– Тебе не о чем было беспокоиться. Ты всегда была лучше всех. И такой же остаешься сейчас, – галантно сказал муж.
Было заметно, что ему льстит аттестация жены.
– Схожу-ка я чаю горячего себе налью, – произнес он, вставая с места.
Архипова хотела было предложить свою помощь, но вовремя опомнилась. Старику сейчас это было бы неприятно – он был в образе того молодого человека, которого безумно ревновала жена. Когда Георгий Георгиевич отошел, его жена произнесла:
– Не поверите, в нашей семье «гуляла» всегда я. У меня столько было ухажеров, столько любовников, столько привязанностей. Вы даже не представляете. А Георг всегда был дома, за своим рабочим столом и с книжками.
– Но вы же только что… – удивилась Архипова.
– О, вы не представляете, какие я истерики ему закатывала в молодости!
– Но зачем?!
– Чтобы понимал, что дорог мне, чтобы интересней было ему жить. Ну и чтобы…
– …отвести от себя подозрение? – догадалась Архипова.
– Совершенно верно, дорогая.
– Но вы прекрасно жили?
– Да, и живем прекрасно до сих пор, – подтвердила Аркадия Аркадьевна. – А что касается вашего выступления – не отказывайтесь. Вы такая эффектная, такая обаятельная, вы просто должны использовать такой шанс!
– Шанс?!
– Да, не каждый день вам будут предлагать спеть на сцене, голубушка!
«А ведь и правда! Могут вообще никогда больше не предложить!» – подумала Александра. Вся эта история с отдыхом в Анапе приобретала совсем фантасмагорический оттенок. В этом приключении было все: внезапное приглашение человека, которого почти не знаешь, странный быт в однокомнатной квартире, железные законы приглашающей стороны, скрытое противостояние двух взрослых и, должно быть, мудрых людей, отсутствие признаков влюбленности, отсутствие близости душевной и тактильной. И удивительное упрямство в желании провести этот отпуск вместе. Архипова вспомнила, как запаниковал Колесников, когда она обмолвилась о возможном отъезде. «Ну, уж пусть этот месяц на море пройдет так, как предначертано! Концерт – так концерт, петь – так петь! Может, Аркадия Аркадьевна и права, надо воспользоваться случаем», – подумала Архипова, обычно далекая от мистики и всякой эзотерики.
– А пирожки у них тут потрясающие, – сказал внезапно подошедший Георгий Георгиевич. – Я вам, голубушки, еще с малиной принес.
Он как-то смутился и добавил:
– Ну и себе тоже взял… И булочку с маком…
– Георг, ты совсем из ума выжил, – рассердилась супруга. – Это столько калорий.
– Да вы такие стройные, такие изящные, такие легкие на подъем, вам можно пирожки круглосуточно есть! – рассмеялась Александра.
Она вдруг поняла, что будни этих двух пенсионеров не такие оживленные и «вкусные», как во время отдыха в этой гостинице. И эти белые скатерти, и множество блюд, аппетитные булочки, пирожные, фрукты в вазах, приветливые официанты – все это для этих людей – праздник. И не так этот милый Георгий Георгиевич хочет есть, как ему хочется продлить этот завтрак.
– А я с удовольствием съем пирожок еще один, – Архипова рассмеялась. – Спасибо, Георгий Георгиевич, вы угадали мое желание. Просто я стеснялась еще раз подойти, скажут, тетка толстая, а все пирожками балуется.
– Не наговаривайте на себя, – сказала Аркадия Аркадьевна, пряча свой пирожок в сумку.
– Выносить из ресторана еду нельзя, – заметил Георгий Георгиевич.
– Никто ничего не видит, а я его потом съем, на прогулке. – Аркадия Аркадьевна поджала губы, и Архипова поняла, что никто на свете не сможет отобрать у нее этот пирожок.
Все еще посидели за столом, обсудили политику, погоду, соседей по отелю, меню на обед, а потом Архипова засобиралась:
– Спасибо за компанию, хорошей прогулки. Только возьмите зонт. А я пойду узнаю, когда репетиция, – улыбнулась старикам и пошла из ресторана.
Возле стойки администратора ее остановили:
– Доброе утро, вас Вениамин искал, очень просил быть здесь – он сейчас подойдет, – сказала ей сотрудница отеля.
– Да, конечно, – ответила Архипова. – Я смотрю, людей как-то больше стало?
– Очень много приехало отдыхающих в последние три-четыре дня. Сезон в разгаре.
– Значит, на концерте будет аншлаг… – вздохнула Александра. Ее бы устроило, если бы на концерт вовсе не пришли. «Спою перед пустым залом, и волноваться ни о чем не надо!» – усмехнулась она. У нее почему-то похолодели руки.
– О, у нас не то что аншлаг, у нас тут столпотворение будет, – пошутила администратор, – это хорошо, потому что обещают вечером дождь. А если дождь, то все сидят здесь. Пьют кофе, выпивают, дети бегают, кричат – одно беспокойство. А так все будут на концерте – хоть дождь, хоть солнце. – Тут девушка сообразила, что говорит лишнее.
– Не переживайте, я все понимаю, у вас работа тяжелая – люди круглые сутки, – махнула рукой Архипова.
– Да, да, – благодарно улыбнулась девушка.
– Знаете, а мне страшно. И репетиция эта, и выступление, – обмолвилась Архипова.
– Да ладно, все хорошо будет! – успокаивала ее дежурная. – Я же тут всякие разговоры слышу. Так вот, все, кто успел познакомиться с вами, будут голосовать за вас. Как бы вы ни спели… Ну и мы, команда отеля… тоже. Переживаем и поддерживаем.
– У вас команда болельщиков о-го-го! – пошутил Вениамин, который подошел внезапно и слышал последние слова.
– Да, одна надежда на них. Если бы они еще и спели за меня! Понимаете, вы меня застали врасплох, я не успела отказаться.
– Это наша удача, что вы не отказались! Без вас наше нынешнее мероприятие было бы не таким блестящим.
Архипова, прищурившись, посмотрела на Вениамина: «Интересно, он это каждому участнику говорит?!»
– Так, я провожу вас во второй корпус, там репетиция. У вас час-полтора…
– Да я не выучу даже слов песни! Я же знаю по паре строчек из каждого куплета каждой песни! Это совершенно невозможно…
– Должен вам сказать, что перед вами будет пюпитр со словами, так что не переживайте!
Вениамин увлек ее за собой, и уже через пять минут они оказались во втором корпусе.
В небольшом зрительном зале на сцене готовили аппаратуру. Седые и бородатые мужики в неопределенного цвета джинсах сновали между колонками, штативами, барабанами. Отдельно в стороне два задумчивых гитариста настраивали инструменты. Они тоже были седыми и бородатыми. «Патлатые какие!» – хмыкнула про себя Архипова.
– Сеня, чуть выше… Так, теперь второй микрофон… – слышалось со сцены.
Вениамин хлопнул в ладоши, привлекая внимание музыкантов.
– Ребята, прошу знакомиться: Александра.
«Ребята» приветственно загудели.
– Делаем звезду! – со значением произнес Вениамин, и Архипова поняла, что это была своего рода фраза-пароль.
– Ну, это совсем другое дело! – сказал один, наиболее растрепанный. – А то…
– Слава, без деталей… – оборвал его Вениамин. – Кстати, репертуара пока нет.
– Как обычно, готовим три песни?
– Как – три? – перепугалась Александра. – Вы же одну сказали!
– Три – это так, на всякий случай. Ну, положено, чтобы участник знал три песни, – торопливо заговорил Вениамин, – у нас же, если три песни представишь в городской отдел культуры, оставят одну. Две остальные вычеркнут по идейным или моральным соображениям.
– Да что вы! А я думала, что сейчас нет цензуры!
– Цензура есть всегда! – со значением сказал Вениамин и, подняв указательный палец, добавил: – Главное, чтобы был внутренний цензор!
«Демагог!» – нервно подумала Архипова.
– Так, на чем мы остановимся? Что нам по плечу? – произнес Вениамин, усаживаясь на первый ряд.
– Александра, какую песню знаете? Надо напеть, чтобы мы смогли понять ваш диапазон.
– Я? – Архипова поняла, что из головы вылетело все, что она когда-то неплохо знала. – «В лесу родилась елочка».
– Отлично! – гитарист Слава не моргнул глазом. – А еще?
– «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку…» – промямлила Александра.
– Тоже хорошо, а еще? – терпеливо спросил Слава.
– «Чунга-Чанга» там, из мультфильма… Про крокодила Гену…
– Саша, – гитарист немного напрягся, – у нас публика будет более молодого возраста, чем эти песни.
– Неправда, – живо сказала Архипова, – будет много пожилых людей, я точно знаю.
– Хорошо, – гитарист Слава не стал спорить, только растерянно посмотрел на Вениамина. Тот сделал вид, что не заметил взгляда. «Нет, голубчики, работайте с тем материалом, который есть. Подготовить за пять минут выпускника филармонии – много ума не надо. Только этот выпускник будет тосклив, как лось. А тут энергетика, внешность, стать! Интересно, а в чем она выступать будет?» – думал Вениамин, наблюдая за мучениями обеих сторон.
– Александра, у вас костюм для выступления есть? – крикнул он.
– Есть! – Архипова вдруг с удовольствием вспомнила купленное платье.
– Вот и отлично… Выбираем песню, – скомандовал Вениамин и тут же добавил: – Значит, так, записываем в актив «Чунга-Чанга». Этой песней мы учитываем интересы маленьких зрителей, а также пропагандируем наследие советских композиторов. Вторая песня будет… например, лирическая. Например… «Хоть проверьте, хоть поверьте…» Или наоборот?! Короче, про Золушку, башмачок и прочее…
– А третья, которую я действительно исполню, будет песня Гарика Сукачева. Про бабушку. Я ее наизусть знаю, – выпалила Архипова. Говорила она правду – они с Лелей и Степановой любили поорать эту песню на своих посиделках.
– Что, серьезно?! Вы и слова знаете?
– Все!
– И сможете так эмоционально? Увлекая за собой зал?!
– Ну, как Гарик, не смогу, но я постараюсь! – заверила Архипова. Она опасалась, что ей навяжут какую-нибудь незнакомую песню, которую придется учить. А тут все было ясно – и слова она знала, и эмоции были ей понятны, и выразить их ей бы хватило энергии.
– Вот и здорово! – Вениамин встал и потер руки. – Ребята, у вас полтора часа, чтобы наша участница чувствовала себя на сцене, как рыба в воде.
– Ну… – попытался возразить что-то Слава-гитарист, но Вениамин уже шел к выходу.