вились прямо на замершую Лютицию.
Лютиция проснулась под звездами, на откинутом назад сиденье автомобиля.
Глава 45
Саймон решает принять участие в боях без правил.
Полет из России занял не так уж и много времени. Саймон опять много и добросовестно спал. Возвратившись в Лос-Анджелес, он решил сначала закинуть диск в сейф Большого Майка, и только после этого направиться в Центр Информационной Безопасности:
”Дэниэл – жуткий скупердяй, еще придумает какую-нибудь пакость!”
Он взял свою машину со стоянки, и погнал к Майку. Добытый потом и кровью диск, похоже стоил больших денег, и он предпочел понадежнее спрятать сокровище. Лучшего места, чем сейф Биг Майка, в Лос-Анджелесе не было.
”Что творится вокруг, ничего не понимаю, факин шит!” – ругнулся он, и крутанул ручку радио. Впрочем, скоро все стало ясно и без пояснений диктора. Лос-Анджелес перенес еще одно землетрясение. На дорогах суетились рабочие в оранжевых куртках, группы спасателей восстанавливали поврежденные коммуникации, домовладельцы меняли фасады своих домов. Двигаясь в очередной пробке, Саймон в течении двадцати минут наблюдал, как хозяин роскошного особняка менял облик своего жилища. Рабочие разбирали стены швейцарского домика, и на тот же остов навешивали гипсокартонные панели с нарисованными на них тяжеловесными каменными плитами. Жужжали электроотвертки, на мощный каркас крепились новые декорации. Рабочие быстро перетаскивали огромные пенопластовые блоки, и средневековый замок рос на глазах.
Металлическая река вновь тронулась, и Саймон оторвался от зрелища. По краям дороги здесь и там происходила масштабная смена бутафории. Великий город создал величайшую киностудию, прославился благодаря кино, и сам превратился в величайшую в мире съемочную площадку. Иллюзия постепенно вытесняла и растворяла в себе остатки реальности. Неудивительно, что этот город не может разрушить никакое землетрясение. Замок из картона и пенопласта – просто одна из миллионов быстро меняющихся декораций в этом умопомрачительном городе. Саймон вдруг необыкновенно остро почувствовал, что реальность бытия растворяется в этом городе великих иллюзий. Он поймал себя на мысли, что хочет поговорить об этом с психоаналитиком.
Впрочем, к реальности его успешно вернуло крепкое рукопожатие Большого Майка.
– Хай!
– Привет, Большой Брат!
– Рад видеть тебя, Саймон! Стал миллионером?
– Как раз еду получать свою долю. Майк, я оставлю у тебя бутылку вина и пару сувениров?
– Нет проблем, оставляй. Можешь закинуть вино в холодильник! Кстати, возьми ключи – мои ребята перепрятали твой фургон.
Саймон закидывает свои сокровища в сейф, хватает ключи от фургона, бьет Майка по рукам, и вновь мчится к машине. На ходу он успевает оценить, что качалка его приятеля совершенно не пострадала, даже стены не покосились. Он вновь за рулем, и медленно выбирается из потревоженного города. Его сердце пело – он ехал забирать свои деньги!
Уже на дальних подступах к Центру Саймон почувствовал недоброе. Он прекрасно знал это чувство близкой опасности, когда невидимая рука мягко хватает и выкручивает солнечное сплетение. Что-то было не так. Впереди него катились, поднимая клубы пыли, два тяжелых грузовика. ”На всегда пустынном шоссе? В день и час моего приезда? Поправка на пробки. Камуфляжные цвета?” Саймон медленно остановился, осторожно развернулся, и медленно-медленно покатил обратно. Его руки тряслись, пот заливал глаза. В зеркале заднего обзора он видел большой столб пыли на том месте, где еще недавно проехали тяжелые грузовики армейского спецназа. Он всегда чувствовал, что гадкие правительственные агенты побоятся использовать киллера – одиночку. Они будут готовиться вот так – сорок против одного. Слава Господу, что произошло землетрясение, и снайперы с пулеметчиками застряли в пробках в Большом Лос-Анджелесе!
Саймон еще раз возблагодарил бога за то, что надоумил его принять должные меры безопасности. Вернувшись в город, он быстро избавился от машины, и меняя автобусы, добрался до места, где Майк спрятал его фургончик. Фургон был заново перекрашен, номера были другие, но безупречно подошедший ключ доказал Саймону, что он не ошибся. Он открывает дверь, бросает на столик стопку журналов и газет. Большинство номеров рассказывают о произошедшем землетрясении. ”Прочту потом!”
”Теперь внутрь, – руки сами тянутся к тайнику, – Ага! Сверток на месте!”
Саймон сворачивает самокрутку с травкой, выхватывает из холодильника пиво, щелкает пультом телевизора
”Опять реклама!” Диктор на экране возбужденно расписывает прелести и невероятную крутизну ”Боев без правил”. Саймон знает эти бои. В глаза не бить – это еще понятно. Не бить в пах – это все-таки правило. Не душить локтевым сгибом – это уже издевательство. Он посмотрел на цифры призового фонда: “Хм, неплохо…” Саймон потянулся к телефону:
– Относительно соревнований. Я желаю принять участие. Страховка? Конечно, тысяча долларов, – не вопрос! Обязательно, да, я знаком с условиями. Мой адвокат? Я сам подпишу контракт!
Саймон кладет трубку, откидывается в кресле, закуривает. Трава помогает расслабиться – других способов он не знает. Саймон становится мягким, чутким, впитывающим этот мир, принимающим его в себя, смакующим и пьющим этот прекрасный мир, эту жизнь, этот дым, это дыхание… ”Отдыхающий дракон. Благоприятна встреча с великим человеком. В поступках нельзя быть опрометчивым. Кто ждет конца света, не должен боятся поединков”.
Саймон раскрывает свою любимую книгу – предсказания Нострадамуса, читает наугад: “Повелитель в золотой клетке, лев страдает от раны в глаз. Три великие державы столкнутся в схватке в Адриатическом море. Знамя с западным львом и зеленое знамя ислама развеваются рядом. В Италии рыбаки поймают в сети морское чудовище. Огонь с неба уничтожит большой город, гнев султана обратится в сторону Европы”.
Саймон закрывает глаза, но огненные буквы пророчеств продолжают появляться перед его внутренним взором:
“Восточный дракон встает на задние лапы. Море поглотит громадный город, построенный на песке. Человек из-за океана нанесет скрытый удар. Чужак среди чужаков покинет свою родину навсегда”.
Саймон улыбается. Пророчества продолжают рождаться в его голове. Впрочем, это только его мысли. Маловероятно, чтобы в его голове появилась информация, переданная извне, от другого человека. Саймон не верит в телепатию. Никто не может вложить свои мысли в чужую голову.
– “А как же Бог?” – огненные буквы вновь появляются перед его глазами, грохочут прямо в голове, вызывая глухие раскаты, подобные раскатам грома, падению камней на заоблачных горных перевалах..
Саймон не верит в Бога. “Если Бог есть, то он явно не всемогущ. Он круто придумал с Солнцем и планетами, но с человеком он явно облажался. Да что человек! Все существа, все звери, только и делают, что жрут друг друга. Нет, наш мир не совершенен!”
– “Дурак ты, Саймон!” – вновь загораются перед его взором огненные буквы. Саймон закрывает и открывает глаза, но буквы не исчезают. Они продолжают плясать перед его глазами, упрямо лезть в мозг.
– Все, хватит! – Саймон берет в руки газету, пытается сосредоточится на чтении. Огненные буквы проецируются на газету, горят прямо поверх мелкого черно-белого текста…
Саймон недовольно поводит головой, морщится. Где-то пахнет паленым. Черт, спокойно посидеть с газетой нельзя! Саймон откидывает голову. ”Вроде, на кухне все выключено, может быть, у соседей?” Саймон замечает тонкую струйку дыма, поднимающуюся к потолку. Запах гари все сильнее. Он в ужасе переводит глаза на газету. Бумага начинает дымится!
– Это не от анаболиков! – Саймон быстро тушит газету, и со всей силы зажмуривает глаза.
– “Что, не слабо?” – раздается в его голове громовой голос, и снова огненные буквы извиваются и пляшут перед глазами.
– Не слабо! – шепотом соглашается Саймон.
– “Тогда сиди и вникай хорошенько,” – голос звучит чуть тише, проникая в его мозг минуя уши, прямо в черепную коробку. Перед глазами вновь зазмеились огненные слова:
– “Приходит время великих испытаний. Кто прольет много крови, потеряет разум. Победа не достанется никому. Кто не убивал, тот не разочаруется”.
– Типа как мне теперь не стоит в боях участвовать? – пролепетал Саймон.
– ”Дурак! Иди своим путем. Делай, что должен! И забудь пока наш разговор!”
Саймон открывает глаза, глядит на потолок. У него в руках скомканная газета.
”Черт, опять сигарету уронил! Надо держать себя в руках. Стареем, стареем!” О чем он только что думал?
– Ах да, бои! Неплохой призовой фонд. Все хорошо, но где взять тысячу долларов? Придется идти на поклон к большому Майку.
Глава 46
Лютиция видит Город.
Лютиция шла по длинному темному коридору. Шаги глухо резонировали, похоже, под ногами тоже была пустота. Со всех сторон каплями сочилась вода. С потолка свисали натеки сталактитов, по стенам шли вертикальные желобки и канавки – вода и строила, и разрушала каменную пещеру. Скоро призрачный источник света остался далеко позади. Стены сузились, пришлось ползти, обдирая кожу. Иногда узкий ход шел почти вертикально вниз, иногда поднимался, и ползти вверх было еще тяжелее.
Ход стал совсем тесным. Лютиция просунула одну руку вперед, прижала плечи. Камни давили на грудь, было тесно и трудно дышать. В самом узком месте что-то обхватило ее средний палец. Похоже, это было большое кольцо, скорее даже перстень. Лютиция поправила его, и снова поползла вперед.
Наконец, она вывалилась на освещенное открытое пространство. Свет шел сверху, из пролома в потолке пещеры. Когда свет упал на нее, она увидела большой перстень на своей правой руке. Она сделала шаг, другой… Правая рука стала обрастать кольчужной перчаткой. Тонкие серебряные кольца появились и на плече, груди, покрыли ее всю с головы до ног. Пещера расширялась. Лютиция взглянула на правую руку. В ней сиял светлым пламенем меч. Серебряный шлем на голове претерпел несколько трансформаций, маска закрыла лицо, соприкоснулась с пластинами доспеха. Превращения не прекращались. Она уже не могла взглянуть на себя, сквозь прорезь маски был виден только яркий свет.