали, чего ждать. Вертопрах! Бродяга! Видеть в канун их общего праздника милую, добрую Шерли такой печальной было свыше ее сил, и она ласково окликнула ее:
— Шерли! Шерли!
Слегка припадая на больную ногу, девушка заспешила к ней. Да, она прихрамывала по-прежнему, но теперь уже не казалась подбитой птицей, она расправила крылышки и училась летать. Клара не могла не отметить, что после встречи с Адриану Шерли стала совсем по— иному двигаться — она поверила в себя, в свою женскую привлекательность, — еще бы! — она даже танцевала... Нет! Клара не позволит, чтобы эта встреча обернулась для Шерли адом, чтобы девушка вновь сжалась и стала тенью, бесплотным ангелом.
— Адриану нет, но он оставил тебе любовное послание, — улыбаясь, сказала она.— Мы уже можем выйти, они все остановили.
— Кто? — не понял Клементину. — Что? Куда?
Глаза Шарли удивленно раскрылись и заблестели.
— Сюрприз, — важно ответила Клара. — Сейчас мы все выйдем на кафе, вы пройдете несколько шагов и обернетесь только тогда, когда я скажу. Вы же хотели узнать, как Адриану назвал наше кафе?
Оба молча кивнули, как малые лети, и послушно вышли.
Клара повернула выключатель, и тут же брызнули снопы разноцветных лучей. Клементину и Шерли обернулись. Всеми цветами радуги сверкало и переливалось название кафе. «Шерли» — вот как оно называлось.
— Видишь, Адриану возвещает всему миру, что любит тебя, — смеясь, сказала Клара.
Рассмеялась и Шерли. И все-таки как ей хотелось, чтобы Адриану был сейчас вместе с ними! Но тоска, что так больно сжимала ее сердце все эти дни, куда-то улетучилась, и вместо нее поманила белыми крыльями надежда.
— Отлучаюсь по делам рекламы, — лукаво заявила Клара и, помахав на прощание, исчезла за воротами. Ей пришла в голову гениальная, как она считала, мысль. За помощью она обратится к Анжеле. Пусть Анжела не любит Клементину, но она любит Клару и никогда не откажет в ее просьбе. А кто, как не Анжела, великий мастер устраивать всевозможные презентации? У нее, верно, целый журналистский корпус пол рукой, раз о каждом организованном ею мероприятии появляются, чуть ли не колонки в самых разных газетах.
Адрес был выбран точно. Анжела приветливо встретила Клару, и в ответ на ее рассказ об открытии их кафе и просьбу посодействовать с прессой выдала целый список имен и телефонов.
— Обзвони, они охотно придут, — с улыбкой скала Анжела. — Это проверенные люди, и я всегда прибегаю к их помощи.
— Спасибо, — от души поблагодарила Клара подругу и отправилась звонить.