”Вероятно, эффект анаболиков” – подумал Вэй, и задал программу стимуляции. Показатели эмоциональной сферы на индикаторе переместились из желтого в красный сектор.
”Эмоция гнева избыточна. Продолжать стимуляцию?” – вспыхнуло предупредительное табло с вариантами выбора.
Вэй пожал плечами.
”Деньги заплачены, отказа клиент не примет” – он сделал вдох, и щелкнул на надписи ”Продолжить”.
Саймона затрясло. Сквозь звуконепроницаемое окошко было видно, как он бьется и скрежещет зубами. Чжоу Вэй выждал положенные две с половиной минуты, прибавил напряжение и изменил форму импульсов. Человек за окном стал выгибаться, широко открывать рот. Из двенадцати индикаторов уже восемь горели в красном секторе, в зеленом не осталось ни одного.
Необходимо было выждать еще две с половиной минуты для частичной адаптации. Чжоу старался не глядеть через окно. Когда пришло время, он взглянул, убедился, что человек жив, и включил программу гиперстимуляции. Чтобы разработать эту программу, доктору пришлось до смерти забить током несчетное количество крыс, кошек и змей. Уже в Америке он сумел добыть несколько крокодилов, и ценой их гибели довел свои разработки до конца. Теперь эта программа, неизвестная в широком научном мире, работала над энергиями биополя Саймона. Пошли импульсы по системе верх-низ – ноги-позвоночник.
Из-за окна донеслись глухие крики.
Чжоу Вэй следил за экраном прибора. Желтые огоньки вспыхивали соответственно раздражению точек человека. Схема была очень четкой, и Вэй прекрасно видел, в какую точку тела приходится очередной удар. Через несколько минут энергетические потоки достигли максимального предела, и доктор переключился на программу упаковки. Огоньки на схеме забегали по дуге – началась прогонка по малому небесному кругу. Поля энергии наполнились, и Вэй вновь перешел на разгон меридианов. Когда огоньки импульсов перешли на конечности, что-то пошло не так. Доктор всмотрелся в схему. Ошибка! У человека – энергетический профиль пресмыкающегося? Вероятно, загрузился файл из экспериментов над животными. Ох, из-за этих экспериментов он и не может работать в контакте с официальной наукой. А мафия привозит к нему зверье, и забирает трупы. Тех же крокодилов потом продают в рестораны. Он пощелкал мышью, пытаясь перезагрузить данные Саймона. Компьютер упорно рисовал странное существо с маленькой головой, когтями и жестким гребнем над позвоночным столбом.
Доктор выглянул в окно и замер. Саймон медленно освобождался от своих оков.
… Сначала лопнули ручные фиксаторы. Потом не выдержали замки на ногах. Саймон снял поясные ремни, и, не обрывая электродов, вышел на середину комнаты. Борясь с сериями сокращений, он вытянул вперед длинные передние лапы, изогнулся, и заревел. Звуконепроницаемое окно лопнуло.
… Саймон подъехал к территории бывшей городской свалки, и начал медленно пробираться между стоящими вокруг машинами. Наконец он сумел припарковаться, закрыл дверь машины, вылез на твердую землю, и огляделся.
Насколько хватало глаз, вокруг были только автомобили. Сразу за огромной автостоянкой начинались геометрически безупречные ряды ”караванов” – прицепов-фургончиков, в которых жили обитатели этих мест. Прямо по асфальту были проложены электрические провода, трубы водопровода и канализации. Ряды фургончиков поднимались вверх по холмам, на горизонте упираясь в бесконечную свалку старых автомобилей. Саймон потянулся, надел солнцезащитные очки, и посмотрел в противоположную сторону.
Там под лучами солнца блестел огромный океан, несущий к Лос-Анджелесу темные воды арктического течения. В море, вдоль берега стояли тысячи белоснежных яхт – в три, а иногда и в четыре ряда. Жаркое солнце уже хорошо прогрело воду, и пляжи заполнились миллионами людей. Тысячи и тысячи самых красивых в Америке тел. Культуристы, серфингисты, любители пляжного волейбола. Красавицы и красавцы, ожидающие приглашения на киностудии.
Саймон почесал голову и направился к своему фургончику, в котором жил уже больше десяти лет. Его ”караван” находился довольно близко от входа – все-таки Саймон был здесь старожилом. Подходя к дому, он поднял с земли выброшенную кем-то газету. На первой странице крупным шрифтом была набрана сенсационная новость:
”Новое преступление китайской мафии. Убийцы разорвали свою жертву на части.”
Только зайдя внутрь, и опустившись в мягкое надувное кресло, Саймон понял, что китайского доктора Чжоу Вэя больше нет.
Саймон с грустью прочел сообщение о ужасной трагедии в салоне “Красный дракон”. Он привязался к китайскому доктору Чжоу Вэю, привык к регулярным сеансам стимуляции.
“Жаль, такие люди уходят”, – он взял телефон, и набрал номер аэропорта. Удивительно, но билет на его имя действительно был заказан. Саймон потянулся.
”Да, хорошо погулял. Помню, пил с вьетнамцами, потом вроде был у Большого Майка, потом – ничего не помню”. Саймон зашвырнул телефон в кресло, упал на низкий диванчик. До вылета были еще сутки, и он хотел только одного – выспаться.
Глава 41
Ракшас в Недрах Земли.
Во время перелета Саймон успел сделать множество важных дел. Во-первых, он трижды вычистил зубы и отполировал ногти на руках. Во-вторых, он пригубил несколько рюмок неплохого французского коньяка и посмотрел видеофильм. В-третьих, он прочел документы, которые люди Дэниэла сунули ему перед самым вылетом.
Среди документов были данные фотосъемки, сделанные со спутника-шпиона, описания местности, сделанные со слов агентов, схемы и карты Москвы. Несколько страниц были посвящены описанию внешнего вида и качеств искомого предмета – коллекционного нефритового диска. Саймон всегда подозревал, что миром правят шизофреники, но теперь он окончательно в этом убедился. Посылать такого специалиста, как он, чтобы выкрасть заурядную китайскую безделушку! Да таких полно в любой сувенирной лавке Чайна-Тауна. Он продолжал смеяться, над Дэниэлом, когда листы бумаги, которые он держал в руках, неожиданно стали сворачиваться трубочкой, темнеть, и наконец рассыпались в пепел. Это было слишком!
Вонючий пепел запачкал его лучшие светлые джинсы, купленные еще в 1992-м, после поездки в Никарагуа! Саймон жутко обозлился, пошел в туалет, застирал свои штаны прямо в раковине. Вновь надев их на себя, он гордо вернулся в салон. Меж тем самолет давно пересек Атлантику, и летел над Европой. Последовала промежуточная посадка в Париже, обед, а затем они вновь взлетели, взяв курс на Москву. Саймону надоело бездействие, и он около часа тупо сжимал в своих ладонях тугой резиновый эспандер. При пересечении границы России эспандер порвался, и Саймон в очередной раз завалился спать. Проснулся он только на подлете к Москве.
Посадка произошла без происшествий, но было видно, что пилоты спешили не зря – небо обложили густые грозовые облака, и ранний вечер на глазах превращался в темную ночь. Жуткая мгла наползала со всех сторон, и только тонкие лучи закатного солнца пробивались под этот страшный грозовой фронт.
Саймон быстро обнаружил в толпе встречающих своего человека, и через десять минут синий микроавтобус вез их в самый центр Москвы. Начался дождь. Саймон довольно усмехнулся. Он любил непогоду. Все его самые удачные задания проходили на фоне урагана или дождя. Буря – вот его настоящая стихия. Он расстегнул свою сумку, и начал переодеваться прямо в салоне. Его любимый стиль – черный кевлар. Мягкая, легкая, почти невесомая броня. В этих перчатках можно без страха хвататься за лезвие бритвы, не говоря о ноже. Легкие ботинки со спецподошвой – выдерживают взрыв противопехотной мины. Тонкий жилет не защитит от автомата, но пистолетную пулю удержит легко. Впрочем, судя по словам агента, автоматического оружия у противника нет.
– Надо торопиться, диск уже попал в руки русских, – сообщал ему агент, – похоже, он снова начал менять хозяев!
Саймон понял, что и этот человек тоже сошел с ума. Он явно говорил о предмете, как о разумном существе, обладающем собственной волей.
– Мы держим все под контролем, но конкуренты тоже не дремлют. Японцы собрали несколько сильных парней. Они еще попортят нам нервы. Хорошо еще, что китайцы вышли из игры. Они благоразумно обменяли диск на некие услуги. Они считают, что если диск начал свое движение, остановить его уже нельзя. Это нам на руку. С японцами ты должен справиться.
Агент включил противотуманные фары, и сбавил скорость. Видимость уменьшилась до нескольких метров – вода лилась потоками, по крыше и стеклам барабанил крупный град. Потоки воды лились поверх асфальта, машины не ехали, а плыли, поднимая вокруг себя тучи брызг.
Саймон молчал, глядя на сплошные потоки воды, текущие по стеклам. Подраться с японцами – это мило, по крайней мере реально. Ахинея насчет мистических свойств диска его не интересовала. Есть работа, есть оплата. Все остальное – ерунда. Агент едва успел просветить его насчет митинга недовольных вкладчиков, как оказалось. что их путь уже закончен. Саймон вышел из машины, пробежал несколько метров под проливным дождем, и ворвался в проходную института Недр Земли. Он мог бы и не спешить, но почти двенадцать часов в самолете… Перед серьезным делом ему было нужно размяться.
… Котеев получил несколько чувствительных ударов, толпа зомби сбила его с ног, на нем повисли, повалили на землю. Противников было слишком много, и они сразу начали топтать его ногами. Котеев успел лежа ответить, даже вывел нескольких зомби из строя, но остальные продолжали лезть на него. Первый ужас прошел, и Сергей экономно расходовал каждое мгновение своей готовой оборваться жизни. Время стало вязким, мир стал размываться, вместо слитного движения мозг давал серии выхваченных тут и там стоп-кадров.
Сергей лежит и отчетливо видит, как сразу несколько конечностей движется к его голове. Его мозг полностью осознает все перемещения вокруг, и выбирает оптимальный ответ. Он убирает голову, одновременно нанося двумя ногами удар в живот крупному мужику. Тот медленно заваливается назад, раскинув руки, и увлекая за собой еще около пяти человек. Расчищается немного свободного места, Котеев пытается встать, но еще несколько атакуют сзади и с боков. Он пропустил всего пять ударов из одиннадцати, но голова уже кружится, и теплая соленая кровь наполняет рот. Чистое сознание, полное присутствие, абсолютное переживание момента, и – никакой боли… Над головами мелькают палки, блеснуло зеленое бутылочное стекло…