Мы живем в конкурентной среде. Если мы хотим просто отгородиться от внешнего мира и закладываем это в стратегию развития своей страны, мы должны быть готовы к тому, что внешний мир сам придет к нам. Я считаю, что за последние двенадцать лет российский либерализм прошел совершенно фантастический путь. Десять лет назад это было ругательное слово, сегодня это идеология, поддерживаемая значительной частью элиты. И я глубоко убежден, что будущее российского либерализма абсолютно предопределено его способностью резко расширять видение, отказываться от собственных идеологических шор, впитывать, акцептовать в себя все то, что сегодня просится быть акцептованным и воспринятым. Это то, что касается содержательной идеологической стороны разговора о либеральном империализме.
Теперь, что касается политической стороны дела. В моем понимании события, произошедшие в декабре 2003 года, означают качественный сдвиг в политической структуре России. По сути дела, из очевидного двухмерного политического пространства «от левых к правым», мы вышли в трехмерное пространство за счет появления блока «Родина», который сумел акцептовать запрос, утерянный нами. Именно в этом базовая причина их успеха, за которым стоят целые социальные группы, в том числе малый и средний бизнес, средний класс. Такое понимание ситуации означает, что если мы всерьез говорим о нашей политической стратегии, о задаче преодоления поражения, то никакого иного пути в политическом пространстве не существует, кроме того, чтобы вернуть сделанное нами, вернуть то, что нам принадлежит. Нам нужно отнять у наших оппонентов лозунги патриотизма, государственности, страшно сказать, державности, и еще страшнее сказать – империализма. Если мы справимся с этой задачей, у нас есть шанс в 2007 году восстановить наши законные права в политическом пространстве. Я не вижу никакой иной стратегии, кроме этой. Миллионы граждан страны, я уж не говорю о российских элитах, должны снова получить представительство в Государственной думе.
Здесь прозвучала мысль о том, что если либерал поддержан народом, то он не либерал. Но если либерал не поддержан народом, то он вообще никому не нужен. Тогда надо двигаться куда-то в сторону диссидентства, правозащиты – очень почетная и значимая функция. Много раз в своей жизни я слышал, что частная собственность и либеральная макроэкономическая политика в России невозможны. Но Россия 12 лет жила строго в соответствии с либеральными принципами, ничего кроме либеральной идеологии не управляло отечественной экономикой в течение всех прошедших 12 лет (с коротким перерывом на премьерство Примакова). Именно в этом для меня залог ответа на тот же самый вопрос в политическом пространстве. Именно поэтому я считаю, что единственная стратегия победы 2007 года основана на либеральной идеологии. Таков политический анализ ситуации.
И, наконец, последнее. Давайте обсудим, что происходит в реальности. Я поделюсь с вами своим пониманием происходящего в бывшей советской Средней Азии, на пространстве пяти государств – Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана. Там идут совершенно потрясающие процессы, наблюдается полное перераспределение позиций и доминирующих ролей. Глубоко проведенные казахстанские реформы создают сегодня ситуацию, при которой казахстанский бизнес шаг за шагом подавляет и захватывает наиболее значимые базовые сектора экономики и в Узбекистане, и в Киргизии, и в Таджикистане, практически на всем среднеазиатском пространстве.
Недавно я был в Киргизии. Там есть привилегированный санаторий ЦК КПСС, в городке Чолпон-Ота, замечательное место на берегу Иссык-Куля. Я спросил у работницы, в состоянии ли киргизы платить за услуги этого санатория? И услышал в ответ, что киргизы в этот санаторий не ездят, все места заняты казахами. И это при том, что стоимость номера – от двухсот до пятисот долларов в сутки. Казахи бронируют номера на год вперед, прилетают на уик-энды на собственных вертолетах… Это частный пример. Могу добавить, что наша прямая конкуренция с казахстанским бизнесом привела к тому, что казахстанский бизнес последовательно захватывает некую российскую компанию под названием РАО «ЕЭС России». Единственный из бизнесов СНГ, который пришел в Россию, привел свой капитал и приобрел пакеты акций в целом ряде региональных энергосистем и сейчас находится с нами в жестком диалоге, это казахстанский бизнес. У них темпы роста ВВП 10–12 %, пенсионный возраст 65 лет, частная собственность 100 %, частная собственность на землю 100 % и т. д. Через десять лет без разрешения казахов мы в Средней Азии не сможем сделать и шага. Вот что там происходит. Если мы будем зевать, значит и в России будет точно такая же ситуация.
Я мог бы привести ряд примеров из нашей собственной практики в соседних государствах. В той же самой Грузии на старте нас встречали массовые демонстрации и большой гроб с надписью «Независимость Грузии». Сегодня президент, руководители парламента и правительства благодарят нас за то, что мы пришли в Грузию, за нашу работу там – работу российской компании. И это происходит в Грузии, где очень сложная история (в том числе новейшая) отношений с Россией. В Армении в студенческой аудитории в пятьсот человек при произнесении лозунга «Россия – либеральная империя» была массовая овация. Нам нельзя терять этот потенциал. Мало того, если вам не нравится либеральная империя с центром в России, вы получите либеральную империю с центром в Казахстане. Выбирайте, уважаемые коллеги, единомышленники, демократы и либералы. Это к вопросу о реалиях, в которых мы сегодня живем.
Завершая разговор, я хочу сделать вывод о том, что идеологически концепция либеральной империи есть не что иное, как абсолютно органичный продукт развития демократической и либеральной идеологии в России в XXI веке. Политически это единственное позиционирование, которое способно привести нас к победе в 2007 году. Наши социально-экономические реалии таковы, что победа идеологии либерального империализма необратима, неотвратима и неизбежна. Спасибо за внимание.Игорь Яковенко (культуролог, социолог):
«Эволюция российского национализма может прийти к некоторым вполне цивилизованным формам, которые могут быть адекватны гражданской нации»
О проблеме патриотизма и национализма говорить достаточно трудно, потому что сами эти понятия теоретически плохо разработаны и не освоены, в том числе экспертным сознанием. На сегодняшний день это что-то синкретическое. При этом патриотизм, вещь положительная, хорошая, а национализм – вещь амбивалентная, и даже, скорее, негативная. Совершенно верно, русские либералы Струве или Милюков были империалистами. Сама по себе либеральная идея вполне сопрягается с идеей имперской. Надо только помнить о том, что национализм не есть метафизически ставшее явление. Это развивающийся историко-культурный феномен.
Если на рубеже XIX–XX веков в России был имперский национализм, то в зрелую советскую эпоху, по крайней мере в политической жизни, можно фиксировать национально-большевистскую интенцию. Если сегодня мы можем говорить о некоторых тенденциях такого русского, имперски реставраторского национализма, то из этого никак не следует с необходимостью, что русский национализм, как развивающееся явление, обязательно будет имперским, реставраторским и будет не в ладах со временем. Самое главное, что сегодня (и последние двенадцать лет) переживает Россия – это расхождение между субъективным и объективным. Россия переживает осознание и примирение с объективной реальностью. Как выясняется, президент Казахстана выражает казахские интересы, а не российские. Эти вещи надо осознать.
Мы не можем попасть в первый мир по ряду объективных обстоятельств, мы к этому сегодня не способны. А в третьем мире мы быть не хотим. Я убежден, что по мере осознания реальности, по мере изживания мифов, некоторого изменения самой ментальности, обретения умения мыслить в парадигме интересов, будет меняться и содержание национализма. Эволюция российского национализма может прийти к некоторым вполне цивилизованным формам, которые могут быть адекватны гражданской нации и тому государству, которое будет формироваться в естественной ситуации. В этом смысле патриотизм как позитивное нечто и национализм как нечто онтологически опасное не противопоставлены. И то обстоятельство, что некоторые так называемые патриоты или имперские реставраторы приклеивают себе ярлык патриотов, а либералы в этой парадигме выглядят безнациональными космополитами, лишь момент политической борьбы и идеологизации.
Сама по себе либеральная идея вполне соединяется с национальной при всех их внутренних различиях, и национализм сам по себе тоже развивается. Есть ситуации, когда возникает национальное сознание как таковое, понимание своих границ, своих интересов, своих пределов, осознание, что другие также имеют свои интересы, свои права, свои границы. В таких условиях формируется нормальный и естественный национализм. Я не думаю, что его надо обозначать термином «либеральная империя». Важно, что национализм не является принципиально опасной вещью, с ним надо работать, как с развивающимся живым феноменом.Владимир Мукомель (директор Центра этнополитических и региональных исследований):
«Ни одного из факторов, определяющих „либеральную империю“, на постсоветском пространстве я не вижу»
Идея «либеральной империи» вызывает отторжение с эстетической и сущностной точки зрения. С эстетической точки зрения для меня, например, неприемлемо представить, что пока мы здесь сидим, преподаватели провинциальных вузов выдают в качестве дипломных тем, скажем, такую тему, как «Империализм как высшая стадия либерализма».
Что касается сущности вопроса, то здесь много говорилось о том, что такое империя. Что же такое «либеральная империя»? Мне сложно представить эдакого бронтозавра, но, насколько я понимаю, этот бронтозавр должен стоять на четырех столпах, на четырех лапах. Во-первых, это экономическая мощь, во-вторых, это специфическая система управления с опорой на коллаборационистов, в-третьих, это обязательность колониальной территории и наличие колонистов-соотечественников, в-четвертых, это сила или ее демонстрация. Оглядываясь на постсоветское пространство, мне трудно представить, что эти столпы существуют.