тора о том, что Антихрист в момент подписания документов был психически здоров. Затем…
— Хватит! — Оборвал ее Бессмертный. Гнев застил глаза демона. — Кто это все придумал? Поразвели волокиту! И почему я должен ходить в дураках? Я что, похож на психа? У меня что, глаза в разбег, что ли?
— Гражданин, а вы-то чего расшумелись? Кто вы, собственно, такой?
— Ах, кто такой? Ты, мымра поганая, газеты читаешь, радио слушаешь? Расчувствовались в этом богоугодном заведении. Всех поувольняю… Как фамилия?
Почуявшая неладное, регистраторша моментально выхватила из сейфа подписанную обезумевшим, склочным чертом бумагу и, увидав каракулю с припиской (Антихрист), выдвинула ящичек стола с номером «Прейзподнеш пресс», прикрыла лицо ладонями и просительно захныкала:
— Шарашкина я. Заведующая этой конторы. Не знала… Извините… Виновата… Действовала по инструкции Вашего предшественника, — и, видя, что Глава адова Преставительства смягчился лицом, заговорила обычным тоном. — Не припомню случая, чтобы кто принес все справки. Даже самые настойчивые, и те — тормозились на психиаторе… Ну, а кто все-таки требуемого специалиста представлял — и вовсе пропадали. Так что, если настаиваете, — и регистраторша, снимая с себя ответственность, всучила бланк Антихристу и протянула ручку.
— Вот. Поставьте визу красными чернилами через весь лист наискосок, и я, хоть сейчас, распишу.
— Сейчас не надо. Через два дня. — Робко напомнила Баламутрия.
— А что писать-то? — Крутя в узловатых пальцах ручку спросил Лука.
— Хм! — Выразив пренебрежение к новому малограмотному государственному деятелю ведьма начала диктовать. — Пишите: «В порядке исключения разрешаю оформить брак досрочно. Ну, и прочее: дату, подпись».
Бессмертный принялся опять царапать бумагу. Наконец оформление документов окончилось и компания двинулась к выходу.
— Минутку, — окликнула ведьма молодоженов. — Так как с талонами?
— Не надо, — отмахнулся Яков. — Обойдемся!
— Как это не надо, братец, — проявила практичность Эльвирочка, решив за подругу простую житейскую мелочь. — Баламутрия, возьми, пригодятся. В салоне новобрачных тот же ассортимент, что и в «Саркофаге», только на геннзнаки. Ты мужика не слушай, подружка, в таких вещах он — пень-пнем…
Яков будто бы и не слышал.
— И еще одна проблемка, — он призадумался. — Где бы хорошего священника отыскать, не халтурщика. К Самому с такой мелочью обращаться как-то неудобно.
— Священника я тебе, Яков, обеспечу. Не мучься! — Антихрист поднял вверх большой палец. — Во, мужик! Такой дока в церковных делах… И не подведет. Давно его знаю. А бас, что у Шаляпина, если не почище. Да и возьмет недорого: распопкомпанейский! Лишь бы выпить да закусить… А эту Шарашкину, — по лбу Антихриста заходили тучи. — Из конторы, подойдет срок, уволю. Не по ндраву подобные, шибко вумные. К тому же самому скоро надо семьей обзаводиться. Положение обязывает.
— А что, Лука Виевич, и кандидатка есть на примете? — Полюбопытствовала Эльвирочка.
— Да уж, просватали мне сегодня одну… Ух и хороша! И статна, и лепа, и не мотовка. Одно не по сердцу, тоже сильно грамоте обучена. Но, ничего. Я эту дурь быстро вышибу. Враз позабывает ученых мужьев!
— Кто ж такая, — почти уверенный в ответе, сдержал смех Яков.
— Графиня Далдубовская, — четко, как бы пробуя на слух, ответил Бессмертный. — Да ты ее не знаешь, не того поля ягода!
Яков, перебивая хохот, закашлялся.
— Однако, милый альянсик образуется. — Покачала головой Эльвирочка. — Ох-хо-хо! Бедный Антихрист…
— Володенька, дорогой, отдохни. Отложи свои рукописи. На тебе лица нет. Пойдем, подарок молодоженам купим, да и в парикмахерскую надо успеть. К портному на примерку… Неужели ты не понимаешь, что одна я никуда не пойду?
— Почему? — Владимир Иванович оторвался от черновиков и непонимающе взглянул на Эльвирочку.
Девушка закончила выполнять последние упражнения комплекса ритмической гимнастики и, растянувшись в шпагате, сидела на ковре.
— Сходи, пожалуйста, милая, без меня. Боюсь мысль потерять. Закончу последнюю главу и — всецело отдаюсь в твое распоряжение.
— Нет! Хватит, родной, — девушка поднялась с ковра и, усевшись на колени Ахенэева, провела рукой по его щеке. Раздался легкий треск. — Кошмар! Не кожа а наждачная бумага.
Эльвирочка отдернула руку и, посмотрев на покрасневшую от жесткой щетины ладонь, скомандовала:
— Довольно отнекиваться. Быстро в ванную. Бриться, мыться, одеваться! Пять минут на сборы. Я не допущу, чтобы мой любимый мужчина зачах, пусть даже и в кондиционируемом помещении.
Владимир Иванович с сожалением отложил недописанные листы бумаги и, согласившись в душе с любимой, поплелся в ванную.
— Только не надолго. Часика на два. — Выговорил он себе поблажку. — Хорошо?
— Там посмотрим, — слукавила перебирающая наряды девушка. Глянув на себя в зеркало, она взбила волосы, потом наоборот, расчесала их широкими прядями и, сокрушенно вздохнув, заплела густую тяжелую волну в толстую косу.
Видя мучительные попытки казаться красивей, чем минуту назад, даже Ахенэеву стало ясно, что только парикмахерская отнимет не меньше двух часов.
— Пусть будет так, как она хочет. Выкрою вечерком время, допишу, — успокоил себя Владимир Иванович и принялся за бритье.
Минуло почти двое суток, а уехавшие за бабулькой Яков и Баламутрия, как сквозь землю провалились.
А началось с того, что жених категорически отказался проводить церемонию бракосочетания без родственницы, Баламутрия же поручила подруге связаться с Проксимой и вызвать отца.
Молодые уехали, а Сатана, тем временем, приказал готовить один из залов Адтелерадио к свадьбе.
И загудел телецентр.
Режиссеры и редакторы сбились с ног в поисках перечисленных самим Повелителем приглашенных. Список гостей изобиловал не только знаменитостями, но и нужными, в дальнейшем, молодоженам, лицами.
Труппа артистов из Богемы, в который раз, прогоняла программу праздничного концерта.
В срочном порядке пригласили двух известных кулинаров из обеих систем, чтобы блеснуть национальной кухней.
Все упиралось в виновников торжества.
Ожидали прибытие новобрачных с родственницей поутру, но ни они, ни телефоны со знакомым Яшиным голосом не давали о себе знать.
Звонил кто угодно, даже Антихрист соизволил проявить заинтересованность и обещал приехать — не было самих: Якова и Баламутрии.
В парикмахерской, куда зашли Эльвирочка и переоблачившийся из фирменных джинсовых доспехов в шикарный, купленный в «саркофаге» костюм Владимир Иванович, естественно, было непродохнуть. Предусмотрительно захвативший записную книжку Ахенэев кое-как умостился на банкетке и, отправив Эльвирочку к маникюрщице, где была поменьше очередь, приготовился было продолжить творческие изыскания, как в это время чей-то, обращенный непосредственно к нему знакомый голос истерично взвился к потолку:
— Где мой муж? Верните мне князя, супруга… — перед фантастом стояла «мать» семерых, еще не родившихся детей князя Загробштейна.
Находящиеся рядом с Ахенэевым представители сильного пола, ожидавшие, как и он, своих спутниц, с интересом заводили мордами: превратились в активных болельщиков — наблюдателей. Скучное, скрашиваемое лишь тихим гудением фенов, безмолвие было нарушено. Сам того не желая, Владимир Иванович оказался в центре внимания.
— Вот ведь принесли черти идиотку на мою голову! — Ахенэев лихорадочно искал выхода из создавшегося критического положения и — нашел.
— Девушка?! Какого князя Вы имели в виду? Вы что-то явно перепутали.
Не блещущая идеальными формами грудь лаборантки застыла в стадии вздоха. По широко раскрытым глазам и бессловесно разинутому рту можно было предположить, что бедная девица вот-вот брякнется от удушливого возмущения в обморок. Владимир Иванович даже немного растерялся.
— Надо быть помягче, раз от чертовой бабушки сорвалась, то нервишки точно не в порядке. — Поднявшись с банкетки, он легонько похлопал спасительницу по худосочной спине и тем самым возродил работу дыхательных органов.
— Успокойтесь, девушка, — тронув руку несостоявшейся «матери-героини», он пресек следующий всплеск истерики просьбой отойти к выходу.
— Что Вы делаете? Принародно нарушаете конспирацию, — принялся выговаривать энергично задышавшей девице фантаст. — Видите, — Ахенэев указал на свою шевелюру.
— Вижу, волосы, как волосы. Ну и что? При чем тут мой супруг. Что вы голову морочите! Где Яша?
— Вы ничего не понимаете? Вспомните. Была у меня прическа или нет?
— Вроде бы не было. Только возле ушей, — девица уже заинтересованно взглянула на Владимира Ивановича. — Но, какое это имеет отношение к моему супругу?
— Самое прямое! Вы за прессой следите? — Заговорщицки прошептал Ахенэев.
— Какая пресса?! Где мой муж?… Во ВКиБ обратилась, так там вышел какой-то смазливый ангелок, накрашенный, расфуфыренный, в голубом балахончике и — лишь крылышками развел. Правда, стал допытываться, откуда я его знаю и говорит: «Я бы его само с огромным удовольствием увидело».
Пристал ко мне, паспортные данные зачем-то переписал и грубо так приказал позвонить ему лично, как только Яша объявится. Такой нахал — даром что с нимбом! — Лаборантка опять вернулась к наболевшему. — Скажете, вы, наконец, где мой супруг или нет?
Владимир Иванович убедился, что окружающие уже потеряли к ним интерес и тоном, позаимствованным у знаменитого Штирлица, вполне членораздельно и внятно произнес.
— Яков ныне, милейшая, в подполье! Неужели не в курсе, что весь прежний Вкибовский аппарат арестован? Самого Антихриста судить будут, и чем это кончится, одному Сатане известно! Даже мне, имеющему, казалось бы чисто косвенное отношение ко ВКиБу и Антихристу, и то приходится скрываться, переходить на нелегальное положение. Каждый день меняю внешность. А что поделаешь? — Владимир Иванович коснулся своих роскошных волос, — После контакта с Вами придется наголо сбрить. Учтите, только из-за Вас! Подняли крик на весь салон: «Где Загробштейн? Где Загробштейн?» П