Ахенэев взглянул на стоящую в сторонке и всхлипывающую украдкой Эльвирочку, на общее веселье и, чтобы раз и навсегда снять камень с сердца, грустно, но вместе с тем окончательно произнес:
— Благодарю за честь, Властелин! Но, оставшись в аду, я отодвину часы земного счастья. Буду жить ожиданием Эльвирочки и работать над книгой. — Он затянулся сигаретой. В последнее время Владимира Ивановича все чаще тянуло курить.
— Значит веришь мне, писатель?
— Верю!
— Хорошо, — Повелитель ада тоже задымил трубкой, прищурился. — Мало осталось смертных, кто мне верит. Подравняли нечисть под одну гребенку. А все по его вине, — Сатана кивнул на Бессмертного, приплясывающего вокруг Далдубовского. — Мало того, что родословная загажена, бог знает, кого расселил по земным хлябям да твердям. Да и на прежнем посту столько наворочал, что эхом в церквях наверху до сих пор отдается… Ведь недаром говорят: не верь лукавым. Это о них… А ты мне доверил свое счастье. Ценю!
— Властелин! По мужски, так по мужски. Долгие проводы — лишние слезы. Переправь на Землю так, чтобы Эльвирочка не знала.
— И это одобряю. К слову: вернешься к себе, захочется вновь свидеться — выпей стакан-другой водки. Буду рад гостю. Одно плохо: обратно через реанимацию возвращаться придется… — Сатана замолчал и кивнул в сторону появившегося Тьмовского. Эдик стоял у лифта и, радостно улыбаясь, призывно махал Владимиру Ивановичу лапой.
— Ну, иди, — разрешил Повелитель. — Раз улыбается, значит разрядил Яшку. Нет, постой! На Землю отправишься сразу после проклятия новобрачных. Будь готов.
Владимир Иванович пригубил щупальце Баламутрии, раскланялся с Сатаной и, пригласив Эльвирочку следовать с ним, заторопился к Эдику.
…Лифт остановился и трое Яшиных друзей прошли в театральную уборную, по которой, пробуя походку, кособоко прошмыгивался обезвреженный Загробштейн. Каждый шаг, видимо по инерции, сопровождался выбрасыванием лап в стороны.
— Ну как, босс? Торжественная часть закончилась?
— В основном. Проклятие на твою с Баламутрией головы осталось.
— М-да, тогда отчаливаю к невесте, — Яков проковылял к вешалке, но покачнулся и, не удержав равновесия, растянулся на полу. — Вот видишь, вестибулярный аппарат пошаливает. Это после Эдикова хирургического вмешательства. А знаешь, чем он меня кромсал? — И бес указал на «скальпель».
На гримерном столике, голубея непротертым лезвием, возлежал турецкий ятаган.
— Брось придуриваться! — Обозлился на него Эдик. — Через пяток-другой минут заживет, как на собаке! Разминайся, да вали к разлюбезной. А мне еще Владимира Ивановича в божеский вид приводить надо…
Тьмовский достал «метлу» и привычно, чуть ли не наугад, защелкал кнопками. Ахенэев, как и при первом опробовании аппарата ощутил легкое головокружение и покалывание во всем теле. Он, скорее машинально, потянулся к голове и с успокоением нащупал вместо рогов густую, пышную шевелюру.
— Не сомневайся, камрад, я теперь спец по подобной электронике, владею этим веником, как ковбой кольтом. Можешь переодеваться в свое барахло, а эти — пригодятся в костюмерной.
Услышав слова Тьмовского, Яша потух лицом и спросил с надломом:
— Что, босс, уже?… А продлить командировку нельзя? — Всплеск надежды застыл в его глазах. Ахенэев подошел к действительно расстроившемуся бесу и обнял с признательностью.
— Нет, Яша. Прости, но пора отвести свою душу на землю. Обязательно дописать книгу, а может, и с Эльвирочкой остаток дней удастся прожить по земным меркам. Все зависит от Самого: при случае, напомни еще раз о просьбе… Так что, не обессудь — и он обернулся к Эдику. — Не поминайте лихом. Бодрее, камрады, не навечно расстаемся. Истечет мой срок жития в том измерении — бог знает, сколько еще отмеряно, — может, кот наплакал… Все мы там под богом ходим… А как преставлюсь, приеду на поселение к Вам. Вот тогда, в открытую поговорим и об Эдеме и об Аде. Возможно, продолжение к книге напишу. Да-а, — Владимир Иванович задумался и, не обращаясь ни к кому, пробормотал. — Нонсенс! Бог дал — черт взял!
— Эх, босс! — Больно надавил лапой на плечо фантаста Яков. — А я-то хотел тебя в восьмой круг затянуть. Что видел до этого — семечки!
— А вот там — действительно, ад!!! Уж на что крутые мужики в восьмой попадают после тысячелетнего рубежа, а и у тех шерсть дыбом встает! Как говорил Сатана: конгломерат ангелов, чертей и умных грешников! И любой из старейшин этого круга, — бес непроизвольно оглянулся. — По положению потенциально выше Повелителя!! Но — видно, пока не судьба… А за Эльвирочку не волнуйся — дождешься!
— Все, все, Яша! Прощайся и — пошли. Опять ритуал задерживаем.
Эдик пожал Ахенэеву руку и потянул упавшего духом беса к двери.
Оставшись один, Владимир Иванович апатично уселся на диван и — все ранее высверкивающие мысли слились в одну, проясненную! Жизненные коллизии?! Земля — ад… Через несколько минут он окажется в том мире, где жил раньше, встретится со своим Прошлым. И сравнение прожитых лет с окружающими лицемерами — даже друзьями и знакомыми, из которых не знаешь, кто в действительности друг, а кто — враг, с вновь обретенными товарищами, почти единомышленниками, имеющими одно, ну, максимум, два лица, оказалось не в пользу смертных. И, если Сатане отчет понравился, то не посчитают ли абсурдом сказанную им со страниц книги правду об аде на Земле?
Ахенэев почувствовал страшную тяжесть во всем теле, и громоподобный торжественный бас расстриги: «Анафема! Анафема!! Анафема!!!» — Было последним, что он услышал.
— В Большой театр ему… — Успел подумать Владимир Иванович и — провалился в какую-то жуткую, бездонную и леденящую кровь пропасть.
— Ну, наконец-то! Здоров, батенька, спать! Мы, прошлым делом засомневались, что вернетесь в грешный мир. Как спалось? — Над Ахенэевым склонился седенький благообразный старичок и, раздвинул пальцами веки, внимательно вглядывался в зрачки.
— Откуда эта зануда? Где я? — Еще не поняв, что к чему, Владимир Иванович все же плохо повинующимся языком сострил.
— Спал сном праведника, а снилось черт-те что…
Доктор убрал пальцы с глаз Ахенэева и, распрямив спину, слегка улыбнулся.
— Главное, вовремя проснуться…
— И — последнее средство. Обратитесь к эстрасенсу-психоаналитику. Могу порекомендовать.
Владимир Иванович с удивлением посмотрел на худенькую миловидную девушку: лечащего врача Ирину и пожал плечами.
— А смысл? Сами же говорите: давление нормальное, организм здоровый.
— Ну, посоветуетесь, облегчите душу — мне-то не хотите поведать, что гнетет… А профессор все расставит по своим местам. Правда, такса сногсшибательная, но могу гарантировать: разберется, выведет точный диагноз и подскажет, как избавиться от хандры и депрессии.
— Если только в этом плане…
— Значит, согласны? — Обрадовалась сговорчивости писателя девушка. — Психолог выдающийся: почетный член нескольких зарубежных академий, имеет печатные труды — а в научном мире вокруг его имени настоящий бум!.. Записывайте адресок. На метро до ст. «Добрынинская», затем троллейбусом две остановки. Дом 28 корпус 4 кв. 149а. Хозяин квартиры — Будицкий Николай Егорович.
— И только то? Он и есть экстрасенс?
— Нет, Николай Егорович даст вам приют на время проведения интимной беседы. Сам в прошлом профессиональный разведчик, Будицкий, попавший после одной из операций под пули диверсанта, насилу выкарабкался из объятий Костлявой и — лишь благодаря вмешательству парапсихолога, встал на ноги. Они подружились и, даже больше, экстрасенс согласился помогать добрым знакомым приятеля… Так что, если воспользуетесь моим советом, не прогадаете.
Владимир Иванович поблагодарил Ирочку за участие, проводил ее, и подозрительно поглядев на пустующую люстру, махнул рукой на дела и засобирался на встречу со знаменитостью.
…Минуло восемь месяцев с того дня, как Ахенэев покинул больницу. И, что самое интересное: после прохождения курса лечения, фантаст словно переродился заново. Из больницы вышел помолодевший, полный жизненных сил мужчина. Аспиранты и кандидаты наук липли к нему, как мухи на мед, домогаясь внимания бывшего пациента. Владимир Иванович сбился со счета, на скольких симпозиумах, коллоквиумах и семинарах его демонстрировали в качестве уникума. В конце-концов, терпение лопнуло и в один прекрасный момент Ахенэев в довольно категоричной форме заявил: «Хватит делать из меня экспонат!» Обиженные «ученые мужи» заныли: «Себялюбец, не даешь закончить докторские диссертации», но фантаст был непоколебим и доктора отстали.
И все было бы хорошо, но одна навязчивая идея, мысль, гвоздем засела в голове и постоянно не давала покоя.
Как назвать то состояние, что он пережил? Галлюцинации, бред, а может — явь?
Ахенэев перебирал в уме все с ним произошедшее: редкая удача врачей по омолаживанию организма, мягкие густые волосы вместо лысины, красивые, без изъяна зубы, книга, изданная в рекордно короткий срок, заказ на сценарий крупнейшей киностудией страны, договор на публикацию за границей!..
Нет: все, буквально все лишь подтверждало — кто-то невидимый, но всесильный, могущественный, стоит за его спиной, поддерживает и помогает.
Сбивало с толку другое — жизнь, бурлящая как из прорвавшейся плотины вода, раскрепощенность прессы — это заставляло сомневаться в чудесах и диктовало верить в действительность!
Владимир Иванович не находил себе места, измучился и по вечерам, отключив телефон и телевизор, вновь и вновь возвращался к рукописи. Именно той рукописи повести, которую написал, если не по приказу Сатаны, то по памяти, основываясь на своих бредовых ощущениях. И снова Ахенэев сталкивался со ставшими хорошими друзьями Яковом, Эдиком…
Особенно возбуждали «встречи» с Эльвирочкой. Перед тем, как отдать рукопись, почти беспрекословно принятую редакцией, он раз двадцать переписал сцены встреч с этой волшебной девушкой.
И теперь, когда повесть опубликована в одном из центральных журналов, издана книга — мысль о том, чем же являлись описанные события для него: реальностью или наоборот — продуктом больного воображения — терзала, сводила с ума.