— Тех, кто будет за вас отвечать — что вы тут не натворите бед.
— Ты смеешься, что ли, командир? Нас тут никто не знает. Где мы поручителей возьмем?
— Могу посодействовать, — сказал таможенник. И крикнул куда-то в пространство: — Анвар!
Рядом тут же неожиданно материализовался черноволосый и черноусый молодец в военной форме. Стоял он расслабленно, но чувствовалось — обстановку контролирует. Окидывал группу оценивающим взглядом. Игорь отметил — автомат у черноусого был.
— Вот, пришли без документов. Будешь поручителем?
Анвар окинул компанию пытливым взглядом. Удивление мелькнуло в его глазах, когда он увидел Саида. Анвар что-то спросил у него на непонятном языке, Саид, хотя и неуверенно, с запинкой, ответил.
— Пять патронов в день с человека, — сообщил Анвар. — С него не надо ничего, — он указал на Саида.
— Это за что пять патронов? — удивился Игорь.
— Анвар и его люди возьмут на себя ответственность за вас, — объяснил таможенник. — Откуда мы знаем, может, вы — шайка преступников? Вот они и будут следить и отвечать за то, что вы не причините никакого вреда ни станции, ни жителям. Ничего не украдете и никого не убьете.
— Понятно, — сказал Игорь. — Ребята зарабатывают так.
— Они рискуют, — напомнил таможенник. — Впрочем, вас никто не уговаривает. Не нравится — можете возвращаться, откуда пришли.
И он ткнул в направлении туннеля. Игорь подумал и решил поторговаться.
— По пять патронов в сутки — это грабеж. Давайте хотя бы по три. И при чем тут девочка. Она же еще совсем ребенок.
— Иногда такие дети попадаются — хуже взрослых, — пробормотал таможенник.
Саид тем временем тоже пытался что-то втолковать черноусому. В результате тот нехотя согласился брать за взрослых по три патрона в сутки, за Женю — по одному, а с Саида не брать вовсе. Пришлось тут же расплатиться с ним за первые сутки. Игорь уже прикидывал — жить здесь без документов им обойдется недешево. Наверное, надо было поискать выходы на тех, кто может организовать поддельные бумаги. Но где таких найти?
— Зря вы думаете, что меры безопасности — это лишнее, — неожиданно вполне мирно и даже доверительно сказал напоследок таможенник. — Тут и в туннелях бывает всякое, и бандиты, случается, пошаливают. Вот на днях нашли одного беднягу — весь израненный лежал. Когда наткнулись на него, вроде еще жив был, но через несколько минут умер. Изуродовали его страшно, ножом кто-то орудовал. Говорят, одно ухо вообще отрезали.
Игорь вздрогнул. Саид пристально посмотрел на него, но промолчал.
— Он перед смертью пытался что-то сказать, — продолжал таможенник, — но получался только хрип невнятный. Так никто и не разобрал, что он бормотал. То ли «ложка», то ли «мошка», а может, «крошка». При чем тут какие-то ложки-мошки?
«Я знаю, — подумал Игорь, — он хотел сказать „Кошка“».
— А мизинец у него тоже был отрезан? — спросил он.
— Понятия не имею, — сухо сказал таможенник, глядя на него с подозрением. Саид толкнул Игоря в бок и потянул прочь.
Сдав автоматы в камеру хранения и еще не веря, что все обошлось, путешественники прошли на станцию.
Пути тонули в полумраке, но арки освещались изнутри неярким желтым светом. Источником его служили обыкновенные лампы, свисавшие через каждые двадцать шагов с провода, протянутого под потолком. На обоих путях замерли по нескольку вагонов, служивших, видимо, жильем, а вдоль платформы в два ряда стояли торговые лотки. Чего тут только не было — и потрепанные книги, и одежда, и кое-что из инструментов, и всякий хлам непонятного назначения. Женя, застыв, разглядывала все эти непонятные вещички.
«Надо бы ей обувку купить!» — подумал Игорь, глядя на разбитые ботинки девочки.
Они пошли вдоль рядов, высматривая подходящую обувь. Попадались все больше потрепанные ботинки и сапоги огромных размеров. И вдруг Марина толкнула его в бок — она увидела почти новые сапоги, с виду не такие уж большие.
— Сапожки с убитого гимназиста, — непонятно пробормотал Профессор. Продавец, щуплый мужичонка, отреагировал неожиданно бурно.
— Почему с убитого! Чушь не говори, да? Откуда знаешь, что с убитого? Сам, видел, как сняли, да? — визгливо заорал он. Так рьяно оправдываться мог лишь человек, чья совесть была нечиста.
Игорь замахал на него руками:
— Да уймись, дядя, он ничего такого сказать не хотел. Так просто ляпнул.
— Цену сбить хочет, — уверенно заявил продавец.
— А почем сапоги?
— Пятьдесят патронов.
— Ну ты даешь! За ношеную обувь такую цену заламывать?
— Да они почти новые! Глянь, кожа какая! До Катастрофы еще делали. Им сносу не будет.
— То-то и оно, что до Катастрофы. Прикинь, сколько лет прошло. Если где-нибудь в сырости лежали — в момент развалятся.
— А раньше гарантию на обувь давали, — встрял Профессор. Игорь решительно оттер его от прилавка. Продавец, услышав незнакомое слово, уже и так разъярился.
— Померить надо сначала. Мне кажется, велики будут, — с сомнением сказал Игорь.
Но сапоги оказались Жене впору — Громов даже удивился, какая большая у девочки нога.
После получаса яростной торговли удалось сойтись на том, что продавец отдает сапоги за тридцать патронов и два пестрых шарфика из тех, что Игорь принес из магазина на Трубной. Наверняка продавец собирался потом перепродать шарфики с выгодой для себя. Расплачиваясь, Игорь вздохнул — патронов оставалось не так уж много. Но не оставлять же ребенка без обуви? У Жени ноги и так уже натерты безразмерными старыми ботинками. Еще немного — и девочка просто не сможет идти.
На соседнем прилавке они увидели сапожки поизящнее, но за них просили столько, что Игорь крякнул. Впрочем, Женя и так выглядела в обновке вполне счастливой и, казалось, ничего другого не желала.
«Не купить ли ей заодно платье или юбку? — подумал Игорь. — А то ходит, как пацан, в потертых штанах защитного цвета и старенькой рубашке». Но, подумав, он от этой мысли отказался. Лучше было патроны поберечь и тратить только на самое необходимое. Опять же, если учесть, как настороженно Женя относится к его подаркам… Может, она расплачется и швырнет это платье обратно, порвет или нарочно в грязи извозит. С нее станется. Так зачем тратиться понапрасну?
На прилавке у следующего продавца были разложены карты. Хозяин зорко следил, чтобы ничего не стащили, — поблизости шныряли юркие личности. У Игоря загорелись глаза. Может быть, не так уж и нужна им сейчас была карта, но в нем заговорил разведчик — такой вот схеме с указанием опасностей и проходов цены не было. Продавец, заметив его интерес, начал нахваливать товар:
— Бери, скидку сделаю. Тебе какую? Есть просто схема, есть подробная, на которой государства обозначены. Есть вообще уникальная! Делал ее сам безногий картограф Казимир с Тульской. Все на ней указано — все склады, все магазины, где можно пройти, где нельзя. Он у сталкеров последние новости узнает и пометки на карте делает — где мутанты, где еще какая хрень.
— Ой, брешет, — доверительно сообщил продавец обуви. — Не Казимира это карта. В последнее время еще один картограф-умелец завелся, Леонидом зовут. Скорее всего, он ту карту и рисовал. К Казимиру на Тульскую сами все за картами ходят. Но Леонид тоже неплохо делает, врать не буду.
«Леонид — имя как у сына Москвина», — машинально подумал Игорь. Продавец обуви тем временем продолжал:
— А вот есть одна волшебная карта, о которой все мечтают, — она сама показывает, где что происходит. Сама ведет туда, где безопасно. С такой не пропадешь. Делал ее, говорят, великий маг прошлого, и одна она, другой такой нет.
— Это ты про Путеводитель, что ли? — недоверчиво спросил торговец картами. — Слыхал я про него, только байки все это досужие. А карты мои зря хаешь. Я специально знакомым челнокам заказал, чтоб у Казимира мне карту купили.
— Так она уж который день у тебя лежит. Такую цену заломил, что не берет никто. Устарела уж карта-то — в метро каждый день все меняется, — ехидно заметил торговец обувью.
— Тьфу на тебя! — в сердцах сплюнул торговец картами.
Тем временем Игорь заметил в конце станции железный занавес, отгораживавший выход наверх. Видимо, именно с той стороны они пытались достучаться. Теперь понятно — скорее всего, их стука никто здесь даже не услышал.
В противоположном конце кучей лежали туго набитые серые мешки. Возле них, перед ограждением, стояли пограничники в сером камуфляже, с автоматами через плечо. Сверху свисало белое полотнище с нарисованной на нем коричневой окружностью — флаг могущественной Ганзы. За ограждением виднелись четыре коротких эскалатора — переход на Кольцевую.
Игорь и его спутники побродили еще вдоль лотков, купили колбасы, выглядевшей довольно привлекательно. Продавец клялся и божился, что колбаса свиная, высокого качества. У Игоря были на этот счет кое-какие сомнения, но уж очень есть хотелось. Возле одного лотка на жаровне кипятили чай, путешественники взяли по кружечке. Пора было позаботиться о жилье. Игорь осмотрел вагоны, но предпочел арендовать палатку в конце станции — и дешевле, и у людей не на виду.
В палатке обнаружились старые матрасы, все в подозрительных пятнах, и дырявые байковые одеяла. Игорь надеялся, что их хотя бы иногда прожаривают на костре, чтобы не заводились вши. О такой мелочи, как подушки, никто не позаботился, и под голову пришлось положить рюкзак. Все же путешественники, впервые за долгое время оказавшись в относительной безопасности, заснули тут же, едва рухнули на матрасы.
Игорю снился странный сон. Как будто он находится в огромном театре, сидит на длинной скамейке, и прямо перед ним широкое поле, в котором выкопано несколько прудов с прозрачной водой. Это и есть сцена. А в прудах плавают огромные белые тараканы, шевеля усами. Потом они выбираются из воды и начинают грациозно двигаться по кругу. «Что это?» — спрашивает Игорь. «„Лебединое озеро“, — отвечает голос Профессора, а может, Васькин, — самая современная постановка». «Так ты жив?» — хочет спросить Игорь, но голос ему изменяет, получается лишь невнятный шепот. Но Васька, сидящий рядом, понимает его и с усмешкой прикладывает палец к губам — мол, потом поговорим, не мешай смотреть предста