трашно неловко. Не в смысле морального неудобства, а в самом прямо смысле этого слова – ей надо было придерживать рукой одеяло, чтобы не показать свою наготу, второй рукой умудриться взять чашечку с подноса, сделать глоток обжигающего напитка, поставить чашечку назад. Еще ей хотелось умыться и почистить зубы, прежде чем вступать в разговоры.
Наконец кофе был выпит, Колесников направился на кухню, прихватив поднос.
– Сережа, божественно вкусно, – сказала Архипова, – но можно мне с утра чай с молоком.
– Что ты, Александра, какой чай с молоком?! Этот польский напиток скорее еда. Сытная, горячая. А утром нужна капелька чего-то поднимающего настроение и силу. А это кофе, да!
Архипова что-то пролепетала в ответ и дала себе слово, что днем все Колесникову разъяснит. Она и разъяснила. Очень подробно, даже сказала, сколько молока надо наливать в чай.
Но, забегая вперед, надо сказать, все дни, которые она пробыла у Сергея Мефодьевича, она утром пила крепкий черный кофе. И будили ее каждый день в шесть утра.
Эпизод второй. Кровать на пляже
Всю ночь шел дождь. Над домом гремела гроза, потом она переместилась к морю, и с балкона было видно, как синие стрелы молний стараются «поджечь» воду. Так казалось Архиповой, которая завернулась в одеяло и выползла на балкон понаблюдать за стихией. Только когда горизонт посветлел и наступила тишина, Архипова вернулась в комнату, устроилась поудобнее и заснула.
В шесть часов, как всегда, прозвучал стук в дверь. В этот раз он показался Александре набатом.
– Сережа, – сказала она глухо, – я не спала полночи, была гроза, и она не давала мне заснуть. Давай сегодня встанем чуть позже.
Колесников с подносом в руках только рассмеялся:
– Александра, здесь нельзя вставать позже. Позже – это зной, который сковывает человека и не дает ему полноценно отдыхать.
– Ну и пусть. Значит, мы не будем полноценно отдыхать. Мы просто будем отдыхать! – отвечала Архипова.
– Ну не упрямься. – Колесников разговаривал с ней, как с лошадью, которая капризничает, но все равно поступит так, как велит ей всадник.
– Сергей, ты понимаешь, что такое не выспаться? – Архипова приподнялась на локте, одеяло упало и открыло обнаженную грудь. Архипова одеяло не поправила. Колесников отвел глаза, привычно поставил поднос на диван и сам прикрыл грудь Александры.
– Продует, после дождя ветрено еще, – сказал смущаясь.
Затем Колесников подвинул кресло, уселся в него, взял свой кофе и сказал:
– Послушал городские новости, на ближние пляжи ехать не стоит, там еще и мокро, и ручьи с буреломом ночью были. Мы с тобой поедем в Васильевское, там прекрасный пляж. Да, галька, но вода чистая, и народу мало.
Архипова кофе не пила, она зарылась в подушку и одним глазом смотрела на Сергея Мефодьевича. «Он глухой, дурной? Он ничего не слышит и не понимает? Откуда в нем эти упрямство и черствость? А думает, что делает, как лучше!» – размышляла Архипова. Колесников, словно и не замечая, что она не дотронулась до кофе, продолжал:
– А еще мы заедем перекусить в одно место, там пироги с сыром очень вкусные. Так что подъем, скоро выходим. Он подхватил поднос, на котором стояла нетронутая чашка кофе и кусочек пахлавы.
На завтрак была яичница с помидорами и салат из огурцов с мацони. Архипова поклевала чуть-чуть и отставила тарелку.
– В чем дело? – спросил Сергей Мефодьевич.
– Я так спать хочу, что мне дурно. Понимаешь, я могу недоесть, но недоспать я не могу. Организм такой.
– Ладно, в машине доспишь, – сказал Колесников.
– Сережа, в этой машине доспать невозможно. Ты же сам понимаешь, ее трясет на самых маленьких камешках.
– Так это внедорожник, а не лимузин, – совершенно серьезно сказал Сергей Мефодьевич.
– Господи, Сергей, этот внедорожник пора отправить на свалку. И купить нормальную машину! Понимаешь, на такой машине нельзя уже ездить, это опасно для жизни. Заметь, если ты не был состоянии это сделать, я никогда бы об этом не сказала. Но ты можешь купить себе машину. Поэтому я призываю к здравому смыслу и экономии. Скупой платит дважды. Не экономь на транспорте!
Колесников нахмурился, но Архиповой было наплевать. «Ему плевать, что я не выспалась, мне плевать, что говорю обидные вещи!» – подумала Архипова. Она была зла.
Что удивительно, Колесников не обиделся. По дороге на пляж в Васильевское он завел разговор о машинах.
– Наверное, ты права, машина нужна новая. Но я живу один с некоторых пор, и внешний вид машин моих меня совсем не волнует. Главную свою функцию она выполняет? И слава богу!
– Я это понимаю, – ответила Александра, – но машина старая, и это небезопасно. И некрасиво.
– Хорошо, я подумаю. А какую ты марку посоветуешь?
Архипова про себя улыбнулась – Колесников никогда ничего ни у кого не спрашивает. Он сам себе голова. И всегда это подчеркивал. Если сейчас он так спросил, значит, это своего рода извинение.
– Я тоже подумаю, тебе надо что-то мужское такое… – примирительно сказала Архипова.
Дальнейшая дорога прошла в молчании. Архипова пыталась дремать, Колесников вел машину осторожно, дабы не причинить Александре неудобств.
Пляж, на который они приехали, был действительно пустынным. Несколько пар среднего возраста, две мамы с детьми, мужчина, похожий на йога. В отдалении стояла яркая будочка – там торговали кофе и булочками.
– А здорово как! – воскликнула Архипова. – Почти никого. Пляж приличный, немаленький. Ну и что, что галька. Ничего страшного. А в море песок. Вон видно его.
– Там и песок, и камни. Будь осторожна. Тем более смотри, прилив, волны еще большие, – сказал Колесников, – но я рад, что тебе понравилось.
– Да, все же там, где мы были, много людей.
– Ну вот и отлично, – Сергей Мефодьевич достал из багажника огромный синий матрас, насос и стал его надувать. Архипова осмотрелась – все устроились на полотенцах или на гимнастических ковриках.
– Зачем нам матрас? – спросила она.
– Потому что галька, а у меня матрас двуспальный, я на нем спал, когда ремонт в квартире делали. А я приезжал проверять. Очень удобный, высокий.
Архипова пошла переодеться в купальник. В любой другой ситуации она бы это сделала прямо на пляже, накинув огромную белую рубаху – была у нее такая, специально для отдыха. Но Колесников был щепетилен в подобных вопросах, сам он плавки переодевал исключительно в очень закрытых раздевалках. Когда Александра вернулась, то обомлела – на берегу моря стояла настоящая двуспальная кровать. Рядом суетился довольный всеобщим вниманием Колесников.
– Это что? – спросила Архипова еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться.
– Мы на этом будем загорать! Смотри, как удобно! – Сергей Мефодьевич потрогал рукой упругий матрас.
– Вижу, но выглядит это так, словно кровать для новобрачных поставили.
Колесников фыркнул:
– Для испорченных это, может быть, и сексодромом, а для меня – комфортный отдых на берегу моря.
«Господи, “сексодром” – слово-то какое! Я даже не помню, из каких дремучих времен!» – подумала про себя Архипова.
Тем временем Колесников плюхнулся на матрас и позвал Архипову:
– Присоединяйся!
Александра представила, как они вместе будут смотреться на этой двуспальной «кровати», и покачала головой:
– Я сначала в море.
Она осторожно шла по гальке, понимая, что за ней наблюдает весь небольшой пляж. Архипова была спокойна – выглядела она хорошо. На ней был новый черный купальник с драпировкой в районе бедер, отчего она казалась худой, короткие волнистые волосы делали ее спортивной.
– Девушка, море неспокойное, осторожней! – кто-то крикнул ей.
Архипова громко поблагодарила и продолжила входить в воду. Почувствовав, что дно уходит, она поплыла.
Больше всего на свете она любила море. Плавала она прекрасно. И сразу несколькими стилями. Это ощущение свободы, которое дарила вода, снимало с нее всю усталость, все напряжение и дурные мысли. В воде она себя чувствовала юной и беззаботной, выходила из моря другим человеком. Сейчас она плыла, но чувство легкости не появлялось. Архипова словно чувствовала, что Колесников в напряжении, что недоволен, что она одна пошла в море, что он обиделся.
«Обиделся? – спросила она себя. – А на что он может обидеться? Что за бред в голове у меня!» Архипова нырнула, проплыла небольшое расстояние и опять показалась над водой. Солнце ослепило ее, вода была везде: в ушах, глазах, во рту. Архипова пружиной подпрыгнула, потом опять окунулась. Через некоторое время, отдышавшись, она пустилась в обратный путь. Возвращаться было тяжело. Волна отбрасывала ее назад. Александра сбавила темп и уже своим фирменным стилем достигла берега. Она почувствовала ногами дно и пошла. Помешало то ли напряжение в ногах, то ли еще не восстановившееся дыхание: преодолеть узкую полоску из камней она не смогла. Архипова сделала шаг, споткнулась и чуть не упала на спину – волна сделала обратный ход. Так повторилось несколько раз. К тому же появилась боль в щиколотке. Александра практически топталась на месте – она стала чувствовать острые камни, старалась не потревожить ногу и не упасть под волну. Архипова бросила взгляд на Колесникова. Их разделяли каких-то десять метров. И она могла побожиться, что он видел, как она возвращается из моря. Но Сергей Мефодьевич не смотрел в сторону Архиповой. Он разглядывал камешки рядом с матрасом, разглядывал свои пальцы, стряхивал песчинки с себя. Но совершенно не собирался встать и помочь Архиповой. Александра хотела сначала его окликнуть, но потом раздумала. «Выйду я из этого моря, но просить его?!» – подумала она, и в это время к ней подбежал мужчина, протянул руку и вытянул ее на берег.
– Мы с женой за вами наблюдали – вы отличная пловчиха, но сегодня волны, и не всегда удается просто выйти на берег.
– Да вы просто дельфин! – к ним уже подошла жена. – Просто рыба! Паша, ты видел, как она плыла?!
– Что ты такое говоришь, Леночка! – рассмеялся муж смущенно.