– “И в самом деле, есть разница”, – подумала она, подавая пленному чашу.
Мужчина взял ее дрожащими руками, пригубил, трясущейся рукой протянул старику. Тот не шевельнулся. Еще один щелчок кнутом – и чаша падает на землю. В полете остатки воды разлетелись облаком сияющих брызг. Варвары засмеялись. Лютиция повернулась к ним, сняла шлем. Облако золотых волос взлетело над ней, заблестело на солнце, медленно рассыпалось по плечам. Лютиция рванула меч:
– Я герцогиня фон Зонненберг, прочь с дороги!
Федераты попятились.
Пленник с восхищением смотрел на женщину.
– Я нравлюсь тебе? – Лютиция искала повода безболезненно кончить его жизнь.
– Да. Вот мы и стали братьями по воде, – произнес пленник, принимая грудью погружающийся в него меч.
Глава 47
Лютиция находит старого вождя.
Неделя после землетрясения была для Лютиции сумасшедшей. Ее буквально разрывали на части. Землетрясение прогнало скуку и апатию обывателей, и все спешили поделится своими впечатлениями, обсудить свой испуг и последующее поведение. Все ее старые клиенты жаждали поговорить с ней, да вдобавок через интернет записался еще добрый десяток новых. Она работала круглые сутки, и двадцати четырех часов ей не хватало. Вымотавшись за неделю до полного изнеможения, она приказала себе отдохнуть. И вновь какая-то непонятная сила потянула ее в прерии на границе с Мексикой…
Лютиция тащилась на своем джипе по полному дерьму, которое только по недоразумению кто-то назвал дорогой. Милях в сорока к юго-востоку текла Колорадо, видимо поэтому пейзаж слегка оживляла чахлая растительность, но колючек и сухих веток все же было больше, чем листвы. Высматривая путь между невысоких сыпучих холмов, Лютиция заприметила мираж, удивительно походивший на бензоколонку конца тридцатых годов. При ближайшем рассмотрении мираж и впрямь оказался бензоколонкой, чем-то похожей на декорацию из фильмов о цивилизациях, переживших ядерную войну. У Лютиции было достаточно бензина, она хорошо представляла себе дорогу, но что-то заставило ее притормозить. Она смотрела на невзрачную местность, и не могла отделаться от ощущения, что видит мираж. Она смотрела на ржавые агрегаты бензоколонки, прогнившие скелеты грузовиков, растрескавшийся и наполовину засыпанный песком асфальт. Ее вновь захлестнуло чувство, знакомое по снам, чувство ранее виденного, ощущение тайны, волшебства, миража. Внутренний голос заставил ее надавить на сигнал. Рев ее автомобиля ударил по ржавым листам железа, раскатился по равнине, между невысокими холмами и кактусами.
Вокруг не было никого. Лютиции пришлось около минуты непрерывно сигналить, прежде чем из жестяного сарайчика, стоящего в нескольких метрах от бензоколонки, к ней подошел человек. Человек был очень и очень стар. Его длинные седые волосы, небрежно заплетенные в засаленные косички, спадали на плечи. Кожа старика была морщинистой и темной, глаза глубоко посажены, и имели характерный для коренных обитателей Америки косой разрез. На старике была старая черная шляпа, ее огромная тень закрывала лицо до подбородка, и от этого он казался еще древнее. Рубашка когда-то имела, вероятно красный цвет, но ныне могла сойти и за бордовый, и за хаки. Судя по внешнему виду, человек последние десять лет не имел контактов с цивилизацией.
– Бензоколонка работает? – поинтересовалась Лютиция.
Старик непонимающе посмотрел на нее, собрал морщинистое лицо в гримасу, попробовал высказаться, но смог только виртуозно сплюнуть на колесо.
Бензоколонка все-таки оказалась миражом.
– Ты живешь здесь? – закричала как можно громче Лютиция.
– Не надо орать! Я вождь! – старик гордо развернулся на каблуках, и нетвердой походкой отправился обратно в сарай.
Лютиция хлопнула дверкой автомобиля, и бросилась за ним. Колючки мгновенно вцепились в носки, какой-то острый шип пропорол кроссовок, не задев, к счастью подошву.
– Послушай, вождь, я хочу поговорить с тобой. Ты наверно многое можешь рассказать о нагвале и пути силы, – начала Лютиция.
– Путь силы я указываю белым людям по понедельникам, в Сан-Анхелио. Это стоит три бутылки текилы и коробку сигар. Сегодня не понедельник. Текила и сигары еще не кончились. Ваде кон диос! Проваливай, белая женщина, не тревожь вождя! – индеец грубо отпихнул Лютицию, и продолжил свой путь, изредка спотыкаясь о кочки, покрытые засохшим чаппаралем.
– Послушай, вождь, если у тебя избыток текилы, я могу дать несколько долларов! Сбережешь на черный день, когда белым людям надоест слушать твой треп про путь силы!
– Белые люди глупы. Когда им надоест слушать про путь силы, я прочту наконец этого недоумка Кастанеду, и буду рассказывать им про нагваль! Или о забытых культах Кецалькоатля, хотя у него такое сложное имя! Я предпочитаю называть его ”Коатль”, так мне проще. А еще я люблю рассказывать про Виракочу – колдуна в сандалиях и белой одежде, но только по понедельникам!
А доллары мне не нужны. Отнимет еще кто-нибудь! А моя текила всегда при мне!
Лютиция начала заводиться. Она три дня каталась по пустыне, рискуя напрочь сжечь свою кожу, так, что никакой крем не спасет, а этот недостойный потомок краснокожих (единственный, кто не пьян в стельку и не бросается на нее с желанием немедленно изнасиловать), отсылает к приемному дню! Единственному в неделе! Как будто он губернатор! Или президент!
”Ты профессионал, возьми себя в руки, найди позитивный выход!” – приказала себе она.
Ситуация перестала злить ее, она поняла, что впервые за много недель встретила наконец, нормального человека, и рассмеялась!
– Прости меня, вождь! – радостно извинилась Лютиция–Чимальман, – ты не должен на меня сердиться!
Старик передвинул жвачку в другой конец рта, и изумленно уставился на упрямую белую скво.
– Что тебя смешит, белая женщина? – он гордо поправил шляпу и засаленный шейный платок.
– Ничего. У меня есть то, что тебе понравится больше текилы.
– Наркотики? Это не для меня. Убирайся, пока я тебя не пристрелил!
Вождь снова пошел вперед, стараясь не упасть в заросли кактусов.
– Я не это имела в виду, – оправдывалась Чимальман, – просто у меня есть чистая вода, хороший кофе, горелка и кофеварка…
Вождь развернулся налево кругом, одновременно беря под козырек.
– Разве я не сказал сеньоре, что уже пять лет живу один, без жены? Каждую сиесту я сижу, курю, и мечтаю о маленькой чашечке крепкого, горячего, ароматного кофе! И вот уже пять лет, как я не держал в руках этого божественного напитка! Растворимая баланда, которую продают из автомата в Сан-Анхелио, конечно не в счет!
Сеньора сказала правду? Она не обманывает старого вождя? У нее и вправду есть кофе?
– Конечно, – ответила Лютиция, возвращаясь к машине, и доставая оттуда свой рюкзак.
… Они с вождем сидели в старых скрипучих креслах, застеленных плетеными индейскими накидками с геометрическим узором, беседовали, и пили горячий и крепкий кофе, заваренный Лютицией – Чимальман. Над их головами слабый ветер лениво трепал толстое брезентовое полотнище, когда-то давно закрывавшее кузов армейского грузовика, а теперь служившее старому вождю подобием веранды. Ноги они закинули на железный бак, в котором старик, по его словам, когда-то хранил воду. Теперь бак якобы протек, и годился только как подставка для ног. С точки зрения Лютиции, бак и сейчас можно было использовать, правда не для хранения воды, а в качестве самогонного аппарата, но она вежливо умолчала об этом наблюдении.
– Хороший кофе, – старик улыбался и раскуривал длинную сигару устрашающих размеров.
– Я вижу, вождю нравится курить, – заметила Чимальман.
– Да, – отозвался вождь, с удовольствием закуривая, и выпуская под брезентовый потолок первое кольцо дыма.
– Однако, такая сигара стоит около ста баксов, – рискнула предположить Чимальман.
– Проклятые янки! Только ”купи”, ”продай”, да ”сколько стоит”! – обиделся старик.
– Я не к тому. Видать вождь не только рассказывает белым про путь силы, наверное он еще и работает где ни будь?
– Забудь о работе. Сиеста – время для сна, кофе, и разговоров. О чем ты хотела меня спросить, добрая сеньора?
Лютиция поняла, что мистика пустыни растаяла, как дым, и что не сегодня она получит ответ на все свои вопросы.
– Я хотела поговорить с тобой о легендах твоего племени, о твоих богах. Помнишь ли ты, откуда твои предки пришли в этот край, где они жили раньше. Но теперь это не слишком интересует меня, – призналась Лютиция.
Вождь затянулся еще пару раз, и неожиданно для самого себя, начал рассказывать. Он говорил медленным речитативом, иногда переходя на шепот, иногда возбуждаясь, и прикладываясь к бутылке текилы. В такие моменты он вскакивал, начинал метаться вокруг бака для самогонной воды, жестикулировать, изображая в сценах события, о которых шел его рассказ. Лютиция слушала, незаметно включив портативный диктофон.
Глава 48
Рассказ старого алкоголика, индейца племени чероки, почему-то считающего себя Вождем. Подземная железная дорога в действии.
– Слушай меня, добрая сеньора, и запоминай хорошенько. Давным-давно, когда Техас еще был самостоятельным государством, когда Санта-Анна еще не стал генералом мексиканской армии, когда шестизарядные револьверы только появились на этом свете, вся земля между Мексикой и Техасом принадлежала индейцам. Индейцы жили не хорошо, не плохо, кочевали вокруг холмов в поисках сочной травы, воевали друг с другом, и иногда с белыми, и не думали менять свою жизнь и свои обычаи.
Но было среди них одно племя, которое совершило невиданное. Это было мое родное племя. Это было племя чероки. Люди племени чероки послали разведчиков в страну белых, на восход солнца, туда, где они и сами жили когда-то. И разведчики целый год кочевали по стране белых, и великие перемены увидели они на той земле. И многое поразило их, и вот что рассказывали они, сидя в вигваме великого вождя: