Я думаю, что для него попробовать транс – один из типов защиты. Он приехал на семинар о гипнозе. Его желание попробовать транс – это сообщение о том, что он конгруэнтен, адекватен, он приехал для важного дела – научиться входить в транс. Зачем это ему нужно – мне не понятно, я в это пока и не вдаюсь. Заметьте, возможно, он и сам этого не знает, он от меня хочет получить определение того, что такое транс, что такое транс именно для него и каковы возможности этого состояния.
Сергей: Да, причем на определенную глубину.
Терапевт: Звучит оптимистично. А заталкивать как?
Сергей: Не знаю.
Терапевт: Вы любите, чтобы все было точно отмерено, отвешено, находилось на определенной глубине?
Сергей: Мне кажется, у меня должен быть какой-то свой путь.
Терапевт: Это звучит так, как будто надо привязать гирю к ногам – и в воду. И до определенной глубины. Что-то я в ваших высказываниях оптимизма не чувствую.
Сергей: Сейчас появится…
Терапевт: И все-таки, в чем заключается запрос? Научиться входить в транс?
Сергей: Научиться произвольно входить в достаточно глубокий транс.
Терапевт: Хотите самый простой способ вхождения в транс? Знаете, можно надеть такой пластмассовый мешок на голову, завязать на шее тесемками, через некоторое время – полный кайф.
Сергей: Нет, это вредно.
Терапевт: А кто сказал, что в транс полезен?
Сергей: Все говорят.
Терапевт: Вам надоело быть трезвым человеком?
Я думаю, Сергей хочет какого-то отчетливого состояния, в котором будет уверен. Потому что он вообще не очень уверен в том, что его жизнь движется и что его состояния отчетливы. Он разделен: или живет, но не знает, что живет; или же рефлексирует по этому поводу, но опять не живет. Он хочет слияния этих двух состояний: как живущий, и как рефлексирующий.
Сергей: Ну, излишняя трезвость, она иногда…
Терапевт: Зато, когда ты трезв, ты знаешь, где находишься, у тебя перед глазами такая четкая карта, тебя не обмануть, ты идешь по жизни, как будто у тебя линейка есть, а транс – это что? Это как будто выпил… Знаете, есть такое высказывание: «Утром выпил – день свободен». (Общий смех.) Вам этого хочется?
Сергей: Нет.
Терапевт: А как? Чтобы отмерить мензуркой – перевернуть на полчаса, а потом – как будто заново. Как будто и не было.
Сергей: А потом, как будто что-то приобрел там – и вернулся.
Терапевт: Вы прямо продавец чудес: хотите чудеса отмеривать мензуркой. Представляете, такая аптека чудес. Приходит человек с рецептом, показывает, ему выносят мензурку «Чудо обыкновенное», полдозы. Так хотите?
Сергей: Да.
Терапевт: Прийти в аптеку с рецептом, и чтобы мы выписали вам чудо, отмеренное. А вы хотели бы, чтобы с вами какое-нибудь чудо произошло?
Сергей (вздыхает): Да.
Вот здесь он сделал глубокий вдох и как бы снял с себя некий панцирь принужденности. До сих пор мы говорили с ним напряженно, хотя смеялись и шутили. Это не было особым напряжением, это было напряжение фоновое, на всякий случай, какой-то уровень контроля. Сейчас он вдруг перешел на меньший уровень контроля. А вообще задача этой беседы – введение его в пространство неопределенности. И это тоже своего рода ответ на его запрос: мы войдем в некое невнятное, но приятное состояние. И он не будет испытывать тревоги в ситуации, в которой не все точно отмерено.
Терапевт: Какое?
Сергей: Например, я хотел бы видеть подтверждение того, что нахожусь в глубоком трансе.
Терапевт: Зачем обязательно в глубоком?
Сергей: Хочется.
Терапевт: Вы не верите, что транс существует?
Сергей: Я знаю, что существует транс разной глубины, но мой личный опыт требует глубокого.
Терапевт: А что вы называете глубоким, каковы критерии глубины? Полная потеря сознания?
Сергей: Наверное, это один из критериев. Может быть, и не полная потеря сознания…
Терапевт: Как вы думаете, в какой комнате вы будете сегодня ночевать?
Сергей: В той же, что и вчера.
Терапевт: Сознание налицо. Терять такое сознание жалко.
Сергей: Можно и не терять сознание, можно отметить левитацию, каталепсию, что-то еще…
Терапевт: Как вас в детстве называли?
Сергей: В детстве называли Сергей, Сережка, Серый.
Терапевт: Вы спортом каким-нибудь занимаетесь?
Я спрашиваю Сергея, как называли его в детстве. Он произносит три имени. При этом происходит регрессия, возвращение в детство. Дальше я его спрашиваю про спорт. Это тоже способ мягкого ухода из настоящего момента куда-то в прошлое. Я пытаюсь двигать клиента по оси времени – чтобы легче было двигаться в будущее. Задача – раскачать и снять фиксированное состояние «здесь и сейчас».
Сергей: Сейчас нет, а раньше занимался легкой атлетикой, плаванием, занимался немножко тайцзи, тяжелой атлетикой немножко.
Если предыдущий разговор велся короткими фразами и почти без пауз, то здесь, когда я его спрашиваю о спорте, он говорит медленно. Такое впечатление, что клиент вспоминает. Уже происходит небольшой транс, и я его не тороплю. Он уже не столько на мой вопрос отвечает – формально, слово за слово – сколько в ответ на мой вопрос уходит в некое другое состояние, переживает иную реальность. Это значит, что Сергей уже нащупал некую ступеньку на пути к трансу. В этот момент я прекращаю с ним разговор, потому что для меня не очень существенен сбор информации, и перехожу к более направленной, трансовой части.
Терапевт: Хорошо, а какую бы вы хотели решить проблему с помощью глубокого транса?
Сергей: Я хотел бы получить доступ к моему интуитивному с помощью глубокого транса. Я хотел бы стать волшебником. Мне хотелось бы реализовать свои возможности в практической деятельности, а на сегодняшний день я реализуюсь процентов на пятьдесят, в лучшем случае.
Если вернуться к самому началу, когда я посмеивался над его особенностями все раскладывать по полочкам и четко отмеривать шаги, то сейчас он приходит к противоположному: хочет не логики, а интуиции, не дискретного мышления или подхода, а целостного, образного. По-видимому, когда клиент опирается на интуицию, ему хорошо, его тревога уменьшается. Как только он начинает слишком сильно полагаться на ясность, логичность, четкость, его тревога увеличивается и результативность снижается.
Терапевт: Давайте представим, что вы как волшебник, открыли волшебный магазин, и в этом волшебном магазине можете менять одни свойства на другие… Если вы хотите приобрести интуицию, способность делать чудеса, что вы за это готовы отдать из того, что у вас есть?
Сергей: Равноценное?
Терапевт: Ну, посмотрим… Вы же волшебник… Вы проходите экзамен. Чтобы вам дали ваш собственный волшебный магазин, нужно доказать, что вы умеете одно менять на другое. Что такое волшебник? Он проводит трансмутацию, превращение, одно превращает в другое. Берет одно вещество и превращает его во что-нибудь другое. Он соблюдает закон сохранения вещества. Берет проблему и ее трансмутирует, и она превращается во что-то другое, у чего уже иные свойства. Вы же этого хотите?
Сергей: Да.
Терапевт: Иногда с помощью глубокого превращения, иногда с помощью не такого уж глубокого. Но важно, что он это может – не фокусник, а именно волшебник – он действительно может одно превратить в другое. Какие свои свойства вы поменяли бы на способность делать чудеса, получать доступ к интуиции?
Сергей (после некоторого размышления): Жалко все.
Терапевт: Разве это ответ волшебника? Так может говорить реалист, который сидит, мешками обложился. В этом мешке все пригодится, в том все пригодится: еще не все изношено. Волшебник налегке путешествует. Для создания волшебника… Знаете, как на парфюмерной фабрике, ароматы вон какие дорогие. Немножко нужно вещества, а как пахнет! А удобрений на полях сколько? И как пахнет? Вы хотите быть реалистом или волшебником? Вы хотите по полям гулять?
У Сергея довольно хорошее обоняние… Косвенным образом вопрос о наличии интуиции и доверии к своим чувствам имеет ассоциативное отношение к «принюхиванию» к определенной ситуации. И разговор об обонянии, о разных запахах, причем о контрастной паре – ароматах и удобрениях – тоже его разминает и подстегивает, двигает в сторону интуиции, в сторону доверия к волшебному миру, к трансмутациям. При этом у него возникает ощущение, что он работает, думает. Хотя то, о чем мы говорим сейчас, с логической точки зрения, совершенно непонятно.
Сергей: Нет.
Терапевт: Не по полям? Вы хотите, чтобы у вас была волшебная аптека?
Сергей: Да.
Терапевт: Зачем вам тогда нужно все это с собой носить? Жалко ему! Может, на огороде вырастет и без этого!
Сергей: Я бы отдал часть своих знаний (Смеется, общий смех.).
Терапевт: Знания – это хорошо. А еще чего? Уже легче. Знания – как удобрения для волшебства. Значит, у вас меньше ума останется?
Сергей: Ну-у…
Терапевт: Волшебнику много ума не надо.
Сергей: Волшебнику здравый смысл нужен.
Терапевт: Здравый смысл? Волшебнику? Зачем ему здравый смысл – чтобы он боялся превращения совершать?
Сергей: Да, действительно.
Терапевт: Мешочник он, что ли? Знания, еще что? Что еще у вас лишнее?
Сергей (после некоторого размышления, полушепотом терапевту): Подскажите.
Сейчас у него появляется ощущение, что в этом пространстве он может существовать. Я это называю принципом «сделай то, не знаю что, пойди туда, не знаю куда». Через некоторое время в этом состоянии у клиента возникнут свои странные ответы на странные вопросы.
Терапевт: Подскажу, подскажу. Как волшебник волшебнику.
Сергей: А суета – это мое? Я бы отдал!
Терапевт: А еще что?
Сергей: Беспокойство… Страх. Нерешительность.
Он говорит о тревожности. Важно то, что клиент сам находит и называет некие свои свойства, о которых задумывается. Не то что бы он от них хотел избавиться, не то что бы они были проблемными, но когда он об этом говорит, начинается реальный процесс, заданный шуткой «что на что поменять». Сама возможность изменения допускается. Сама игра, сама идея трансмутаций, изменений становится возможной для него. А это тоже очень важно, потому что превратиться во что-то, заснуть в чем-то, забыть о чем-то и проснуться в чем-то другом для него очень важно. Одна из его проблем – постоянный контроль сознания, постоянные опасения отпустить себя. И это, собственно, и есть задача. Поэтому он и хотел бы войти в транс.