И тогда Хуанди вновь применил совершенно особенное оружие. Он изготовил огромный барабан из шкуры гигантского чудовища, плавающего в Восточном море. Когда по барабану ударили палочкой, сделанной из самой большой кости бога грома, которого тоже пришлось убить во имя конечной победы, раздался звук, который было слышно дальше, чем за пятьсот ли. Ужасные звуки повредили что-то в летательном механизме Чию, и тот повалился на землю. Теперь Инлун властвовал в небе без помех. Он перебил с воздуха большую часть ползающих братьев Чию, но и сам получил повреждения. После этой битвы он потерял власть над дождями, и стихии полностью вышли из-под контроля Хуанди. Но даже эта ужасная цена не была достаточной.
Чию призвал к себе на помощь племя великанов куафу, живших далеко на севере. Теперь, когда все магические средства ведения войны были израсходованы, огромные размеры и сила великанов склоняли победу на сторону войск Чию. Хуанди пришлось опять отступать: ведь его войска не имели металлического оружия, а Чию вооружил великанов мечами и алебардами.
В этот момент среди свиты Желтого императора появилась небесная фея Сюань-нюй. Она обучила императора способам ведения войны, и с тех пор Хуанди всегда расставлял войска в таком порядке, что победить его было невозможно. Кроме того, фея открыла императору залежи медной руды на горе Куньушань, и научила изготовлять бронзовое оружие.
Теперь войска Хуанди могли на равных бороться с медленно ползающим Чию и ужасными великанами. Войско мятежников было разбито, а самому Чию отделили голову от туловища, и закопали в разных местах.
Тун Чжао помолчал, несколько раз глубоко вздохнул, и добавил:
– После этой битвы боги разрушили лестницы, соединяющие Небо и Землю. Теперь уже ужасные существа вроде Чию не могли попасть в Поднебесную. Это было хорошо, но к сожалению, обитатели Земли тоже не могли теперь попасть в другие миры. С этих пор войны велись при помощи стратегии и металлического оружия, секреты управления стихиями были утеряны. В древних книгах сказано: ”с тех пор меч императора мог резать нефрит”.
… Первую ложку лекарства Хаггард слизнул с явным отвращением. Ему было уже все равно. Он понял, что его миссия в России позорно провалилась, что он не в силах даже самостоятельно сохранить собственное здоровье, не то, что работать секретным агентом. Он постоянно оказывался второстепенной фигурой в чужих играх – даже здесь, среди самых простых людей, не имеющих денег, известности, и правительственной поддержки. Хаггард был вынужден признаться себе, что он действительно неудачник, жалкая ничтожная личность.
Хаггард прислушался к своим ощущениям. Среди всей этой боли и горечи он неожиданно для себя почувствовал что-то незнакомое, приятное и сладкое, обладающее густым и очень сложным ароматом. Он ковырнулся в банке, и съел еще одну ложечку лекарства. Боль уходила. Тело сразу стало мягким, тяжелым и теплым. Мозг заливали медленные волны тепла, сознание растворялось, таяло в этих волнах.
Екатерина с удивлением смотрела, как на щеках Хаггарда появился легкий румянец, лицо расслабилось, освободилось от сжимающей гримасы боли. Мэтью проглотил еще пару ложек меда, и заснул.
… Хаггард шел, и видел себя как бы со стороны. Сначала дорога вела его от автобусной остановки по проселочной дороге, с обоих сторон которой стояли низкие кособокие домики – деревянные, почерневшие от времени. Деревня быстро закончилась, и он уже шел по полю, где росли высокие травы, цвели яркие цветы, меж которыми во множестве летали гудящие пчелы.
Затем он оказался на узкой тропинке, которая спускалась с невысоких, растрескавшихся от жаркого солнца гор в небольшую долину. Долина шла между двумя горными отрогами, по ней бежала река, несущая свои прозрачные воды к морю. В том месте, где река добегала до лазурной морской воды, стояли ряды белых многоэтажных домов. С высоты приморский город был виден, как на ладони, и Хаггард поспешил вниз, постепенно спускаясь в долину. Вокруг росли тысячи и тысячи розовых кустов, их аромат наполнял огромное пространство между горами и морем. Привлеченные этим ароматом, миллионы пчел перелетали от цветка к цветку. Около сотни легко одетых детей собирали розовые лепестки в огромные корзины, и тонкие детские ручки умудрялись не потревожить ни одной занятой своим важным делом пчелы. Взрослые подхватывали полные корзины, и закидывали их в старенькие смешные грузовики. Хаггард хотел было подойти поближе, желая спросить дорогу, но неожиданно вновь оказался в совершенно ином месте.
Теперь старая разбитая дорога вела его круто вверх, вдоль стремительно несущейся горной реки. Стояла жара, похоже, был уже полдень, но солнце едва доставало своими лучами дна узкого и глубокого ущелья, по которому шел Хаггард. По краям дороги росли высокие и тонкие серебристые тополя, изредка попадались раскидистые восточные платаны. Склоны гор и берега речки заросли густым колючим кустарником, но колючки были нипочем для босоногих мальчишек, бегающих здесь и там, и ловящих голыми руками мальков форели.
Хаггард выбрался на относительно ровное место. Дорога заканчивалась на маленьком пятачке, где стояла огромная чинара, дающая прохладу и тень. Легкий ветерок едва шевелил серебристые листы на ее вершине. За площадкой начиналась узкая кривая улица, карабкающаяся в гору меж низких закопченных домов с плоскими крышами.
Под чинарой, на лежащем на земле огромном стволе дерева, сидели около десятка старых мужчин. Черные папахи, черные начищенные сапоги, ряды орденских планок на вытертых черных пиджаках. Прищуренные глаза, гордо выпрямленные спины, белые бороды, традиционная одежда, украшенная тусклым серебром.
Хаггард подошел ближе, старики, как один вынули из карманов старинные часы-луковки, и посмотрели на время, а потом недоуменно уставились на Мэтью.
– Почему со стариками не здороваешься? – возмущенно задышал ему в ухо невесть откуда взявшийся молодой человек в синих спортивных штанах и куртке, расстегнутой на голом теле.
– Салам! – выдавил из себя Хаггард. Старики расплылись в улыбках, одобрительно закивали головами, закрывая и пряча в специальные кармашки свои раритетные часы.
– Вуаллейкум ассалом! – ответил один из них, – далеко путь держишь?
– Сам не знаю, – растерялся Хаггард, и вновь неведомая сила затащила его в другое, также незнакомое место.
Между высоких, заросших темным и грозным лесом гор, блестела гладь голубого озера. Озеро было настолько большим, что плывущий по нему пароход показался Хаггарду маленькой букашкой. Хаггард сделал вдох, и изумился. Воздух был наполнен таким густым хвойным ароматом, что Мэтью показалось, что через легкие он весь пропитывается силой и здоровьем. Он медленно пошел вперед, ступая по мягкому хвойному ковру. Скоро небо над его головой закрыли могучие кедровые сосны, и озеро пропало из виду. Но он уверенно шел вниз, незнакомым доселе чутьем угадывая тропу. На полпути к озеру он наткнулся на небольшой палаточный лагерь, стоящий на маленькой, залитой солнцем полянке. Вещи были вытащены для просушки, и свободно валялись вокруг палаток.
– Здорово, браток, – обратился к Хаггарду небольшого роста бородатый мужчина, греющий на солнце белое пузо, – кедровый орех покупать будешь? Есть сорок мешков! Рыбой не интересуешься?
– Ничего не хочу, – Хаггард махнул рукой, – меня сила куда-то тащит. Превратился я в перекати-поле, дерево без корней!
– Тогда оставайся с нами! Живи без паспорта и прописки, по бичевым законам. Тут все есть. Мать природа нам все дает, кроме чая и сигарет!
– Я не курю, – отмахнулся Хаггард, и погрузился в глубокий сон, обещающий полное выздоровление.
… Трое китайцев жили в Москве уже неделю, но так и не встретились с академиком. Быстрицкий каким-то образом разузнал, что встречи с ним ищут не официальные ученые, а представители мафии, и категорически отказывался встречаться. Академик был превосходно законспирирован, описаний внешности и фотографий у китайцев не было, а собирать информацию на столь деликатную тему было небезопасно – мало того, что институт все еще охранялся вневедомственной охраной, так кругом шныряли боевики русской мафии, делившие территорию с научным учреждением. Эти люди тоже могли доставить китайцам значительные неприятности.
Фу Мин был в восторге от мудрости старого ученого, которого было невозможно выследить по интернету:
– Академик очень хитер! Подумать только, он совершенно не использует компьютеры в своей работе. Это значит, что его система секретности почти абсолютна. Нельзя влезть в сеть, нельзя перекатать информацию с диска, вообще не ясно, как ее искать! Мне кажется, что нам придется дорого заплатить за его консультацию!
– А может, у старика просто денег нет? – предположил Ван Шен, рассеяно слушающий своего друга.
– Денег нет? Не смеши меня! Он и без них прекрасно обходится. Старик воткнул свой щуп в землю рядом с Кремлем, имеет лабораторию в самом центре России, держит руку на пульсе, образно говоря. Он использует только собственное оборудование, не тратится на лицензионные продукты, его технология уникальна! Зачем ему пускать пыль в глаза, это совершенно другой уровень! Без всякой шумихи, просто одним звонком, он может пригласить к себе нескольких коллег из мировой элиты – совершенно бесплатно. Они все – его друзья! Он может использовать ресурсы военных заводов – там руководят его однокашники, в разведке и дипкорпусе служат люди, с которыми он выпил не один и не два литра водки!
Тун Чжао повернул голову:
– Да? А об этом ты как узнал?
– Расколол наших людей, сотрудничавших с Советской Россией. В Пекине сохранились кадры, завербованные еще Блюхером!
Тун Чжао рассмеялся:
– Тогда им должно быть за девяносто! К тому же, выпускникам школы Вампу советы не очень-то доверяли. Если хочешь знать, лучшим учеником Блюхера был Чан Кайши!