… Ближе к вечеру в голове Ивана окончательно прояснилось, и фантастические видения сменились сонным равнодушием. Николай предложил прогуляться вокруг дома, они выбрались наружу и закурили, стоя на выложенном цветной плиткой дворе. Пятнистый пес носился вокруг огромными скачками. Николай затянулся, присел на корточки:
– Прости, майор, но я вам не помощник.
– О чем ты говоришь? – не понял Иван.
– Не смогу я. Семья не пустит. Люди. Земля. Не подумай, что я боюсь.
– О чем ты, не могу понять.
– О том. Ты думаешь, Сато меня ради подарка разыскивал? Плохо ты азиатов знаешь. Нужен я им.
– Кому им?
– Японцам. Что-то им грозит. Боец им нужен из русских. Для чего – не знаю.
– Понятно. Сато уже знает о твоем отказе?
– Конечно. Он сразу все понял. Другой бы плюнул на все, и уехал. А ему нельзя лицо терять. Вежливость.
Блинов затушил окурок о чугунный фонарь, стоящий в центре двора, закинул в ящик для мусора. Солнце закатилось за горизонт, и небо осветила огромная багряная полоса.
– Майор, а может, ты?
– Что я?
– Попросись вместо меня. Ты нормальный мужик, справишься.
– С чем? – Иван поплотнее запахнулся в ватник.
– Кабы знать. Я думаю, для охраны. Киллер вряд ли им нужен. Ко мне они с этим бы не пошли.
Внезапно из расположенного у ворот сарайчика раздался хриплый крик.
– Что это? – забеспокоился Иван.
– Не поверишь. Павлинов себе завел, не знал что они так орут. Держу в сарае. Собака их гоняет – загляденье. Так что, поможешь Сато вместо меня?
– Я бы не прочь, да как тебе сказать, долго не протяну на автономии.
– Денег, что ль нет?
– Ага.
Блинов рассмеялся, хлопнул Ивана по плечу:
– Не обижай. Денег дам. Мафия бессмертна, а русская и подавно!
Закончишь с делами, приезжай ко мне. Кирпичный завод надо восстанавливать, молокозавод строить, дорогу до райцентра вести.
– А кто на молокозаводе работать будет? Твои алкоголики?
Блинов покачал головой.
– У меня беженцы живут с Кавказа, мусульмане. Вообще не пьют. У них документов нет, я их от милиции отмазал. Сыр варят, я продаю. Без них моим коровкам давно бы каюк пришел. Люди есть, земля есть, власть сюда не лезет – живем. Денег хватает. Кстати, вот тебе на расходы, Москва деньгу любит.
Иван пытается осмыслить, имеет ли он право брать такую толстую пачку:
– Погоди, куда мне столько?
– Бери, бери, – убеждал Блинов, – это наши деньги, русские. У Сато не бери, ты все-таки офицер.
От реки медленно подошел Ёшинака:
– Курим? Беседуем?
– Беседуем, Сато-сан, – ответил Копылов, – Николай просит меня тебе помочь.
– Судьба, – произнес Сато, – я и сам об этом думал.
– Что нужно делать?
– К началу мая быть в Москве. Потребуется прикрыть очень серьезных людей.
Вечер. Деревня погружается во тьму. Тьма приходит со стороны леса, подкрадывается по зарослям вдоль реки, заползает на улицы и в дома. Николай спускается в подвал, заводит там генератор. Вспыхивают яркие фонари во дворе, прожекторы освещают периметр забора. Тьма отсечена, остановлена на границе владений князя, но она не побеждена, она затаилась и ждет своего часа. Гости вновь сидят в зале, освещенном свечами, да мерцающим пламенем камина.
Александра приносит кофе, разливает по маленьким фарфоровым чашечкам. Снова обмен вопросительными взглядами, опять ощущение недосказанности, тайны. Хозяйка, право же, фантастически хороша. Она рассказывает, как бегает на лыжах по зимним полям, что хочет открыть в селе спортивную школу. Сато смотрит на висящую на стене винтовку, хозяин дома отсекает его немой вопрос, кладет руку на плечо Александры. Иван постепенно догадывается, но не может окончательно оформить опасную мысль.
– Вам не бывает здесь страшно одним? – издалека начинает он.
Хозяин дома смотрит, снисходительно улыбаясь. Сато видит железные тиски неизбежности, определяющей жизнь в этих лесах. Такая жизнь не для людей со слабой волей.
Хозяйка смотрит печальными глазами:
– Я боюсь только одного. Если это мужичье опять получит власть. Представьте, сколько они натворят, вымещая на таких как мы, свои обиды.
Из полутьмы появляется пес, кладет голову на колени хозяйки, смотрит на нее спокойными печальными глазами. Тонкая рука перебирает гладкую шерсть, собака пытается лизнуть языком. Сато потягивает кофе. Огонь вспыхивает ярче в глубине камина.
… От Вышнего Волочка двое ехали поездом. Под стук колес Ёшинака рассказывал Ивану:
– Одной древней реликвии пришло время снова двинуться в путь. Соберутся мастера из Китая и Японии. Будут решать, как с ней поступить.
– Будет драка? – Иван в темноте вглядывался в лицо собеседника.
– Не думаю. Мой мастер предчувствует опасность с другой стороны. Реликвией хотят завладеть силы зла. Если это случится, плохо будет всем.
– В чем моя роль?
Ёшинака улыбнулся:
– Ты только не смейся. Мне было поручено найти лучшего бойца в России. Им будешь ты.
– Выбор очень случаен. Есть сотни людей сильнее меня, – усмехнулся Иван.
– Ничего, у нас еще есть целых два месяца. Будем готовиться.
… В большой квартире Гэндальфа почти все пространство занимали разбросанные там и сям детали компьютеров. Сотни пиратских компакт-дисков с программами заполняли коробки, полки, валялись на полу. Диски коварно грозили свалиться на голову, несколько десятков, подобно камикадзэ норовили скользнуть под ноги гостей.
Сам Гэндальф сидел перед огромным компьютерным монстром, собранным из разнообразных устройств, обладающим расширенной памятью и уникальным быстродействием. Большинство рабочих элементов стояли без защитных кожухов, кучи проводов змеились в жутком беспорядке – Гэндальф постоянно что-то совершенствовал.
На экране монитора светились странички Общества Евангелических Технологий.
Гэндальф объяснял Котееву и Синицыну, как функционирует система Евангелического Общения:
– Большинство ваших собеседников на страничках интернета – полная виртуальность. Все эти Мбамбы из Сенегала, Сулейманы из Бахрейна, Элизабет из Англии. Их просто не существует в природе. Это программы, причем не самого высокого уровня. Как только сложность вопросов превышает их возможности, они заявляют приблизительно следующее:
– “Давайте поговорим о Евангелии.”
На колу мочало, начинай сначала.
Синицын недоуменно смотрел на Гэндальфа:
– Тогда не понимаю, кому все это нужно?
Гэндальф комфортно откинулся в кресле:
– Вся система – грандиозное прикрытие. Цели его мне пока не совсем ясны, но кое-какие выводы сделать могу. За многими виртуальными персонажами вашей сети следит некто Третий. Иногда он вытесняет программу-собеседника, и берет разговор под свой личный контроль. Я кое что сделал, и теперь могу его отслеживать, – Гэндальф пощелкал клавишами, и радостно воскликнул:
– Есть! В настоящий момент Третий обрабатывает некоего В. Т. Иванова из Казани. Заметьте, как тонко он выявляет его тайные страхи. Конечно же, разговор о ночных кошмарах.
Типичный прием. Потом предложит помечтать. Будет выявлять сверхценные идеи. Так он находит рычаги воздействия. Теперь этот В. Т. крепко влип.
– Неужели? – засомневался Котеев.
– Там, – Гэндальф показал рукой в экран, – не дураки сидят. Допустим, ты патриот Нечерноземья, Хакасии, и т. д. Разговор с тобой начнется приблизительно так: “Сегодня во время молитвы мне привиделись благодатные горы Нечерноземья”, или сады Хакасии, например. Девяносто процентов на это клюнет. Захват внимания осуществлен, дальше используются устрашающие рычаги воздействия, обыгрывается тревожность, мнительность.
– Не понимаю, а зачем все это?
– Затем. Наш друг Иванов через пару лет может стать депутатом. Не он, так другой. А на них на всех тут полная раскладка – что любит, чего боится, о чем думает. Управляемость.
Синицын задумался:
– Послушай, Гэндальф, а можем мы свои контрпрограммы запустить?
– Не советую. Меня в любой момент могут засечь. Как только полезем в эти сети серьезно, нас всех накроют. Ресурсов у них больше, нам не совладать.
– Так что же нам делать?
– Сеть – это только один уровень реальности. Есть еще два: реальность повседневности и астрал. Там нас мегабайтами не запугаешь.
Синицын помолчал, что-то прикидывая про себя.
– Спасибо, Гэндальф! Насчет астрала у нас специалисты есть. В рутинной реальности мы вообще можем Хаггарда на счетчик поставить. Есть у меня пара идей. Но может быть, кто-то сможет и на уровне сети нам помочь?
Гэндальф ненадолго задумался:
– Вообще-то есть у меня один человек.
Часть вторая
Волх и Горыныч
Глава 22
Продолжение приключений Мэтью Хаггарда. Андрей Михайлович Студеникин становится психоаналитиком.
Мэтью несколько дней не появлялся в своем офисе, который располагался на территории института Недр Земли. Синяк на лице две недели цвел всеми цветами радуги, и был прекрасно виден даже под темными солнечными очками. Голова болела и кружилась, в памяти нередко происходили кратковременные провалы. Первые дни он с трудом мог даже подняться на ноги, и Екатерина ухаживала за ним, как за больным ребенком. Постепенно отдых и хорошее питание благотворно отразились на его здоровье, и Мэтью решил, что может вновь приступить к своим евангелическим трудам. Он нацепил на нос большие темные очки, одел широкую черную шляпу, и храбро вышел на улицу. Катерина отпустила его с легким сердцем:
– Иди. Все будет хорошо. Если бы что было не так, нас бы обоих уже давно грохнули.