– Заметь, за эту работу я деньги получала. Такие, которые мне позволили купить участок и построить дом, – мечтательно улыбнулась Леля, – как бы я хотела, чтобы те дни повторились. Было здорово. Ведь деньги – это просто деньги. Но то, что приводит к ним, – исключительно интересный процесс. А то, к чему приводят деньги, – это награда, это твой багаж, это твоя свобода.
– Ой, да ладно… Только если нужны только деньги, как Поляков на тебе женился?
– Не смог без меня обходиться, – доверительно сказала Леля, – понимаешь, ни минуты не мог прожить без меня.
Степанова фыркнула громко и зло.
– Дамы, сохраняйте спокойствие, – рассмеялась Архипова.
Она любила обеих подруг, но иногда те входили в такую конфронтацию друг к другу, что приходилось выступать миротворцем.
– Да мы о тебе, – Степанова постаралась отвлечься, – я считаю, что надо ехать и на месте уже смотреть что и как. Уехать всегда можно.
Полякова промолчала.
– Леля? – повернулась к ней Архипова.
– Я бы не поехала. Я просто не вижу ни одной причины, по который я бы так могла поступить.
– Ну а приглашение?
– В таких случаях я говорю «спасибо».
– Но… В этом нет ничего неприличного. Он от души пригласил, – Архипова растерялась даже.
– Послушай, мы о ком? О нем или о тебе? Ты же спрашиваешь о себе? О том, как тебе поступить?
– Леля, все же нельзя быть такой завистливой, – Степанова покачала головой, – тебя твои мужчины так никуда не приглашали.
Полякова задумалась.
– Почему же? Приглашали. Мы с Айваром ездили в Европу. Он принес деньги, положил на стол и сказал: «Это нам на поездку. Отдаю тебе, ты лучше распорядишься». Я подумала, посоветовалась с ним, и мы поехали. Деньги были в общей куче. Мои и его на одной карте, специально для этого сделанной.
– Ты же сказала, что положила деньги на стол? – решила ее подловить Степанова.
– Но мы не ездили с наличными, мы на карту положили. Я же сказала. – Полякова была такая же спокойная, как и в начале разговора.
– Я не знаю… Перемудрила ты, Леля, и ей, Сашке, все настроение испортила.
– Я ничего не портила, я просто высказала сомнения. Я не могу дать совет. Я могу сказать, как бы я поступила.
– Хорошо. – Архипова сидела пригорюнившись.
Внутри были огромные сомнения. Но до разговора с подругами была еще и надежда. Надежда на нормальный «семейный» отдых. Ей вдруг захотелось ходить парой по набережной, покупать вместе продукты, возиться на кухне, вдвоем валяться на диване и смотреть телевизор. Хотелось экскурсии не в автобусе с такими же одинокими или сбежавшими от постылого мужа тетками. А на экскурсии со спутником, который бы накидывал ей на плечи кофточку, ворчал, что она промокла, не поела, что ее продует. Хотелось, чтобы на них смотрели и завидовали. Хотелось молчать вдвоем, хотелось засыпать вдвоем, гонять чаи на ночной кухне. Она не подумала, что за этим обычным и, по сути, прекрасным времяпрепровождением стоит важный вопрос: «Кто они друг другу?»
– Саша, кто из вас там будет главным? – вдруг спросила Леля.
– Главным? – растерянно посмотрела на нее Архипова.
– Ну да. Главным. Кто будет решать, что есть, куда идти, что готовить.
– Будем вместе решать.
– Так не бывает. Кто-то главный, кто-то уступает. Так в любой паре.
– Кто у вас с Айваром главный? – спросила Степанова.
– Он думает, что он, я думаю, что я, – просто ответила Полякова, – поэтому мы и вместе.
Архипова рассмеялась.
– Леля, а ты умница.
– Я практичная. И люблю комфорт. Как внешний, так и внутренний.
– Девочки, я поеду, – решительно произнесла Архипова, – надеюсь, он не маньяк.
– Маньяк тебя еще в Питере придушил бы, – рассмеялась Степанова.
– Да. Поеду. Буду вам писать. Я поеду хотя бы ради того, чтобы узнать, могу ли я ужиться с мужчиной и… – тут Архипова сделала паузу, – …и почему этот мужчина меня до сих пор не поцеловал.
– Ну что ж. Исследовательская составляющая очень важна, – улыбнулась Леля.
Глава седьмая. Кто в клетке главный?
С той минуты, как Архипова позвонила в Петербург и дала согласие на поездку, мир для нее превратился в кошмар. Теперь все сосредоточилось на ее маленьком чемоданчике, в который надо было поместить не только купальник и три пары обуви (пляж, прогулка и «на выход»), но и шорты, юбки, сарафаны. Чемодан был небольшим, а нарядов хотелось взять побольше. Архипова решила больше не привлекать к решению проблемы подруг. Она боялась, что те совсем передерутся в стремлении помочь ей.
На огромном диване Александра сначала разложила все, что хотелось взять. Диван оказался полностью накрыт грудой вещей. Тогда она поделила все на три кучи – «необходимо», «хорошо бы взять» и «можно обойтись». После этого одежда и обувь стали мигрировать из кучи в кучу. В конце концов оказалось, что большая часть вещей находится в «необходимо». Архипова вздохнула и позвонила Колесникову. Сергей Мефодьевич отозвался сразу.
– Ты не спишь в такой час? – спросил озабоченно.
– Мне не до сна, – раздраженно откликнулась Архипова.
– Что случилось?
– Я не могу собраться в отпуск… В эту твою Анапу.
– Что значит «эту мою», – рассмеялся Колесников, – она не моя. Она теперь наша. Понимаешь, это город, в который мы едем вдвоем.
– Отлично, что ты с собой берешь?
– Из одежды? – уточнил Сергей Мефодьевич.
– Да не из еды же!
– Да ничего не беру, у меня там все есть! Там целая обжитая квартира.
– Ясно, тебе везет. А я вот третий день с чемоданом вожусь. И никак не могу собраться.
– Знаешь, не выдумывай. Бери немного вещей. В конце концов, там можно все купить.
– Такой одежды, как у меня, не купишь, – сухо сказала Архипова.
– Ну давай так рассуждать… Одежда и обувь на море. Одежда для прогулок в городе и окрестностях. Одежда сходить в ресторан пафосный.
– Так такие есть?
– Там есть все.
– Я так и думала. Просто хочется на все эти три случая взять как можно больше вещей.
– Законное желание, ты же женщина, – голос Колесникова был рассудительным, спокойным, – бери три юбки, два платья, шорты. Две футболки и купальники. Они много места не занимают.
– Всего девять позиций, – посчитала Архипова, – плюс бельишко и три пары обуви.
– Для моря обувь не бери. Там купим.
– Слушай, да ты гений! Так и надо сделать! Спасибо, пойду собираться.
– Хорошо, рад, что помог. А я завтра улетаю.
– Как завтра? – удивилась Архипова.
– Так, завтра. Число какое, посмотри на календарь.
Архипова завертела головой, словно у нее действительно был календарь.
– А ты выезжаешь послезавтра. Я тебя встречаю на вокзале.
– Да, точно! Я за всеми сборами выпала из времени.
– Ну, у тебя есть я, – рассмеялся Колесников, – я прослежу, чтобы все было в порядке.
– Спасибо, – Архипова даже растрогалась, – я обнимаю тебя!
В ответ Колесников что-то хрюкнул.
На следующий день она встречалась с Лелей. Та достала ей какой-то дорогой крем от солнца.
– Вот небольшой тюбик, но там очень экономный расход, – сказала Полякова, вручая крем.
– Спасибо, – Архипова обняла подругу.
– Только зачем он тебе, ты же смуглая?
– Но все-таки солнечная гигиена. А ты знаешь, мне Колесников собрал чемодан. Сразу же сказал, что надо взять! И это оказалось самым разумным. Ты представляешь, он даже об этом способен думать.
– Или просто сказал, что с собой брали другие его гостьи, – спокойно произнесла Полякова.
Архипова даже задохнулась:
– Лелька, какая же ты злая.
– Я умная, а не злая. Ты, кстати, такая же. Только сейчас тебе прицел сбили. Но я, как подруга, не позволю тебе потерять бдительность. А вообще, уезжай ты уже! Достала этой Анапой всех.
Архипова рассмеялась – сердиться на рассудительную Полякову было невозможно. К тому же она почти всегда оказывалась права.
Ее никто не провожал. Она легко катила чемоданчик, с сожалением поглядывая на многочисленные семейства. Матери, которые дергали детей, считали багаж, шипели на мужей. Мужья делали равнодушный вид и исподтишка разглядывали девиц в открытых нарядах. Дети голосили, канючили и очень редкие спали. «Господи, да я просто счастливая женщина! – подумала Александра, оглядевшись. – У меня дочь взрослая, самостоятельная, и мне нет необходимости бороться с полигамностью мужа. Какое счастье, что у меня уже появились седые волосы и что все главное в этой жизни я сделала. Я – свободная женщина!»
Еще через двадцать минут она стояла на перроне и наблюдала, как подавали ее поезд. Красная двухэтажная махина медленно ползла, а люди суетились, стараясь угадать, где же остановится их вагон. Архипова оставалась спокойной. Именно в этот момент она поняла, что уезжает на море, что ее ждет мужчина, готовится к ее приезду и будет ждать ее на вокзале. От всего этого стало на душе легко и весело. Ничто не могло испортить ей предвкушение счастья. «Надо же, даже соседей по купе не будет, сама себе хозяйка! Колесников позаботился об этом. Он же мог взять любой билет в любое купе. Но он понял, что долгая дорога, что я устану, что придется мириться с чужим бытом». В душе поднялась волна благодарности. Она достала телефон:
– Сережа, я сажусь в поезд. Спасибо тебе большое! Я с нетерпением жду встречи.
– Я тоже. – Архипова поняла, что Колесников улыбается. – Ты, кстати, что любишь? «Наполеон»? Или медовик?
– Наполеон? – переспросила Архипова.
– Ну да, торт!
– Ах это! Да, «Наполеон»!
– Вот и отлично, сейчас буду печь коржи.
– Господи, да жарко же у вас там, я смотрела прогноз погоды. Не возись, не стой у плиты!
– Ерунда, я люблю готовить. И мне хочется угостить тебя!
– Ох, Сережа, балуешь ты меня!
– Балую? Нет, я просто забочусь.
Архипова рассмеялась и пошла занимать свое купе.
Русский классик написал, что он не может иметь все, что любит, но он может любить все, что у него есть. Это тот самый классик, которые коротко и метко охарактеризовал счастливые и несчастливые семьи. Архипова не раз думала, что Льву Николаевичу удалась бы карьера коуча или психотерапевта. Как обнадеживающе звучит – «…любить все, что у меня есть». У человека всегда всего много. Но, став обладателем этого всего, человек скучает. Прошла новизна – и в наших глазах стоимость отношений, привязанностей, предметов падает.