асполагался напротив двух небольших окон, сидела женщина, чье общество я избегала уже несколько месяцев.
Дакота Уильямс подняла глаза и нахмурила брови. Увидев ее лицо, я почувствовала, как внутри меня закипает злость. К горлу подкатил ком, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
Стараясь контролировать себя, я медленно прошла вперед.
— Я слушаю, — сухо отчеканила миссис Уильямс.
В кабинете повисла тишина. Никто не хотел начинать первой. Директор слегка постукивала ручкой по деревянному столу, продолжая смотреть на нас в упор. Ее взгляд был холодным и самоуверенным. Не понимаю, что Оуэн в ней нашел? Черные жидкие волосы, всегда собранные в короткий хвост. Острый подбородок, выпученные глаза цвета жженого кофе и чуть пухлые губы. Женщина выглядела значительно моложе своего возраста, и было заметно, что особое внимание она уделяет фигуре.
Я внимательно рассматривала ее, и огонек ярости внутри меня потихоньку угасал. Только сейчас злость к ней сменилась на жалость. Меня как будто бы озарило: женщина пережила осуждение и презрение со стороны собственной семьи. Ее авторитет был практически уничтожен, а единственная дочь прекратила с ней любое общение.
Хоть Дакота и пыталась казаться непоколебимой и сильной женщиной, в ее глазах ясно читалась боль. Одно только оставалось мне неясно: почему Оуэн?
— Вы пришли сюда молчать? — резко оборвала тишину директор.
— Ответьте мне, почему? — выдала я, еле справляясь с волнением.
Не понимаю, что на меня нашло: мне захотелось поговорить ней именно сейчас и немедленно все выяснить.
— Прошу прощения..? — изумленно уставившись на меня, сказала миссис Уильямс.
— Рив, что ты делаешь? — шепнула Луиза, дергая рукав моего жакета.
Я отдернула руку.
— Мисс Рид, конкретизируйте! — обратилась ко мне директор.
— Скажите, почему он?
Мой вопрос застал ее врасплох.
Никто из присутствующих не ожидал услышать этого, но все понимали, о чем шла речь. Миссис Уильямс сняла очки и застыла с ними в руках. Девушки ошарашено смотрели на меня, только сказать ничего не решались.
Дакота встала и, обойдя письменный стол, чуть оперлась на него рукой. Она не сводила с меня взгляд, но молчала. Затем женщина нажала на кнопку вызова секретаря. В кабинет тут же ворвалась худощавая блондинка низкого роста.
— Вызывали, миссис Уильямс? — прописклявила секретарша.
— Минди, выведи мисс Кору и мисс Роненберг в холл и предупреди учителей, что я буду занята весь перерыв.
— Да, миссис Уильямс. Девушки, прошу, — Минди показала рукой на выход.
Мое сердце бешено колотилось в груди. Луиза, мельком посмотрев на меня, нехотя вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, я повернулась к Дакоте. Женщина стояла с таким же недоумевающим видом, как и я.
— Я боялась этого разговора с тобой, Ривьера, — голос директрисы смягчился. — Прошу, сядь, — она указала на небольшой кожаный диван.
Мне становилось немного дурно от затеянного мною же разговора, но я больше не могла терпеть и жить в догадках. Хотя ни малейшего чувства к Оуэну у меня не осталось, все равно душа жаждала правды!
— Начну с простого. Извини меня, — начала Дакота.
— За что вы просите у меня прощение? — теперь я была в полном замешательстве.
— За Оуэна, конечно.
— Но… Я не понимаю…
— Когда ваши отношения только начинались, Оуэн продолжал ходить ко мне, — заявила миссис Уильямс.
— После того раза, как ваша дочь застала вас с ним, у вас еще что-то было!? — изумленно произнесла я.
— Разве не поэтому ты задала мне этот вопрос?
— Нет, не поэтому.
Я не могла поверить в то, что услышала.
Разумеется, сейчас это не задевало меня, но внутри появилось жуткое, гнетущее чувство. Он изменял мне. Миссис Уильямс тоже растерялась и, быстрым шагом приблизившись ко мне, взяла меня за руку.
— О, дорогая! Я была уверена, что Натали тебе все рассказала, — сокрушалась Дакота. — Извини.
— Расскажите об Оуэне. Пожалуйста, — тихо попросила я.
Миссис Уильямс присела рядом со мной на диван. Заметив, что я спокойна, она немного расслабилась.
— Наши отношения начались прошлой зимой. До того, как я стала директором, Оуэн был моим учеником в старшей школе. Я не видела своих выпускников больше двух лет, в том числе и Оуэна. Он всегда казался мне особенным мальчиком, и поэтому, когда он позвонил с вопросом, можно ли прийти в школу на праздничную вечеринку, я с радостью разрешила. — Дакота сделала большой глоток воды из стоящей рядом с ней бутылки. — Он пришел и был так красив! Так возмужал, в нем проявлялся характер, стержень. После вечеринки я пригласила его в свой кабинет, и несколько часов мы просто разговаривали — не заметили, как наступил рассвет. Уже ближе к утру он засобирался домой, а перед уходом поцеловал меня. Знаете, мисс Рид, это был настойчивый, дерзкий, но самый лучший поцелуй в моей жизни! — глаза Дакоты засверкали от воспоминаний. Казалось, она даже забыла, с кем разговаривает. — Простите, это было непрофессионально…
— Это была моя просьба, и мы обе понимаем, что эта ситуация не стандартная.
Конечно, я понимала Дакоту. Мне тоже нравились поцелуи Оуэна. Хотя целовать Эдриана намного приятнее.
Миссис Уильямс кивнула и продолжила свой рассказ.
— После этого поцелуя я пыталась избегать встреч с Оуэном. Меня тянуло к нему, нахлынули сумасшедшие чувства — кажется, я никогда не испытывала такого прежде. Оуэн будоражил во мне страсть, желание, а самое главное — во мне просыпалась любовь.
— Но почему вы говорите о том, что не испытывали любви? У вас ведь есть муж!
— Я родила дочь, когда мне еще не было семнадцати. Замужество — это вынужденная мера, на которой настояли родители, — ласково улыбнувшись, ответила миссис Уильямс.
— Правильно ли я понимаю, Оуэн не отступился? — осторожно поинтересовалась я.
— Да. Где-то через месяц ухаживаний я сдалась и позволила чувствам взять верх. То была самая грубая ошибка за всю мою жизнь! — Дакота на мгновение прикрыла глаза и медленно выдохнула. — Думаю, дальнейшую историю ты знаешь. Дочь застала нас вместе, прекратила со мной общаться и улетела с отцом в Нью-Джерси. Ричард, мой муж, до сих пор не развелся со мной, но и на связь не выходит — так же, как и Леа. Я пыталась вернуть семью, но, как видишь, ничего у меня не вышло.
— Почему вы снова сошлись с Оуэном?
— Моя дорогая, от этой потребности назад дороги нет, — ответила Дакота и поднялась с дивана. — Я узнала о ваших отношениях в середине июля и сразу же обрубила нашу с Оуэном связь.
— Мы начали встречаться в мае, — посмеялась я.
Казалось бы, услышанное должно расстроить меня и выбить из равновесия, но кроме облегчения я больше ничего не испытывала.
— Я думала, вы расстались, потому что ты узнала о нашей связи.
— Нет, миссис Уильямс, не поэтому. Просто Оуэн чересчур настойчив и… — я прикусила язык, чтобы не болтнуть лишнего. — Мне встретился другой, — сдержанно закончив фразу, я встала с дивана.
— Хорошо. Ты ведь понимаешь, этот разговор не должен выйти за пределы кабинета, — привычно серьезным голосом отозвалась Дакота.
— Конечно, миссис Уильямс, — с этими словами я двинулась в сторону выхода. — Не могу не поинтересоваться, как вам удалось сохранить место директора? — уже у самой двери решила спросить я.
Дакота виновато посмотрела на меня, но отвечать не стала. Ее взгляда было достаточно. Я подозревала, что она сделает подобное. Миссис Уильямс, очевидно, оказалось выгоднее выставить перед комитетом все в другом свете, но отчитывать ее за ложь уж точно не мне.
Я закрыла дверь и поплелась по светлому тихому коридору в сторону аудитории. От правды становится легче? Однозначно, да. Только перед этим ты прокатишься на эмоциональных американских горках. Не каждый взрослый человек готов говорить правду. Что говорить обо мне, подростке? Мои мысли о случившемся между мной и Оуэном зашли в полный тупик. Нужно все обдумать, а пока… Эдриану нельзя ничего знать.
Глава 6
Рождественские праздники подкрадывались неумолимо. Я, наконец-то, сдала тест, и, несмотря на нервы и стрессы, получила высший балл.
С Эдрианом мы не виделись больше двух недель. Миссис Уильямс не стала вызывать родителей, а вот мистер Дэвис не остался в стороне. В тот же вечер он позвонил моей маме и доложил все в ярких подробностях. К счастью, Дэвис был так увлечен рассказом о моей невоспитанности, что забыл упомянуть важную интимную деталь, из-за которой и начался весь спор. Мама посадила меня под домашний арест до конца триместра. Ну, еще бы! Вечно ее кидает из крайности в крайность. Я все понимаю, благие намерения, но как же меня все это злит! Неужели мама забыла о том, что когда-то сама была подростком? С ее стороны я ощущала просто шквал непонимания!
А еще я сильно скучала по Эдриану. Мы могли видеться только по видеосвязи. Ведь помимо того, что я была заперта дома и ходила только в школу (больше меня никуда не пускали), Эдриана отправили в Ричмонд на конференцию молодых летчиков — на все Рождество. Луиза на праздники уехала в Англию вместе с родителями, и мне ничего не осталось, кроме как проводить все свободное время дома.
Я изучила все колледжи, куда могла бы пройти по баллам. От количества информации взрывалась голова! Как тут выбрать? Одной мне явно не справиться, я это понимала и успокаивала себя тем, что Эдриан точно поможет с выбором, у него всегда найдется хороший совет.
В один из таких увлекательных вечеров ко мне в комнату вошла мама.
— Занята? — ласковым голосом поинтересовалась она.
— Нет, входи.
Я закрыла ноутбук и с любопытством посмотрела на маму.
— Что-то случилось?
— Звонила миссис Уильямс, сказала, ты превосходно сдала пробный тест. И вообще она тебя очень хвалила.
— Ты так удивляешься… Это в моих же интересах, — ответила я.
— Ривьера, ты никогда не давала повода сомневаться в тебе! — с улыбкой ответила мама. — Просто иногда, как и любой подросток, ты забываешься. Пойми меня, папу, мы желаем тебе только добра. Сейчас очень важно думать о том, что может казаться тебе неинтересным — для твоего же блага. Мы с отцом не будем жить вечно.