– Есть над чем поразмыслить. Самый простой ответ ты знаешь.
– Импотенция? Вряд ли, – покачала головой Александра, – он из тех, кто правду-матку рубит сплеча. Давно бы сказал. Он вообще любит говорить неприятные вещи.
Лушников внимательно посмотрел на Архипову:
– Зачем он тебе? Сама можешь ответить на этот вопрос?
Архипова задумалась.
– Он интересный. Понимаешь, необычный очень. В нем есть все, что мне всегда было симпатично, – умен, много знает, энергичен, судя по всему, может поступить наперекор здравому смыслу и выиграет. Есть что-то авантюрное. Хотя… хотя, может, и ошибаюсь. Он прекрасный рассказчик. А еще он аккуратный, хозяйственный. Не будет лежать на диване, обрастать грязью и дожидаться зубную фею. Он сам наведет порядок.
– Здорово. Идеальный человек будущего. В чем тогда сомнения?
– Он иногда похож на мальчика Кая. Знаешь, которому льдинка в глаз попала, и он стал все видеть в черном свете.
– Есть такие люди. С ними сложно общаться, но они так устроены.
– Вот и я про это – общаться сложно.
– Но чем-то же привлек?
– Очень красивый…
Тут Архипова осеклась, увидев, как по лицу Лушникова пробежала гримаса. Это заняло лишь мгновение. «А я – дура несусветная! – обругала мысленно она себя. – Ему очень неприятен этот разговор. Несмотря ни на что, несмотря на влюбленность в эту свою студентку, подчеркнуто дружеское отношение ко мне… Ох, какая же я идиотка. Ничего у него не прошло! У него это не вчерашний день!»
– Женя, – произнесла она, но тут Лушников сделал шаг к ней, и она оказалась в его объятиях.
– Женя… – она попыталась высвободиться.
– Саша, ты специально все это затеяла? Ты специально со мной эти разговоры ведешь? – Лушников держал ее в объятиях так, что ей стало тяжело дышать.
– Мне больно и воздуха не хватает, – пробормотала она.
Он чуть ослабил объятия.
– Саша, ты просто ведьма. Ты все видишь и понимаешь. Но упрямо лезешь на рожон!
– О чем ты? – Александра даже перестала сопротивляться.
– Ты специально ведешь со мной эти разговоры. Чтобы разозлить меня. Ты жалеешь, что тогда рассталась со мной? Жалеешь, что шпыняла, как мальчика? А теперь ты ищешь любви у стариков. Умных, образованных, занудных стариков. А зачем тебе они? Когда есть я. У меня сил хватит еще на три жизни.
– Дурак, – простонала Архипова, – у меня-то сил почти не осталось. Я старше тебя. Ты бросишь меня через пять лет и уйдешь к молодой. И тебя даже упрекнуть нельзя будет. Зачем ты все опять затеял?!
– Люблю тебя. И ты знаешь это.
– А как же…
– Господи, да мне же жениться надо. И мне хочется домашней еды, и чтоб сухую малину кто-то заварил, когда я простужусь.
– Тогда отстань от меня.
– Не могу. Я люблю тебя, и я хочу тебя! Понимаешь?! Ты же не идиотка!
– Лушников, завтра же на больничный. К врачу, пусть тебе успокоительное пропишут.
– Нет, врач не нужен, – Лушников повернул ее лицо к себе и впился в ее губы. Архипова попыталась вырваться, колотила его по спине, но уже очень скоро сдалась. Она вдруг почувствовала, как тело наполняется желанием, как становится жарко, как знакомый запах мужчины делает ее покладистой и сговорчивой. Она гладила Лушникова по голове, пока он снимал с нее юбку и расстегивал блузку.
– Я так люблю твои чулки, – сказал он, поцеловав ее коленку в тонком капроне.
Фраза прозвучала смешно, казалось, что маленький мальчик хвалит мороженое.
– Как ты хочешь? – задыхаясь спросил он.
Александра не отвечала, только гладила его. Ей было все равно, где это сейчас случится – на большом кожаном диване, который стоял в кабинете, на столе, на стуле, стоя. Она была во власти мужчины и меньше всего хотела принимать решения. И Лушников это понял.
– Пожалуйста, принеси мне полотенце. Оно – там, – Архипова указала на дверь туалета, который примыкал к ее кабинету. В туалете была раковина и даже малюсенький душ.
– Ох уж эта добрая традиция заботы о комфорте ученых мужей, задерживающихся на работе, – неловко пошутил Лушников.
– Но это действительно удобно, – она сидела с ногами на диване, прикрывшись блузкой. – Женя, будь добр, оставь меня. Я хоть себя в порядок приведу.
– Саша, конечно, – Евгений Петрович, взъерошенный, красный, не знал, как подступиться к Архиповой. Он только-только поднялся с дивана, где они были вдвоем, а теперь смущался, как школьник.
– Женя, все хорошо, – успокоила его Архипова, – только мне надо остаться одной.
– Давай я тебя подожду? Отвезу домой?
– Ни в коем случае. Мне домой еще рано. Мне надо дела доделать. Да и прийти в себя.
– Саша, Саша, пожалуйста, не воспринимай это как… агрессию.
– Что? – переспросила Архипова, а потом расхохоталась. – Милый ты мой. Это аннексия по обоюдному согласию.
– Саша, я люблю тебя. И я говорю это серьезно.
– Хорошо, обсудим это потом. Видишь ли, без трусов мне сложно вести такие разговоры. Ты-то уже в брюках.
– Ах, да, – Лушников опомнился, – я пошел?
– Иди, иди, – улыбнулась Архипова.
Евгений Петрович дошел до двери и вернулся:
– Нет, я не могу так. Я должен отвезти тебя домой.
– Женя! Да черт тебя возьми, уходи! Мне себя в порядок привести надо.
– Приводи, я подожду тебя там, – Лушников кивнул в сторону двери.
– Нет! Поезжай домой!
– Не хочу! Не могу. Я не должен оставлять тебя сейчас.
– Да почему же?
– Ты придумаешь себе всякого. Разозлишься на меня.
– Не бойся, мы УК не нарушали.
– Не смешно. Я не хочу, чтобы из-за моей несдержанности у нас изменились отношения.
Архипова посмотрела на него.
– Лушников, женщины обычно в подобном не признаются. Но я скажу. Мне сейчас было прекрасно. Ты отличный любовник. И у меня очень давно не было секса. Знаешь, если бы я не согласилась, ничего бы не было. И… Я с этим человеком из Питера познакомилась не только для того, чтобы обсуждать рецепты оливье. Мне нужны гармоничные отношения.
– Я тебя понял. Ты будешь с ним продолжать общаться?
– Мы оба в западне: у тебя твоя студентка, у меня – он.
– Но можно же все решить.
– Можно, но время и возраст. Женя, договорим потом.
– Хорошо, – Лушников пошел к двери, вышел не оглядываясь.
«Интересно, вернется еще раз? – подумала про себя Александра. – Или сообразит, что все-таки мешает?» Она посидела еще немного на диване, потом подхватила одежду и прошла в туалет.
Ехала она домой на общественном транспорте. Был соблазн взять такси, но тогда дорога заняла бы совсем мало времени. А ей надо было успокоиться, подумать и удивиться самой себе. Наблюдая за пассажирами, Александра поймала себя на мысли, что ей очень легко. Ей было хорошо после секса – и приятно, что молодой мужчина так увлечен ею. Она почувствовала кураж и что-то еще, чему не могла найти названия. Окрыленность, что ли. Она вытащила телефон и написала Леле: «Лушнников + Архипова = секс. Это очень плохо?»
Ответ пришел незамедлительно: «Если секс хороший, то хорошо».
Архипова рассмеялась – Полякова умела подбодрить. Впрочем, тут же раздался звонок.
– Это правда? – Полякова говорила шепотом.
– Да. Почти изнасиловали. Но с моего согласия.
– Ага, игры взрослых людей, – хмыкнула Леля, – но я рада за тебя. Полезно для здоровья. А этот твой Колесников еще непонятно, когда на такое решится.
– Я не могу встречаться с двумя.
– Ты встречайся с Лушниковым. А общайся с Колесниковым.
– Ты цинична.
– Я – реалистка и сторонница равноправия. До известных пределов.
– Я еду домой. Там у меня Сергей Меофдьевич.
– Прекрасно. Ужин не надо будет тебе готовить, – рассмеялась Леля.
Остаток пути Архипова проделала в прекрасном настроении и только рядом с домом занервничала. «Я никому ничего не должна. С этим человеком меня ничего не связывает. Он не претендует на роль любовника и даже всячески подчеркивает, что ему это не надо. Отчего же я буду лишать себя таких важных вещей, как секс? А Лушников пусть сам разбирается со своей жизнью», – подумала Александра и, уговорив себя, вошла в квартиру.
– Я тебя не ждал так рано, – Сергей Мефодьевич вышел из кухни. На нем был фартук.
– Почему это? – удивилась Александра.
– Сама говорила, что у тебя много дел, закончить их хочешь, чтобы на понедельник не оставались.
– Ах да, – Архипова припомнила утренний разговор, – но освободилась раньше.
– Ну, не раньше, а, видимо, просто вовремя. То есть не задержалась, как планировала, – Сергей Мефодьевич важно посмотрел на часы.
– Не поняла тебя, – нахмурилась Архипова.
– Я к тому, что минуты, как и деньги, счет любят. А если серьезно, хотел тебя порадовать лазаньей, но она не готова пока.
– Если серьезно, я ни денег не считаю, ни минут. Живу и живу. А за лазанью спасибо. Кроме круассана… – тут Архипова запнулась, – одним словом, голодная.
– Вот и хорошо. Если я тебе не нужен, пойду караулить духовку и готовить салат.
– А я в душ. На улице жарко, даже вечером.
– Да, а ты в колготках ходишь. Не понимаю зачем. Тело должно дышать.
Архипова оторопела. Она даже не догадывалась, что Сергей Мефодьевич способен заметить такую деталь, как колготки или чулки.
– Чтобы красиво было. Соблазнительно.
– Знаешь, мне кажется, что главное – гигиена. А в теплую погоду ходить в колготках нездорово.
– Сережа, жить надо проще. Все, я в душ, раз уж о гигиене заговорили.
Стоя под водой, Архипова наконец пришла в норму. Мало того, что Лушников повел себя как сексуальный маньяк, так еще и Колесников со своей гигиеной и чулками. «Интересно, он жене тоже указывал, что и когда носить?» – неожиданно вслух сказала Архипова. Тотчас из-за двери донеслось:
– Ты мне говоришь? Я не расслышал. Тебе что-нибудь надо?
Александра опешила – ей казалось, что вода льется шумно, а кухня достаточно далека от ванной комнаты.
– Я проходил мимо, услышал твой голос. Все ок? – Колесников топтался у дверей.