– Из сенбернаров? – уточнила Степанова. Она терпеть не могла разговоры об исключительности.
– Да будет тебе. Отлично понимаешь, о чем я, – рассердилась Архипова.
– Понимаю, понимаю… О проблемах разведения малинуа…
– Тань, ну что прицепилась, – одернула Степанову Леля.
– Правда, он такой… европейский.
– Какой? – не удержалась Степанова.
– О господи. Да будет тебе известно: народы и культуры имеют свои типические черты. Перестань стебаться.
Архипова разозлилась еще больше.
– Молчу… – Степанова откинулась на спинку стула.
– Говорит, что у него предки из Чехии. Давно в Россию приехали. И впрямь, у него что-то такое… Например, лицо удлиненное, череп вытянутый.
– Ну, допустим, яйцеголовость – это еще не признак европейства, – хмыкнула Полякова.
– Что?
– Ну, вытянутая форма черепа бывает и у африканских народностей.
– Леля, ты можешь серьезно говорить? – повернулась к ней Степанова. – Речь идет о важных вещах.
– Каких? – удивилась Полякова.
Степанова махнула на нее рукой и обратилась к Архиповой:
– Ты скажи, как все прошло? Хорошо? Как он в постели?
Архипова так растерялась, что покраснела. Сказать ей было нечего.
Молчание нарушила Полякова:
– Так. Надо водочки выпить. Под моего карпа в самый раз.
Она по-хозяйски полезла в буфет и достала бутылку. Разлила по «мензуркам». Подруги чокнулись и выпили.
– Ох, – вздрогнула Архипова, – теплая. Противная.
– Зато язык развязывает, – намекнула Степанова.
– У нас ничего не было! – выдохнула Архипова.
– Вообще ничего?! – спросила Леля.
– Вообще.
– Ну хоть целовались? – в ожидании ответа Степанова долила водки. Подруги опять выпили, проглотили по кусочку карпа.
– Даже не целовались. – Архипова почувствовала, как спиртное делает ее развязной и буйной.
– Твою мать! Представляете! – воскликнула она. – Он даже за руку меня не взял! Даже под руку.
– Врешь! – не поверила Леля. – Не представляю такого мужика, который бы не хотел тебя ущипнуть.
– Представь. Есть – на берегах Невы.
– Больной? – деловито осведомилась Таня. – Ну там соматика какая…
– Нормальный он. – Архипова вдруг вспомнила рестораны, концерт, разговоры на вокзале.
– Странная норма. Женщин бояться, – сказала Таня.
– Да вроде и не боится. Но… Понимаете, он за мной ухаживал, заботился, такую программу на эти дни организовал. Завтраки сам готовил. Но… При малейшей попытке обнять его становился просто чужим.
– Но, с другой стороны, может, это и нормально? Не лезть в постель после нескольких месяцев разговоров и одной встречи, – задумчиво произнесла Леля, – мы, господа, разучились иметь терпение.
Последнюю фразу она сказала с насмешливой интонацией.
– Вопрос вопросов – на каком свидании уже допустим секс? – Степанова покачала головой. – Я не знаю ответа. В моей жизни все было так спонтанно. И я не высчитывала дни и часы.
– Пожалуй, что так. У меня тоже случалось по-разному. И я не корила себя за нетерпение или уступчивость.
Архипова задумалась. Она даже не думала, что вопрос интимных отношений может быть таким запутанным.
– Девочки, а как это понимать? Оказывает знаки внимания, приглашает, дарит цветы, водит по ресторанам и всячески развлекает… Проявляет интерес. И при этом сторонится, словно я прокаженная. Что это значит?
– Справедливости ради скажу, что многие теперь поступают аккуратно, – сказала Леля, – понимаете, люди стали цивилизованнее, считаются с реальностью. Осторожничают. Может, этот твой Колесников как раз из таких. А может, он тоскует по жене.
– Она давно умерла, – заметила Архипова.
– Саша, ну и что. Умерла давно, но он ищет аналог, что ли. Ему хочется вернуть то, что было когда-то. Он может гнать от себя воспоминания о ее болезни, но он лелеет память о молодых годах с ней. И это мешает ему сближаться с женщинами. Понимаешь, он приглядывается, ищет знакомые черты, манеры. Что-то, что напоминало бы о ней.
– Отлично. Я совершенно не против. Но я человек практичный. Я спрашиваю себя, как этот мужчина обходится без женщины? Как вообще работает эта его схема?
– Саша, тот факт, что он не набросился на тебя в первую или даже в последнюю ночь, говорит только в его пользу. Говорит о том, что у человека есть тормоза, порядочность, свои соображения и свой взгляд на это вопрос, – сказала Леля.
– Или у человека нет уже желания. Или возможности заниматься сексом, – возразила Степанова.
– Отчего же сразу такой диагноз? – пожала плечами Леля. – Тогда зачем он познакомился с Сашкой? Самостоятельный, работающий, с достатком человек. Ему не нужна кухарка или домработница, он сам справляется.
– Ему нужна компаньонка? Чтобы не скучно было, – рассмеялась Архипова.
– А чему ты смеешься? Жизнь вдвоем – это не только секс. Это тепло от присутствия, тепло от ожидания. Покупки вместе, чай поздним вечером. Это очень многое. Другое дело, что, может, тебе это не нужно. Тебе комфортнее одной. Когда все на своих местах: и буквально, и фигурально. А он, может быть, как раз пытался понять, как это – жить с тобой.
– Леля, ты права. Мне мой мир дорог, и пускать я в него никого не хочу. Но можно же иметь отношения? Жить на два дома и быть близкими людьми.
– Мужчин это, как правило, не устраивает. Им нужна хозяйка, мать, муза. И все это в сочетании с прекрасной любовницей. Я тебе прописные истины говорю. Сама же понимаешь.
– Девочки, а можно еще водочки? – попросила Александра.
– Можно. По такому случаю собрались… – пробормотала Леля.
– Какому – такому? – встрепенулась Степанова.
– Обсуждаем мужчину, который не хочет секса. Редкий случай! – рассмеялась Полякова.
– А сколько жен и мужей жалуются друг на друга, утверждая, что вторая половина отлынивает от выполнения супружеского долга, – Степанова вздохнула. Леля проницательно посмотрела на нее.
– Кто из вас двоих? Ты или…
– Отстань, – Таня махнула рукой. Архипова укоризненно посмотрела на Лелю. Мол, не трогай Степанову.
– Ладно, к чему же мы пришли? – Архипова обвела подруг глазами.
– Потерпеть. Подождать. Понять. Мой любимый закон «Три “П”». Вы знаете его, – сказала Полякова.
– Хороший закон, – съязвила Степанова, – для тех случаев, когда ничего не можешь сделать.
– А мне нравится этот вариант, – вдруг сказала Александра, – не буду я с ним ссориться. И бросать его не буду. Я подожду, что дальше.
– Это лучше всего. И помни, твой Колесников, у которого тоже за плечами немалый опыт, поступает сообразно. Мы все так делаем, – поддержала ее Леля.
– А я бы устроила небольшой скандал. Ну так, в качестве пробы пера, – назидательно сказала Таня, – характер надо показать. А то что такое?! Взрослые люди – а в тайны какие-то играете. Сказал бы честно – меня секс не интересует! Мне нужен друг, сват, брат…
– Да кто же такое скажет?! – расхохотались разом Полякова и Архипова. – Наоборот, будут пыль в глаза пускать!
– Верно… Это я так. Чтобы Сашка бойцовский дух не теряла.
– Не нужен мне бойцовский дух. Я хочу, чтобы он позвонил, – она вздохнула. Полякова выразительно посмотрела на Степанову.
– Перейдем к кофе и сладкому.
– Сладкое не планировалось. У меня ничего нет.
– И хорошо, – сказала Степанова, – у тебя вечно засохшие соевые батончики или сухари ванильные, пахнущие стиральным порошком.
– Да, я тоже заметила, – повернулась к Архиповой Леля, – в прошлый раз сухари пахли порошком «Тайд». С чего бы это?
– Не знаю, – ответила Александра, – может, оттого, что у меня пакет с ними стоял в шкафу с пачкой порошка.
– Предупреждать надо! – Полякова возмутилась.
– Ладно. Сегодня у нас конфеты из тыквы и вишни. Домашние, вкусные, без эссенции и стирального порошка, – Степанова принесла жестяную коробочку. В ней в белых бумажных розетках лежали яркие засахаренные квадратики.
– Я чай сделаю, – Полякова ушла на кухню.
– Мать, хватит страдать. Это же так интересно – познакомиться, разговаривать, встретиться в другом городе. Интересно узнать человека. Интересно ждать, что будет дальше. Это жизнь. Я удивляюсь тебе, никогда ты так не раскисала, – сказала Степанова, когда Леля вышла.
– Я не раскисла. Я чего-то ждала от этой встречи в Петербурге. А приехала и поняла, что ничего и не случилось. Ничего не было. И нечего ждать.
– У тебя просто плохое настроение. Так бывает. На работе все хорошо?
– Мелкие дрязги из-за людей с нехорошими амбициями. Но уже все решено. Я надеюсь. Да, все нормально. Но ты же знаешь, как бывает. Строишь планы, воздушные замки, а выходит…
Степанова посмотрела на подругу. Архипова никогда не позволяла себе такого настроения.
– Послушай, Саша! – сказала Таня. – Есть такая штука: драма несовпадения. Диета и аппетит. Работа и лень. Секс и возраст. Нужно сделать так, чтобы в драме не видеть драму. А, допустим, видеть конфликт интересов. Обычную рутинную ситуацию. Никаких драм. Поверь, то, что я говорю, – это штучки с приема у психолога. Это шаг к выживанию. Даже если этот твой Колесников не позвонит, ничего не случится. А ты через две недели вообще забудешь о нем.
– Ты предлагаешь вообще не переживать. Ну в самом деле, это же невозможно. Нельзя быть душевным кастратом.
– Я предлагаю переживать с умом. Так, чтобы кино для самой себя снять. Красиво, без трагедий. Нам не по двадцать лет, мы не можем расслабляться до соплей. Не имеем права. Потом сами же переживать будем.
– Почему ты мне об этом говоришь? Вид у меня, что ли, несчастный? – вдруг спросила Архипова.
– Нет, пока еще счастливый. Я не хочу, чтобы был несчастный. Потом сама будешь жалеть, что ставку на эту историю сделала.
Архипова задумалась. Как всегда, Татьяна видела ее насквозь. Да, вдруг захотелось стать маленькой, захотелось жалости, уговоров, отчаяния, а потом … Потом счастливого конца – улыбок, поцелуев, объятий. «Так, пора брать себя в руки!» – подумала Александра. И в это момент появилась Леля с чайником. Степанова же схватила мобильник и исчезла.