Место твое впереди — страница 24 из 60

И все же фашистам не удалось сломить сопротивление наших людей. Все их атаки были отбиты.

К вечеру бой затих. В наступившей тишине гитлеровцы снова — в который раз! — кричали в громкоговорители:

— Русс, сдавайся в плен!..

Наши батальоны экономили боеприпасы, огонь по немецким громкоговорящим установкам не открывали. В то время, когда отвратительно звучал гнусавый голос фашистов, коверкавший русские слова, кто-то из красноармейцев вдруг запел: «Вставай, проклятьем заклейменный...» Песню подхватили по цепочке, и скоро по всей круговой обороне зазвучал могучий пролетарский гимн — «Интернационал».

«Это было поразительно и величественно! — вспоминал потом комиссар Чанбарисов. — Даже фашисты были потрясены. Все кругом затихло, будто вымерло. Только эхо далеко разносило волнующие душу слова:

Это есть наш последний

И решительный бой.

С Интернационалом

Воспрянет род людской!

20 августа вечером Смекалин с Чанбарисовым принимают решение выходить ночью, на широком фронте, мелкими группами просачиваясь сквозь оборону противника.

Всех людей разбили на три группы. Первую группу возглавил коммунист старший лейтенант И. А. Подурец, комиссаром в ней был старший политрук С. Н. Горбунов. Командиром второй группы являлся лейтенант Козлов, комиссаром — политрук Н. Б. Бондаренко. Третью группу возглавили капитан Ф. В. Смекалин и старший политрук Ш. X. Чанбарисов.

Все легкораненые вошли в группы прорыва. Эвакуацию тяжелораненых обеспечивали команды носильщиков и подразделения прикрытия. Команды возглавили политрук Н. Я. Оськин и военфельдшер Г. П. Анфилов.

Ночью батальоны начали бой. Схватки носили ожесточенный, но скоротечный характер. Действовали главным образом штыками и гранатами. Прикрывались пулеметным огнем. Лейтенант Степаненко связками гранат заставил замолчать два немецких дзота. Пересунько штыком прикончил нескольких фашистов. Старший лейтенант Кононенко с группой бойцов внезапно ворвался в окопы врага, сея в них панику.

Прикрывая отход своей группы, Кононенко был тяжело ранен, но продолжал вести огонь. А когда кончились патроны и фашисты приблизились к нему, Кононенко предпочел смерть плену.

Все мы — командир, комиссар бригады, работники штаба и политотдела — были в эту ночь на передовой, готовые прийти на помощь нашим людям, пробивающимся из окружения. Батальоны вырвались из кольца! Эта весть молнией облетела все наши подразделения.

В 2 часа 21 августа я встретил Смекалина и Чанбарисова, секретаря парткомиссии при политотделе Леушина и группу бойцов, мужественно сражавшихся в окружении. И теперь, много лет спустя, я как будто вижу перед собой их изможденные лица. Тогда они настолько ослабели, что многие без посторонней помощи уже не могли добраться до тылов бригады.

Еще несколько дней группами и одиночками выходили бойцы и офицеры из окружения.

Мы радовались каждому человеку и с щемящей болью в сердце вспоминали тех, кто не вернулся.

* * *

В лесу под кронами угрюмых елей собирались бойцы и командиры — герои только что закончившихся боев в условиях окружения.

Кто-то запел:

Бьется и тесной печурке огонь...

Песню, полюбившуюся воинам, сразу подхватили и тут же перефразировали:

Ты сейчас далеко-далеко,

Между нами болото Сучан.

До тебя мне дойти нелегко,

А до смерти четыре шага.

Много теплых слов я услышал тогда о политработниках. С особой гордостью и любовью говорили бойцы о Чанбарисове, своем комиссаре.

Через несколько дней командир бригады Зиновий Саввич Ревенко и комиссар Иосиф Михайлович Куликов провели разбор двухнедельных боев.

— Командование 11-й армии, — сообщил Ревенко, — считает, что бригада выполнила поставленную перед ней боевую задачу.

Высокую оценку боевых действий бригады дал и представитель Генерального штаба Красной Армии, находившийся у нас несколько дней. В Архиве Министерства обороны СССР сохранился подписанный этим представителем Генштаба беспристрастный документ. В нем, в частности, говорится: «133-я отдельная стрелковая бригада за период данной операции с 30 июля по 20 августа 1942 года поставленную перед ней боевую задачу выполнила.

Отсеченные батальоны в обороне, несмотря на тяжелые условия, в которых им приходилось вести бои, своей стойкостью и упорством, своими решительными действиями сковали до двух немецких пехотных дивизий. И это сделали они в наиболее ответственный момент, когда 11-я армия имела задачу своим центром уничтожить узлы сопротивления в районах Васильевщина, Туганово.

Выход стрелковых батальонов из окружения, учитывая все трудности создавшейся обстановки в отрезанных частях, считаю единственно правильным решением командира и комиссара бригады. Если бы батальоны продолжали вести оборонительные бои с противником в условиях повседневного сужения кольца окружения, отсутствия питания и боеприпасов, это могло бы привести к их уничтожению противником в ближайшие один-два дня. Управление частями бригады хорошо осуществлялось на протяжении всего периода боев»[9].

Целую полосу подвигам воинов нашей бригады посвятила фронтовая газета «За Родину».

Мы по праву гордились отвагой и стойкостью наших воинов, высокой оценкой их подвигов. Большая группа участников боев получила награды Родины. Орденом Красного Знамени были награждены Ф. В. Смекалин и Ш. X. Чанбарисов.

У капитана Смекалина в те дни произошло еще одно радостное событие в жизни: он был принят в члены ВКП(б). Офицером стал Евдоким Антонович Удовиченко — ему присвоили звание младшего лейтенанта. К великому сожалению, этот замечательный человек и храбрый воин вскоре погиб. Мне принесли его партийный документ, пробитый пулей, и орден Красного Знамени, которым он был награжден. Вспоминая о гибели коммунистов на фронте, об их партбилетах, пробитых вражескими пулями, не могу не привести строки известного поэта Леонида Первомайского:

И долго я молчал над ним, пробитым

Горячей каплей вражьего свинца, —

Над этой книжкой, что в бою открытом

Лежала возле сердца у бойца.

Залитая кровью кандидатская карточка Евдокима Удовиченко навсегда запала в мою душу.

И все же нас сильно огорчали потери людей во время выхода из окружения. Что-то мы недоделали. Не оказало нам помощи и командование 11-й армии. Не радовало положение дел и на нашем Северо-Западном фронте. Летнее наступление желаемого успеха не принесло. Перерезать встречным ударом рамушевский коридор и ликвидировать демянскую группировку врага не удалось.

Конечно, в условиях болотисто-лесистой местности, при отсутствии хороших дорог, вести боевые действия было нелегко. И все же воины фронта не только защищали оборонительные рубежи, но и нередко сами переходили в наступление, сковывая силы противника, лишая его возможности перебрасывать свои дивизии в район Сталинграда и Северного Кавказа, где в то время развернулись бои огромного масштаба.

В зимних боях в составе 133-й бригады мне не пришлось участвовать. 13 декабря 1942 года она была выведена во второй эшелон. Предстояли организационные изменения. Боевой путь бригады на Северо-Западном фронте заканчивался.

Новое назначение, новые друзья

На исходе декабря 1942-го я был назначен начальником политотдела 55-й стрелковой дивизии, входившей в состав нашей 11-й армии. Новое назначение и радовало, и волновало, и тревожило...

В путь, к штабу дивизии, я тронулся в канун Нового года. Еду верхом на лошади со своим ординарцем Алексеем Мусатенко. Не торопим коней. Мысли еще позади, в 133-й бригаде. Вспоминаю тех, с кем жаль было расставаться. Свижусь ли я еще с боевыми друзьями, с которыми воевал?

Говорят: «С глаз долой — из сердца вон». Нет, несправедлива эта пословица, по крайней мере, для фронтовых побратимов. Вот и теперь, через сорок с лишним лет, живут в моем сердце чудесные люди, с которыми навсегда подружился в 133-й бригаде. С некоторыми из них вижусь на встречах ветеранов Северо-Западного фронта. Вместе мы поем песню Матвея Блантера и Михаила Матусовского:

Рощи, одетые в золото,

Реки, пройденные вброд,

Наша военная молодость —

Северо-Западный фронт.

Вместе поднимаем мы молча бокалы в память тех, кто погиб героем на пути в Берлин.

И поныне не выбыли из строя те, кого судьба сохранила от пули и смертельной болезни. Мой близкий друг, Шайхулла Хабибуллович Чанбарисов — доктор исторических наук, профессор, много лет был ректором Башкирского государственного университета. Теперь он на пенсии и увлекся изучением истории университетского образования в нашей стране. Иосиф Михайлович Куликов — генерал-майор запаса. Трудится в народном хозяйстве. Борис Львович Айзен — журналист.

Однако далеко же я забежал вперед. Вернусь в 1942-й. Кони протопали мимо хорошо знакомой нам, обильно политой кровью высоты Огурец. А вот и командный пункт 55-й стрелковой дивизии.

Представился командиру дивизии Герою Советского Союза полковнику Николаю Николаевичу Заиюльеву и его заместителю по политической части полковнику Никифору Викторовичу Шведову.

Со Шведовым мы просидели весь вечер. Он рассказал о боевом пути дивизии, ее командирах и политработниках, рядовых коммунистах.

55-я родилась еще в гражданскую войну. Она имела славные традиции героических боев. Участвовала в освободительном походе в Западную Белоруссию в 1939 году. Затем дислоцировалась в Брестской крепости. Незадолго до войны была отведена в город Слуцк. Первый бой с фашистскими захватчиками дивизия приняла 24 июня сорок первого юго-западнее Барановичей, в районе населенного пункта Миловиды.

Несколько месяцев дивизия вела тяжелые оборонительные бои и понесла большие потери. В начале сорок второго дивизия сформировалась заново и прибыла на Северо-Западный фронт. Под Рыкалово, Большими Дубовицами и на болоте Сучан она нанесла огромный урон эсэсовской дивизии «Мертвая голова». В боевом пути дивизии, изданном политотделом, указывалось, что только за период с 28 ноября по 10 декабря 1942 года дивизия уничтожила 1395 гитлеровских солдат и офицеров, захватила 6 станковых и 16 ручных пулеметов, большое количество винтовок и других трофеев.