– Надо поехать за банками!
– Какими банками? – первое время он не мог привыкнуть к таким переходам.
– Под соленья. Заготовки же на зиму надо делать.
– Да, да, конечно! – соглашался Сергей Мефодьевич и думал про себя: «Целомудренное воспитание, но главное – темперамент». Ему было обидно, что Вера не сексуальна. Что все его попытки расшевелить ее, разбудить оканчивались ничем. Она не уворачивалась от поцелуев, не выскальзывала из объятий, просто в какой-то момент она морщила лоб и говорила:
– Хорошо бы клубника уродилась. В прошлом году отличное варенье получилось!
Колесников обижался, потом привык и даже умилялся. Было в таком поведении что-то наивное, не развратное.
– Ты меня любишь? – спросил он как-то жену.
– Люблю, – ответила она не задумываясь, а самое главное, не удивилась такому вопросу.
– Ты такая сдержанная, не отвечаешь на ласки.
– Отвечаю, отвечаю… Просто…
– Что – просто? – спросил Колесников.
– Не люблю я всех этих страстей. Вообще, я спокойная. И не ревнивая.
«Не ревнивая – это плохо. Во-первых, нет рычага управления. Во-вторых, равнодушная. Только холодная, равнодушная женщина будет безразлична к тому, что ее муж может принадлежать другой», – подумал Колесников и с тех пор особо не проявлял чувств. И тут он заметил, что и жена стала вести себя свободнее, спокойнее. «Бедная, ей все это не очень приятно было. Но боялась меня обидеть. Наверное, еще и подруги уму-разуму учили. Мол, слушайся мужа, не отказывай. А то гулять начнет!» – решил Колесников.
Еще через какое-то время Вера сама завела разговор о сексе:
– Сережа, я не очень понимаю прелесть этого занятия. Но мне с тобой приятно, и ты должен сбрасывать напряжение. Поэтому не стесняйся.
Колесников поморщился – ему не понравилось это. Фраза «сбросить напряжение» в этом контексте прозвучала пошло.
Жизнь бежала, заботы множились. Колесников даже удивлялся: вроде бы человек работает, суетится, куда-то движется, решает задачи. И все это с целью сделать жизнь лучше. А лучше – это удобнее, спокойнее. Во всяком случае, так думал Сергей Мефодьевич. Но на деле получалось, что чем больше достижений в этой жизни, тем больше беспокойства. Вера и Колесников крутились уже не в офицерском общежитии, а в двухкомнатном «колесе», и если уставал один, вторая старалась темпы не сбавлять. Очень скоро стало не до тонкостей в сексе. А Вера превратилась в некий предмет обстановки – странно желать поцеловать стул или задушить в объятиях диван, но сердце радуется, что приобрел добротную вещь. Ну и окружению показать не стыдно – все в рамках, никакого эпатажа. У всех столы, у всех диваны.
А желания брали свое, и очень скоро Колесников стал поглядывать по сторонам. Дальше взглядов и умеренных фантазий дело не пошло, но вот встреча с женщиной на автостоянке стала знаковой и серьезной. Так, во всяком случае, показалось Сергею Мефодьевичу. Еще вчера он даже не допускал мысли, что может о ком-то наводить справки. А сейчас все чаще и чаще затевал разговоры со сторожем Колей, чтобы хоть что-то еще узнать об этой Софье.
Несколько раз подряд он выходил из дома почти в семь часов. Но встретить ее не удавалось – то задерживалась, то уезжала раньше, то вообще не выходила. Колесников однажды даже чуть не опоздал на занятия. «Черт, как бы угадать!» – думал он и… О чудо! Однажды Колесников выносил мусор и, рассеянно глянув в окно лестничной площадки, обнаружил, что дом, спуск к автостоянке и, что самое пикантное, окна квартиры Софьи у него как на ладони. «Вот преимущества пересеченной местности. Не было бы этих холмов, черта с два я бы мог заглянуть в ее дом!» – рассмеялся он. Следующая мысль была про бинокль. «Надо спросить у ребят в училище!» – подумал он, затем оглядел окрестности еще раз и понял, что из окон дома рядом все будет видно еще лучше.
Бинокль он достал через два дня. И сразу же пошел выносить мусор – надо было опробовать прибор в действии. Сергей Мефодьевич навел резкость, приноровился и увидел силуэт в окне. Силуэт принадлежал Софье. Он это сразу понял. Колесников еще подкрутил бинокль, и стало видно, во что она одета. «Футболка. Белая, – отметил он довольный, – и чем она это занимается? Какие-то движения странные. Словно на лыжах идет. Нет, не на лыжах! Но что-то делает одной рукой, потом другой. Немного наклоняется». Озадаченный, он вернулся в квартиру, а еще через десять минут позвонили в дверь.
– Кто? – спросил Сергей Мефодьевич недовольно. Ему помешали сосредоточиться и понять, что делала женщина в окне.
– Соседка, – ответили грозно.
Колесников открыл.
– Сергей Мефодьевич! Вас к дисциплине не приучили?! Вы же офицер!
– Да что такое?! – перепугался Колесников.
– Как что такое?! Мусор вынесли, мусоропровод открыли… и ушли. Теперь мухи летают, запах!
– Ох, простите, пожалуйста! Простите! Я ведь за инструментом пошел!
– За каким инструментом? – опешила соседка.
– Ну, там болт надо подтянуть. Расшатана крышка мусороприемника.
– А, – соседка уважительно посмотрела на Колесникова. Ей стало неловко.
– Ну, вот вы сейчас выбрасывали, заметили же?
Соседка ничего не заметила, но на всякий случай поддакнула.
– Подтяну, не переживайте! Все нормально будет закрываться. Муха не пролетит.
– Ну ладно, спасибо вам! Хоть один нормальный мужчина на площадке. Как вы появились, так спокойнее стало, – затараторила соседка.
На следующий день Колесников проснулся ни свет ни заря. Привел себя в порядок и занял место у мусоропровода. Он наблюдал за окном – в бинокль было видно, как двигается женщина. Она что-то делала у окна. «Цветы поливает! – догадался Колесников. – А вчера она пылесосила! Точно, вот что означали эти движения». Сергей Мефодьевич перевел взгляд на балкон – там кто-то прикрыл дверь. «Она выходит! Сейчас с ней можно будет встретиться!» – подумал он и бросился в дом. Взяв все необходимое, он полетел на парковку. Путь от подъезда до парковки он преодолел меньше чем за пять минут. Когда ворота оказались в поле зрения, он замедлил шаг, принял беззаботный вид и прогулочным шагом направился к машине. По дороге Колесников бойко окликнул сторожа:
– Коля, как дела? Что нового?
Коля, заслышав его голос, выполз на улицу. Видимо, вчера Коля выпивал.
– А, это ты, служивый! – сторож зевнул, но так, как делают воспитанные люди, прикрыв ладонью рот.
– Я!
– Куда в такую рань? Тебе же не время!
– Да вот кое-куда заехать надо!
– Хорошее дело. А у меня мозг совсем отключился. Земляк вчера приехал. Я его на работу устроил, – конец фразы Коля произнес громко, чтобы его услышала Софья. Она была у своей машины, протирала лобовое стекло.
– А куда на работу? – не отказал себе в удовольствии съехидничать Колесников. – Наверняка в Совет Федерации?
– А что? И в Совет Федерации могу. Там сортиры есть, сантехники тоже нужны.
– Это да, – согласился Сергей Мефодьевич. Простота Коли была кажущейся, «переиграть» его словесно было сложно.
– Сонечка, как дела? Все хорошо? Помощь нужна? – крикнул сторож женщине, которая уже стояла около своей машины.
– Спасибо, Коля, все хорошо, – ответила Софья, – вот сейчас закончу, и в дорогу!
– Давно дождя не было. Пух, пыльца и прочее липнет, – улыбаясь, сказал Колесников.
– Точно, – согласилась Софья, – но дождя бы не хотелось.
– Конечно, дождь… это… – Колесников растерялся, – это…
– Это погодное явление, – рассмеялась женщина, – меня зовут Софья.
– Очень приятно, Сергей. Я вас видел с собакой.
– К сожалению, не моя. Подруга доверила позаботиться, пока в командировке. Отличный пес. Когда едет в машине, поет.
– Как это?
– А так: и-и-и-у-у-у, – изобразила Софья.
Колесников рассмеялся. Во-первых, он представил собаку, которая так поет. Во-вторых, Софья это изобразила комично, не стесняясь гримасы. И Сергей Мефодьевич заметил, что она совсем не красавица: в другое время он бы на нее и не посмотрел. А может, наоборот, обратил бы внимание, потому что некрасива. Но все вместе: фигура, в особенности длинные ноги, волосы, чуть растрепанные, синие глаза – все это делало женщину очень привлекательной.
– У вас глаза под цвет машины, – сказал Сергей Мефодьевич. И покраснел, поскольку сам не ожидал от себя таких слов.
– Синие? Так я и выбирала такую машину. Под глаза. Знаете, некоторые под маникюр, некоторые – под глаза. Я не могу себе позволить так часто менять машину, как делаю маникюр.
– Машина у вас необычная. И вы – тоже. – Колесников опять себе удивился.
– Вы сделали мое утро! День, думаю, будет прекрасен!
– Рад, что мне удалось.
– Я должна ехать, сегодня не могу опаздывать.
– Конечно, простите, что задержал, – галантно раскланялся Сергей Мефодьевич.
– Что вы! Рада была познакомиться, – Софья села в машину, завела ее и выехала со стоянки.
Колесников с какой-то завистью посмотрел ей вслед. «Как все просто – права получила, машину купила, по делам своим разъезжает, ничего не боится, не опасается. Нет на ее лице этой нечеловеческой готовности к испытаниям, – подумал Сергей Мефодьевич, – для нее жизнь – не борьба. А удовольствие. Моя Вера даже о приятном говорит со вздохами, например: “Мне дали премию. Теперь вот не знаю, что вперед купить – сапоги или куртку”. Иной раз хочется пожелать, чтобы не давали больше премию!» Он вспомнил серьезный взгляд Веры. Если у нее на лице была улыбка, она имела страдальческий оттенок. Или оттенок покорности перед невзгодами. «Вера красивая баба, что же все время постная такая? – спросил себя Колесников. – Можно подумать, жизнь у нее впроголодь, крыши над головой нет, семеро по лавкам и работает без устали. Но живем же хорошо, машина есть, одеваемся добротно, отдыхаем с удобствами, дочь устроена, квартира есть. Откуда эта вечная озабоченность?» Сергей Мефодьевич проводил взглядом машину и решил, что завтра он опять придет на стоянку рано утром. И пусть этот сторож Коля думает, что хочет.