мкам, не могла отвести глаз от парня с побережья Тихого океана. Фото было опубликовано несколько часов назад. Рита очень хотела написать ему, поставить лайк или оставить комментарий, но не посмела разрушить волшебный момент его жизни. Сначала нужно было все обдумать, но, как оказалось, на это у нее не было времени.
– Рита, к тебе пришли. – Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Олег.
– Привет, дорогая, я вернулся.
46
Рита не поняла, как отбросила телефон, встала с кровати и оказалась рядом с парнем. Она уже гуляла по пляжу в Лос-Анджелесе, где Энтони грел ее руки и закрывал от пронзительного ветра, как вдруг пришлось вернуться в свою маленькую скромную комнатку, пока Олег прижимал ее к груди. Он по-отцовски погладил ее по голове и назвал «глупышкой». Когда объятия ослабли, Рита взглянула ему в лицо и поняла, что он для нее – чужой человек и она по нему вовсе не скучала. На самом деле она даже толком не знала его.
– Я так за тебя волновался. Наконец-то я здесь и больше никуда тебя одну не отпущу, будешь ездить на такси, – заботливо и спокойно говорил Олег, снова крепко прижимая девушку к себе. Взглянув за его плечо, Рита заметила Таню. Та бросила укоризненный взгляд на подругу и бесшумно закрыла за собой дверь.
– Ты, наверное, устал, эти перелеты так выматывают. – Рита слегка отстранилась, чтобы высвободиться из его крепких рук.
– Да, я сразу с дороги пришел к тебе. Еще даже дома не был. Эта командировка далась мне нелегко.
– Тогда иди, отдохни, а завтра увидимся.
– Я думал, ты пойдешь со мной.
– Извини, – Рита замялась, – но я только выписалась и очень устала, нам обоим сейчас нужен отдых.
Когда он выпустил ее из объятий, она сложила руки на груди и поежилась будто от холода. Мужчина заметил этот жест, сдвинул брови, но ничего не сказал. Он решил, что Рита ведет себя так из-за чувства вины перед ним. Эта мысль немного повеселила его. «Пусть помучается. В воспитательных целях это даже полезно», – подумал Олег, быстро поцеловал Риту в лоб и ушел.
Рита была рада, что отделалась от него так быстро. Вот бы еще Таня не донимала ее, и было бы прекрасно. Рита услышала, как подруга проводила Олега, громко хлопнула дверью и почти бесшумно направилась в сторону ее комнаты. Мелькнула мысль запереться, но она уже стояла в дверях.
– Хочешь поговорить? – Рита приняла ту же позу, что и минуту назад. Таня молчала, но она обладала способностью объясняться и без слов. Ее взгляд был полон осуждения. – Давай не сегодня, у меня был тяжелый день.
– Тяжелый день?! – Терпение Тани лопнуло. – А ты не заметила, что у меня тоже был нелегкий денек? Я сходила в магазин, хотя у меня были совсем другие планы, приготовила тебе блинчики, убрала всю квартиру к твоему приезду. И где твоя благодарность? В этих апельсиновых корках? В вещах, которые ты беспардонно бросила в ванной комнате? Их тоже я должна убирать? И так постоянно! Ты даже не замечаешь, что мусоришь и наводишь беспорядок, а он потом сам собой исчезает, потому что за этим слежу только я. Для тебя это в порядке вещей, и ты даже спасибо сказать не можешь. И не говори мне про тяжелый день.
Рита опешила. Она была готова парировать любые обвинения, но не ожидала, что разговор примет такой поворот. Таня же продолжала наступление.
– А теперь ты выслушаешь все, что я хочу тебе сказать. Пусть после этого ты меня выгонишь, пусть мы больше не будем подругами, неважно! Потому что, кроме меня, тебе этого никто не скажет. Сядь!
Таня иногда была пугающе властной, она могла бы стать отличным начальником. Рита не стала пререкаться и опустилась на кровать, скрестив ноги.
– Рита, – подруга сделала долгую паузу, подбирая слова, – ты бываешь очень непостоянной и непоследовательной. И это еще мягко сказано. Сегодня у тебя одно решение, завтра – совершенно другое. Например, ты говорила мне, что смирилась с тем, что отец нашел себе женщину, говорила, что он имеет право на счастье. А теперь ты ненавидишь ее. Хотя она бросила все, чтобы ухаживать за тобой в больнице.
– Ну и что? Тоже мне большая заслуга. А насчет их отношений – я им не мешаю. Пусть живут и радуются. – Рита закатила глаза.
– Они и будут! Но ты не понимаешь, что твое отношение к Вере Георгиевне ранит ее, а отца заставляет чувствовать вину. О каком счастье может идти речь?
– И что теперь, я должна ей в ноги кланяться? Должна любить эту женщину как маму? Этого не будет никогда! – Рита прижала колени к груди и отвела взгляд.
– Нет! При чем тут это? Опять ты утрируешь! Ведешь себя как ребенок. – Таня не собиралась отступать. – Для начала начни обращаться к ней по имени, уже будет хорошо. Необязательно ее любить, чтобы поддерживать нормальные отношения. Это большой шаг. Так ты покажешь отцу, что на его стороне. Он перестанет мучиться от чувства вины и начнет жить счастливо, ведь он хороший человек, который достоин любви. А если он всегда будет видеть напряжение между вами, то ему постоянно придется выбирать между тобой и Верой Георгиевной, метаться меж двух огней, и в конечном счете это приведет к недомолвкам и ссорам. А самое обидное – что ты спокойно продолжишь перемещаться от одного мужчины к другому, устраивать собственную жизнь, радоваться подаркам и праздникам и даже не заметишь, что люди вокруг тебя страдают! И страдают по твоей вине!
Глаза Риты округлились, вновь наполнившись слезами, но уже от злости.
– Да что ты знаешь обо мне и о том, что я чувствую? Ты не представляешь, как мне порой бывает одиноко. И никто, понимаешь, никто не может избавить меня от этого чувства! Ни ты, ни Олег, ни папа, никто. Я просыпаюсь и понимаю, что одна и никому больше не нужна. У всех своя жизнь. Я понимаю, что все меня, конечно, любят, но в то же время им наплевать, что будет со мной. Только мама по-настоящему переживала за меня, мои оценки, надела ли я шарф и шапку, кем я стану и как проживу жизнь… Мы вместе строили планы, вместе мечтали, она была моим ориентиром, была всем для меня. А теперь есть только я. Могу ходить без шапки, и никто мне ничего не скажет, могу разбиться в аварии, а все только руками разведут. Умру – все поплачут и забудут. Мы нужны только своим родителям, остальным на нас плевать, а если их нет, мы становимся сами по себе, никому не нужны. Близкие будут только вздыхать, давать советы и звонить по праздникам, а со всем дерьмом, что творится в жизни, нам придется справляться самим.
Рита громко шмыгнула носом, глаза все еще были влажными, но она не плакала. Таня не могла понять всего, что было на душе у подруги. Будучи вторым ребенком в большой счастливой семье, она росла в достатке, была любимицей папы и помощницей мамы, а братья всегда защищали ее во дворе и в школе. Ей сложно было представить, что бывает иначе. Ей стало до боли жалко Риту, но надо было закончить.
– Послушай, – уже мягче продолжила подруга, – конечно, мне тебя не понять. Со смертью близкого человека каждый теряет частичку себя. И неважно, сколько нам лет. Рита, ты не плохой человек, ты удивительная девушка, иначе бы в тебя не влюбился парень из Лос-Анджелеса, не обожали Олег и сотня других мужчин вокруг. Но ты потеряла себя и не хочешь искать, как будто заблудилась, но не видишь этого. Думаешь, что подвести можно только живых людей? Нет! Это неприятно, прости, но я должна сказать. Ты подвела свою маму и подводишь ее каждый день, пока ведешь себя как полная эгоистка. Ты поступаешь плохо. Вокруг тебя много хороших людей, хороших парней, отец, Вера Георгиевна, но ты делаешь всем больно. Мужчин ты держишь рядом, хотя они тебе даже не нужны, точнее, ты даже не знаешь, кто из них тебе нужен, но при этом не готова отпустить никого. Как собака на сене. Печешься ты только о себе и своем благополучии. Это гадко, твоей матери было бы стыдно.
– А от папиного нового романа ей было бы приятно? – Рита обняла подушки, закрываясь от подруги.
– Твоя мама желала бы счастья вам с отцом. И ему с Верой Георгиевной хорошо. Разве ты не видишь, как он изменился, как у него горят глаза, какой он бодрый и энергичный? Только рядом с тобой он стыдится этого, ты омрачаешь их счастье. Ты!
– Я не хочу больше тебя слушать, уйди! – закричала Рита.
– Я-то уйду, но ты останешься. И останешься одна!
Таня так же бесшумно покинула комнату, как и вошла. Она сама чуть не плакала, но старалась держаться. Каждое слово было от чистого сердца. И она надеялась, что смогла достучаться и до сердца Риты.
47
Царила та самая предновогодняя суматоха, которая никому не нравится, но все ее ждут. Суета обрушилась на город в середине декабря. И даже те люди, чьи профессии не имели совершенно никакого отношения к празднику, тоже находились в каком-то возбуждении. Например, угрюмые ученые, физики и химики, все так же сидели в своих лабораториях, заглядывая в микроскоп или вычисляя формулы. Их работа над открытием не зависела от Нового года, но даже в звенящей тишине кабинетов можно было услышать, как нервно тикают часы, отсчитывая минуты до события.
А то, что творилась в магазинах, невозможно описать. Мишура водопадом струилась с разных сторон, елок было так много, а их цвета – такими разнообразными, что покупателям ничего не оставалось, как схватить первую попавшуюся, чтобы не заблудиться в этом еловом лесу.
Рита прогуливалась по шумному предновогоднему городу, наблюдая, как рабочие суетливо вешают гирлянды и большие красные сверкающие шары на голые ветки деревьев. Ничто не заменит естественной красоты, но это было так мило. Рита надеялась, что этот свет хоть капельку, но согревает веточки, насквозь промерзшие на ветру.
Погода во Владивостоке была непредсказуемой: снегопады не прекращались, снег то таял, заставляя идти по вязкой каше, то тут же замерзал, и тогда мелкие ледышки хрустели под ногами, а тротуар превращался в каток. Словно людям перед Новым годом было недостаточно забот. Это же просто издевательство, которое почему-то очень веселило тех, кто с любопытством наблюдал, как остальные справляются с миссией успеть все до Нового года и остаться в живых.