отдать и за эти волосы, за сломанный мизинец, за узкие ступни и острые коленки, за ее упрямство, резкость, умение отстоять свое мнение. Эта женщина была чем-то непостижимым для него, оттого и притягательной. Ее любовь к плотской любви, ее умение извлекать из этого удовольствие сочетались с нежностью и душевной тонкостью. Колесников понимал, что встреча с ней – это удача, шанс, то, за что надо цепляться обеими руками.
– Что ты замер? Что-то не так? – спросила Софья, когда подошла к нему.
– Все так, – ответил севшим голосом Колесников.
– Тогда пойдем?
– Пойдем.
Они опоздали, но свет в зале еще не погас, и он торжественно провел ее к месту. Колесников шел с ней, видел, как на нее смотрят, и понимал, что ему совершенно все равно, что и кто подумает.
На следующий день каждый, кого он встречал, показывал ему вверх поднятый большой палец. Если бы у Сергея Мефодьевича были усы, то он бы в них прятал самодовольную улыбку.
А через два месяца Софья показалась на парковке с двумя большими чемоданами. Колесников в этот момент только вышел из своего подъезда, миновал двор и увидел, как сторож Коля разговаривает с Софьей, разводит руками и качает головой. Потом он решительно взял чемоданы и повез к ее машине. Там он уложил их в багажник. Сергей Мефодьевич замедлили шаг: «Что это? Куда это она? С двумя чемоданами. С мужем в отпуск? В командировку?» И хотя Колесников уже подходил к стоянке, что-то его удержало от встречи с Софьей. Он привычно схоронился за пышными деревьями и стал наблюдать. Вот сторож что-то ей сказал, помог сесть в машину, и когда та тронулась, он помахал рукой. Колесников выждал минут пять и с колотящимся сердцем появился на парковке.
– Коля, приветствую тебя! – весело бросил он.
– Привет, привет, – буркнул сторож и стал подниматься к себе в домик.
– Что-то ты сегодня невеселый? – спросил, улыбаясь, Сергей Мефодьевич.
– Обычный, – сторож скрылся в доме.
Колесников растерянно топтался у машины. Хотелось расспросить Колю, да было поздно. «А что это он злится? И через губу цедит? Можно подумать, я в чем-то виноват!» – возмутился про себя Колесников. Он выехал со стоянки и на первом же перекрестке позвонил Софье.
– Привет, солнышко! – радостно закричал он, словно не видел двух чемоданов и не наблюдал за ее отъездом из кустов.
– Привет, – ответила ровным голосом Софья.
– А ты рано сегодня уехала! – так же радостно закричал Сергей Мефодьевич.
– Сережа, не кричи, я тебя хорошо слышу. И можно я тебе перезвоню? Тороплюсь, надо успеть на встречу.
– Конечно! Конечно! – ответил Колесников и радостно добавил: – У меня такое хорошее настроение сегодня. И я так рад, что ты у меня есть.
– Очень хорошо, – сказала Софья грустно, но Сергей Мефодьевич предпочел этого не заметить. Он отключил телефон и стал думать. «Наверное, послали внезапно в командировку. Она недовольна, муж недоволен. Поссорились с утра. А может, плохо себя чувствует? – и тут он почувствовал озноб. – Беременна?! У нее же детей нет. Может, из-за мужа. А тут я! Мы! Вот это будет фокус! Что делать тогда? Рожать? Господи! Да она же не девочка уже! И вообще… Что теперь будет?! Вера, дочь, Обнинск!» Колесников проскочил поворот, ругнулся и, найдя подходящее место, припарковался. Он заглушил мотор, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Как это ни удивительно, но вероятная беременность Софьи оказалась чем-то вроде перца в кулинарии – горько, жгуче, даже страшно, но тянет съесть еще ложечку острого блюда. Вдруг Колесников представил, что у Софьи будет мальчик. «Не у Софьи, а у нас с Софьей будет сын! – мысленно поправил он себя. – И он вырастет… Тьфу, какой же я идиот! Конечно, вырастет. Только как это будет выглядеть?! И как это все устроить?!» – думал он, и голова шла кругом. Когда же он взглянул на часы, то понял, что давно опоздал. «А! Семь бед – один ответ! Что-нибудь придумаю! А сейчас надо выпить кофе и хорошенько обо всем подумать!» – Он вылез из машины и направился в ближайшую забегаловку.
– Мы закрыты, – объявили ему с порога. Девица с подведенными глазами вытирала стаканы.
– А дверь почему открыта?
– Товар завозят.
– Слушайте, сделайте кофе, пожалуйста.
– Мужчина, мне не жалко кофе, только кассовый аппарат включается в одиннадцать часов.
– Ну посудите сами, кому нужен кофе в одиннадцать часов? В самый разгар рабочего дня? Кофе нужен с утра и вечером. Чтобы пережить стресс.
– Ага, стресс, – хмыкнула девица.
– Нет, я не пил. Я подозреваю, что моя женщина беременна, – вдруг выпалил Колесников.
– Подозреваете? – рассмеялась девица, но рука ее потянулась к кофеварке. «Любопытство кошку сгубило!» – хмыкнул Сергей Мефодьевич.
– И как же… как же вы подозреваете?
Колесников посмотрел на девицу и рассказал ей все без утайки.
– Ого, – сказал та, доставая сигареты, – пойдемте перекурим эту вашу историю.
Они вышли через черный ход во двор заведения.
– Ну, я вам скажу так. Нет никакой беременности. Вы бы о ней первым узнали. Женщины всегда так поступают. Им надо, чтобы их пожалели, утешили, ими восхитились. И… начали играть с ними в дочки-матери. Знаете, женщина уже записалась на аборт, а с подругами будет обсуждать цвет ползунков. В этом наша сущность.
– Понятно, – Колесников посмотрел на девицу. «Вот тебе и глаза со стрелками. Рассуждает жестко и здраво», – подумал он.
– Вы знаете, я поеду. Вы спасли меня. Во-первых, кофе напоили, во-вторых, глаза открыли.
– Поезжайте, – согласилась девица, – но, если не договоритесь с этой вашей дамой, возвращайтесь сюда. Ко мне. Мы поладим!
Колесников засмеялся:
– Заметано.
Через пять минут он звонил Софье.
– Слушай, я не успеваю в академию. А ты же знаешь, у нас лучше вовсе не явиться, чем опоздать. Может, встретимся сейчас? Ну, просто… По чашке кофе выпить?
Софья помолчала, а потом сказала:
– Пиши адрес. Филевский бульвар, дом два, квартира восемнадцать…
– А что это? Почему квартира восемнадцать?
– Откуда же я знаю. Порядковый номер восемнадцать.
– Я ничего не понимаю, но еду к тебе.
– Да, – коротко ответила Софья.
Колесников был на месте через двадцать минут. Дом он нашел быстро – новостройка с красивой мозаикой над единственным подъездом. «Как стали строить в Москве! – удивился он. – И денег не жалеют».
В подъезде пахло сырой штукатуркой, немного краской и свежим деревом. Сергей Мефодьевич повел носом, заглянул во все углы – в комнатку консьержа, под лестницу, пожарный выход. «Ну, дом сдали с недоделками, это понятно. Как же иначе! Но подъезд приличный», – подумал он. Его собственный подъезд в Обнинске оставлял желать лучшего, а пахло в нем кошками.
Колесников поднялся на лифте на четвертый этаж, нашел нужную дверь и позвонил. Софья открыла не сразу. Из-за двери слышался грохот.
– Легко нашел? – спросила она. Одета Софья была в старые джинсы и растянутую футболку. На горловине были спущены петли.
– Что это ты? – Колесников оглядел ее наряд.
– В каком смысле? – сразу ощетинилась Софья.
– Ну, я тебя еще такой не видел…
– А ты вообще не видел меня толком. Разве встречи в постели считаются?
– Господи, да что ты кидаешься? Я же ничего такого не спросил!
– Извини, – коротко ответила Софья.
– А где это мы находимся? Что это?
– Полагаю, что это квартира, – не без яда сказала Софья.
– Не дурак, заметил. Но что это за квартира. Чья она? – терпеливо спросил Колесников.
– Это моя квартира, – ответила Софья, вытаскивая из чемодана плечики с платьями.
– Слушай, а как тебе это удается?
– Что именно?
– Сложить так аккуратно одежду, не снимая ее с вешалки?
– Практика. Много командировок. Не везде можно было найти утюг. В гостиницах тоже не везде были.
– Будет тебе. Я тоже в то время ездил. Нормально все было с утюгами! – рассмеялся Колесников.
– Можно, я не буду спорить? Настроения нет.
– Хорошо, но ты объяснишь, в чем дело? Что за таинственное исчезновение?
– Какое исчезновение? Я просто уехала раньше обычного, – она посмотрела на него изучающе, – почему ты так говоришь?
Колесников пожал плечами, он не планировал говорить, что видел ее с чемоданами.
– Я тебе все объясню, только позже.
– Как знаешь, но меня не может не волновать ситуация.
– Какая? Впрочем, допустим, что есть некая ситуация, но как она тебя касается? Что именно тебя беспокоит?!
– Да что ты так завелась? – вскинулся Сергей Мефодьевич. – Я действительно ничего не понимаю! Где мы, почему, отчего ты так странно разговаривала по телефону! Ты купила квартиру? У вас случился пожар? Ты скрываешься, за тобой гонится ФБР? Господи, что я должен думать сейчас? И потом, я бы мог помочь тебе! Даже не очень важно, что произошло. Главное, что я мог бы тебе помочь!
Софья посмотрела на него:
– Есть ситуации, когда человек должен действовать один. Не должно быть у него помощников. Это очень развращает. И сбивает с толку. А нужно понимание реальной картины. Понимаешь? А еще есть вопросы, которые хочется решать самой.
– Например?
– Сергей, я ушла от мужа.
– Что?! Ушла от мужа? Это как?
Колесников вдруг представил, как Вера уходит от него, и сама мысль показалась абсурдной, нереальной и даже анекдотичной.
– Ты придуриваешься?! – рассердилась Софья. – Ты не знаешь, как уходят от мужа? Или от жены?
– Постой, зачем ты на меня злишься? – Колесников почувствовал, что его отпустило.
«Слава богу, проблем гораздо меньше, чем я думал. И морально-этических почти нет. В конце концов, это их семья и я даже не имею права вмешиваться!» – почти радостно подумал Колесников. Но тут же пришла другая, уже противная мысль: «Теперь она будет жить здесь. А как встречаться? Далеко же. И потом, когда она была с мужем, я мог быть спокоен. Куда она вечером или ночью пойдет. И возвращаться он ей всегда велел не поздно. Но теперь она живет одна. И с ее страстью к сексу, с ее темпераментом… Разве я могу быть уверенным в ней? Со мной она сошлась быстро».