Не сила определяет тебя, а поступки.
Рикас помнил слова отца, но все-таки понимал, что, потеряв магию, потерял очень многое. И он не осуждал Дрейка, сбежавшего из замка в тот же день. В свое время Рикас оттолкнул и прогнал его сам. Знал, что в Дрейке так много жизни и желания проживать эту жизнь на полную, что ему не место в замке, скорее напоминающем клетку. За это Рикас и любил Дрейка, ведь рядом с ним он словно оживал сам.
Переставал быть закованным в броню сдержанности и безразличия, а снова становился мальчишкой, воровавшим из кухни булочки с малиной и сахарной пудрой.
А потом он отдал всего себя долгу, мести, стране. Стал политиком, перестал быть человеком. И только огонь внутри напоминал, что он все еще жив. Все еще существует. Теперь же этого огня не осталось, а если копнуть глубже, то не осталось ничего.
Убийцы родителей мертвы, а тех, кто стоял за этим, найти так и не удалось. Месть не принесла удовлетворения, хотя Рикас просто смотрел, как убийцы горят заживо. Их крики он слышал до сих пор, а запах горящей плоти преследовал во снах. Рикас выплеснул всю боль на них. По сути ни в чем особо неповинных исполнителей. Они просто любили деньги, но Рикасу было все равно. Он хотел, чтобы они страдали так же, как он.
Страна так и будет принадлежать Дейдре, а при идеальном раскладе они объединятся с Анталией, а значит, трон достанется Элайдже и Дейдре. Пусть они об этом пока не задумывались, но не догадываться о планах Рикаса не могли. Он просто не считал нужным обсуждать это, пока они не победили. Трон делить они будут после того, как будет что делить.
Долг. Все, что делал Рикас, — ради страны и народа, ради брата, но ничего и никогда ради себя. И сейчас с потерей магии Рикас остро чувствовал, что у него ничего нет. Ничего не осталось, даже его самого. Маска так плотно приросла к лицу, долг так легко заменил желания, что Рикас уже не понимал где он, а где «граф Вайт».
— Я почему-то был уверен, что ты предаешься унынию в компании вина.
Рикас обернулся и встретился взглядом с Дрейком, держащим в руках два бокала с вином. Сперва он даже не поверил глазам, потому что был уверен, что Дрейк больше не вернется. Ведь тот не был любителем решать проблемы и брать на себя ответственность. Но Рикасу не хотелось даже задавать вопросы, где был Дрейк и что делал. Он просто радовался, что здесь и сейчас он рядом. Показалось, что в комнате даже стало немного теплее, чем до этого.
— Тебя тоже странно видеть всего с двумя бокалами, а не двумя бутылками, — усмехнулся Рикас.
— Не волнуйся, скоро слуги притащат сюда пару ящиков. Я решил, что бегать в погреб — это бесполезная трата сил и времени. — Дрейк протянул Рикасу бокал, тот его принял и на пару секунд их руки соприкоснулись.
Рикас почувствовал, как на кончиках пальцев Дрейка искрится магия. Сам Дрейк всегда считал свой дар бесполезным и ненужным, ведь он мог лишь считывать воспоминания, да слегка корректировать события. Еще проникать в сны, но он никогда не мог их изменить, лишь забрать чувства себе. Он сумел развить навыки боевого мага, но назвать их серьезными было нельзя. Дрейк не был плохим магом, но и лучшим не был тоже. Сейчас Рикас даже немного этому завидовал, потому что жизнь Дрейка не строилась вокруг его дара. Дар был дополнением, главным все-таки оставался сам Дрейк.
— Думаю, в моих покоях хватит места для вина. — Рикас одним глотком выпил вино в бокале. Почему-то резко появилось желание напиться.
— Не думал, что ты так спокойно возьмешь вино. — Дрейк отставил свой полный бокал на столик и улыбнулся.
— Из твоих рук я взял бы что угодно, — лишь ответил Рикас, а потом почувствовал жжение внутри.
— Надеюсь, что ты не пожалеешь о своих словах.
Рикасу стало трудно дышать, жжение нарастало, словно пыталось прорваться наружу. Рикас обернулся на камин, почувствовал, как пламя в нем взметнулось вверх, рвануло навстречу к нему. Еще секунда, и на кончиках пальцев заиграло пока еще слабое пламя.
— Дрейк. — Рикас резко развернулся и заметил слабую улыбку на губах Дрейка. Он видел, как искры магии тухнут, как аура Дрейка исчезает. Он чувствовал, как все это уходит из него. — Что ты наделал?
Дрейк лишь пожал плечами и пошатываясь опустился в кресло. Рикас бросился к нему, рухнув возле кресла на колени. Пламя внутри Рикаса разрасталось с огромной силой, снова заполняя его целиком.
Только теперь Рикас не был этому рад. В это самое мгновение он четко осознал, что магия никогда не была главной в его жизни.
Жаль, что исправить Рикас уже ничего не мог.
Маски сброшены
Алеф внимательно следил за Марджери, явно чувствовавшей себя не очень уютно от его взгляда. Она то теребила край платья, то хваталась за кубок с вином, то резко отдергивала руку. Да и сам ее вид был не особо цветущим: прическа растрепалась, на лице виднелись синяки, не скрытые косметикой или магией, к которой так любили прибегать женщины Остовии. Платье местами измялось. Алеф даже разглядел крохотное пятно от чернил на красном, как гранатовое вино, рукаве.
— Ты же понимаешь, что ответ «в скором времени они придут в замок Грегора» меня не устраивает? Королева больше не допускает тебя до разговоров с Рикасом, а может, и до постели тоже?
— Как ты?.. — Марджери вскинулась, подняла на него глаза, полные бессильной ярости и злобы.
Алеф усмехнулся, понимая, что попал в точку. Марджери потеряла соратницу в лице Мэдисон, ее влияние на королеву таяло, подобно прошлогоднему снегу на улицах Остовии, а сама она казалась загнанной в ловушку мышкой. Она ведь тоже не рассчитывала, что трепещущий перед ней и Мэдисон Алеф окажется не таким уж наивным юношей, ослепленным любовью.
— Не пускает. Я пытаюсь узнать больше, но сейчас это практически невозможно. Я вообще боюсь оставаться в замке. — Марджери продолжала смотреть на Алефа, но теперь во взгляде читалось столько неприкрытой мольбы, что на крохотный миг ему даже стало почти жаль ее.
— Ты нужна в замке. Но если ты перестанешь приносить хоть какую-то пользу, то боюсь, что не только Грегору, но и мне ты будешь бесполезна. А ты знаешь, что делают с ненужными вещами? — Алеф встал, обошел стол и провел пальцами по ее щеке, заставляя неотрывно смотреть себе в глаза. — Тебя же учили этому в борделе?
— Я постараюсь узнать больше, но сейчас разговоры о вылазке к Грегору вроде затихли, ведь весь замок Рикаса готовится проводить Дрейка в последний путь.
— О Дрейк, — Алеф рассмеялся, — участь влюбленных глупцов незавидна. Хотя я надеялся, что он сделает иной выбор, но он всегда казался слабаком. А что Рикас?
— Укрепляет армию, недавно нанес визит в школу магов. Он снова силен, порой мне кажется, что стал еще могущественнее. От него исходит жар.
— Неконтролируемый, несдерживаемый огонь. Думаю, Дрейк оказал нам даже две услуги. Скоро, очень скоро Рикас совсем потеряет контроль. Его пламя сожжет владельца. Ты не видишь в этом иронии? — Он сел на край стола, чтобы быть к Марджери совсем близко.
— Любовь сделала слабым и его?
— Сила, Марджери, побеждает не всегда. — С пальцев Алефа сорвался порыв ветра и еще больше растрепал ее прическу. — Слишком большая сила всегда уничтожает владельца. А любовь лишь ускоряет этот процесс. Не думал, что великий граф Вайт попадется на таком.
— Тебе совсем на нее плевать? Она ничего не значила? — Голос Марджери дрогнул, и Алеф заметил блеснувшие в глазах слезы.
— А я для нее? Для тебя? — Он взял ее за подбородок. — Для Николаса? Глупый мальчишка, которого можно использовать и выкинуть. О, я сам порой верил, что я такой. Ведь с магами нужно играть не только на публику, но и не допускать иных мыслей здесь. — Он указал второй рукой на голову. — Но я переиграл вас всех. — Алеф приблизил лицо к Марджери, он хотел, чтобы она ощущала, что полностью находится в его власти. — Всегда выигрывает тот, кто умнее. И тебе стоит решить, на чьей ты стороне. — Эти слова он произнес ей на ухо, а затем провел языком от мочки уха до уголка губ.
— Ты можешь не сомневаться в моей преданности. — Марджери пыталась говорить это твердо и уверенно, но Алеф чувствовал исходящий от нее страх.
— Преданность шлюхи? — Он отстранился и зашелся в приступе хохота. — Ты с той рукой, которая сулит больше денег. Вытащить шлюху из борделя можно, но бордель из шлюхи уже не вытравить. Предала Рикаса, спасшего тебя. Предала Дейдре, подарившую тебе место в обществе. — Алеф встал, сел на стул напротив и сделал глоток вина. — Такую, как ты, я даже бесплатно трахать бы не стал, слишком много грязи. Но пока ты полезная вещь, можешь рассчитывать на мою благосклонность.
— И ты не боишься, что я могу раскрыть правду Дейдре? — с вызовом спросила Марджери.
— Дрейк, конечно, мертв, но он был посредственным магом. — Алеф наблюдал, как ветер играет с локонами Марджери, касается ее лица. — Но думаю, что более сильный маг с легкостью увидит в твоей прекрасной, но такой пустой голове правду. Как думаешь, ты сильно будешь кричать, когда ярость Рикаса уничтожит тебя? Когда он поймет, кто приложил руку к смерти его верного пса, греющего кровать?
— Всегда ненавидела магов, — выплюнула Марджери, пытаясь за презрением спрятать беспомощность.
— Но при этом продолжала есть с их рук. Не стоит скалиться на того, кто остался твоим последним шансом быть хоть кем-то. Я не боюсь тебя, Марджери, а вот тебе меня — стоит. Ты уже не можешь повернуть назад.
— Я буду тебе полезна. Обещаю.
— Я не сомневался в твоем ответе. — Алеф сделал движение рукой и порывы ветра слегка сжали горло Марджери. — Помни, что об тебя я марать руки не стану, но есть куча способов не пачкать их в крови.
Ветер стих, а Марджери схватилась за горло, пытаясь отдышаться. Алеф прекрасно знал, что эта игрушка будет с ним до конца, потому что выбора он ей попросту не оставил.
И это маленькая, но очередная победа. Он еще всем покажет, что не стоило его недооценивать.
И Грегора заставит стонать по-настоящему.