Грустно. Хотя, скорее всего, сейчас во мне говорят просто отчаяние и страх перед Норданом. Представить себя женой нелюбимого мужчины, годящегося в отцы, было трудно.
Настолько хотелось отрешиться от горьких мыслей, что я решила опять заняться развитием ментального дара. Уже привычно устроившись на полу у стены и поприветствовав живой корабль ласковым поглаживанием, сняла амулет. В этот раз целенаправленно искала связь с единственным существом, которое не казалось врагом здесь. Пусть это не более чем иллюзия – кораблю до меня никакого дела нет – но очень хотелось попробовать.
Отсеяв уже привычные ощущения от других обитателей этого места, я попыталась скользнуть дальше, в самую сердцевину корабля. Минут пять изо всех сил напрягалась, но все оставалось безуспешным. Уже хотела со вздохом прекратить попытки и лечь спать – голова и так раскалывалась – но внезапно уловила какой-то отголосок в голове. Ощущение, словно разума коснулось что-то сильное и мощное, немного чужеродное. Иное сознание, непохожее на сознание существ из плоти и крови, проявляло любопытство. Я чутко ощущала эту эмоцию.
– Это ведь ты, кораблик? – прошептала одними губами. – Хочешь пообщаться со мной?
Ощущение чужого присутствия в голове тут же исчезло, и я разочарованно вздохнула. Надела амулет и побрела к постели, чувствуя себя совершенно разбитой.
На следующий день завтрак мне принесли в каюту. Нордан не появился, чему я была только рада. В полном молчании поела и снова занялась упражнениями. Перехватило дыхание, когда стоило снять амулет и чуть ослабить щит, как разума опять коснулось знакомое чужеродное сознание.
– Ты хотела пообщаться, – возник странный голос в голове, лишенный эмоций, но звучащий мелодично и приятно.
Меня даже в жар бросило, и первое время я судорожно хватала ртом воздух, не зная, что сказать.
– Я рада, что ты ответил… Или ответила… – заколебалась, понятия не имея, есть ли у живых кораблей разделение по половому признаку.
Показалось, что мне в голову передали эмоцию иронии, но она была такой странной, будто чуть искусственной, что не могла бы поклясться в этом на сто процентов.
– Можешь обращаться ко мне, как к мужчине. По крайней мере, имя мне дали мужское.
– И как же тебя зовут? – спросила, испытывая радостное волнение.
– Заур.
– А ты и правда живой? – поколебавшись, задала новый вопрос.
– Если это можно так назвать. Я способен самостоятельно мыслить, испытывать частично то, что вы называете эмоциями. Но все же в мою программу забиты определенные установки, которые не дают свободы выбора в той мере, в какой это понимаете вы.
– Я рада, что ты решил пообщаться со мной, – улыбнулась я. – Мне здесь очень одиноко и неуютно.
– Знаю. Я вижу все, что происходит внутри моей оболочки, – без малейших эмоций откликнулся корабль.
– А ты бы мог вмешаться, если бы понадобилось? – осторожно спросила. Кто знает, может, если налажу приятельские отношения с кораблем, он сумеет защитить от Нордана в случае необходимости. Сама понимала утопичность такого расклада, но не попытаться не могла.
– Только с разрешения капитана, – послышался невозмутимый ответ, и я разочарованно вздохнула.
– Значит, ты выполняешь все его команды?
– Он мой хозяин.
– Не знаю, как бы я смогла всю жизнь подчиняться чужим приказам, – посочувствовала я.
Корабль промолчал, видимо, не посчитав нужным реагировать на такую крамольную реплику. Неужели я и правда рассчитывала, что сумею настроить его против Нордана? Глупо. А потом вдруг опалило шокирующим открытием.
– Постой! Но ведь я читала, что одной из установок для разума живых кораблей является привязка только на командный состав. Ни с кем другим вы не имеете права вступать в контакт. Тогда почему заговорил со мной?
– Твои мысленные призывы настолько сильны, что их трудно игнорировать, – показалось, что в голосе послышались нотки задумчивости.
Я даже опешила.
– И что это значит?
– Твой разум настроен на меня гораздо лучше, чем разум иных разумных существ, обитающих здесь, – раздался непонятный ответ.
– И как это может быть?
– У меня нет ответа на этот вопрос, – готова поклясться, что будь у корабля привычное глазу тело, он бы пожал плечами.
– Скажи, а как работает твоя связь с командным составом? – пошла я другим путем, пытаясь найти лазейку в программах корабля. – Ты обдумываешь приказы, которые они тебе отдают, или должен выполнять их независимо ни от чего?
– Прерогатива отдается воле капитана, – откликнулся собеседник.
Не знаю, что дернуло на дерзкую попытку попытаться изменить ситуацию. Словно предчувствие какое-то, вызванное странной репликой о том, что мой разум настроен на корабль лучше, чем иных существ, что здесь находятся.
– Нордан отдавал приказ не выпускать меня отсюда?
– Да, – последовал четкий ответ.
Я поднялась и подошла к двери, где на пульте мигал красный датчик.
– А если я попрошу открыть?
– Я должен буду спросить капитана, – нотки колебания в голосе едва не заставили задохнуться от возникшей надежды.
– А если прикажу? Открой дверь, – глухо сказала, сама приходя в ужас от собственной дерзости.
Послышался легкий щелчок, и датчик на пульте загорелся зеленым. В полном потрясении я уставилась на отъехавшую дверь.
– Но почему? – вырвалось у меня.
Ощутила, как от корабля в разум хлынуло что-то, напоминающее озадаченность.
– У меня нет ответа на этот вопрос, – после несколькосекундной заминки возник в голове знакомый голос. – Твой приказ воспринялся моими программами, как первоочередный.
Услышав из коридора шаги, я поспешила приказать кораблю закрыть дверь. Нельзя, чтобы кто-то заметил, что я без труда смогу выбраться из каюты, если возникнет необходимость. Сердце колотилось как бешеное от этого шокирующего открытия.
Я могу управлять кораблем, обходя прямые приказы капитана! Но как? Почему? Ощутила, как чужое присутствие в разуме исчезло, и почему-то испугалась. Что если больше не смогу наладить связь с кораблем и теперь он будет держаться подальше, не позволяя касаться своего сознания?
– Заур! – послала мысленный призыв, и тут же ощутила его присутствие в голове вновь. С облегчением выдохнула. – Нет, ничего. Я просто так…
В задумчивости села в кресло и активировала голографический компьютер. Нужно подробнее изучить всю имеющуюся информацию о живых кораблях. Это тоже может пригодиться. Кто знает, возможно, корпорацию «Корн» заинтересует то, что я могу обходить встроенные программы их детища. Тогда я точно стану им полезной! Но для начала не мешало бы самой разобраться в том, как и почему могу это делать.
Чем больше я пролистывала страниц на эту тему, тем сильнее хмурилась. Ничего конкретного, все разработки засекречены. Корпорация «Корн» тщательно следила за тем, чтобы никто не мог повторить их открытие, а все вынуждены были обращаться за их услугами. В сети была лишь общая информация о том, что живой корабль представляет собой уникальный организм: частично органический, частично из металла, о том, какие преимущества имеет перед обычными транспортными средствами. А еще о том, что для управления таким кораблем нужно обладать ментальным даром не ниже второго уровня.
Стоп. Может, дело в этом? Я в задумчивости потерла рукой подбородок. Что если мой ментальный дар выше дара капитана, вот корабль и воспринимает меня, как более достойную приказывать ему? Да нет, бред… Будь подобное заложено в живой корабль, вряд ли бы кто-то горел желанием так рисковать, доверяя свою жизнь случаю и пользуясь подобным транспортным средством.
Корабль привязан к конкретному хозяину-менталу – об этом в его характеристиках говорится четко. Так что моя идея не выдерживает никакой критики. Но тогда почему он так легко подчинился мне?
Я со вздохом убрала голограмму. Вряд ли додумаюсь до этого сама. Ответ, скорее всего, знают только разработчики, а еще, возможно, начальство. Но вот стоит ли говорить им об этом, большой вопрос. Если и для них это окажется неприятным сюрпризом, кто знает, что могут предпринять. Вдруг пожелают сделать лабораторной крысой, изучая, как я оказалась на такое способна, или вообще убьют по-тихому, чтобы не дискредитировала их изобретение. Ведь узнай кто, что обычная таринка легко взяла под управление корабль огасов, считавшийся надежно защищенным от подобного, это сильно подорвет репутацию корпорации «Корн». Так что в моих интересах молчать об этом и попытаться заинтересовать приемную комиссию Межзвездной Академии другим способом.
До вечера Нордан меня не беспокоил. Даже возникало ощущение, что старательно избегал, что радовало и одновременно тревожило. Не оставляло плохое предчувствие по поводу внезапно возникшего в нем иного интереса ко мне. Когда настало время ужина, в душе шевельнулась легкая надежда на то, что огас в этот раз не станет тревожить и продолжит игнорировать. Надежда развеялась, как дым, когда по каюте разнесся чуть искаженный коммуникационным устройством холодный голос Нордана:
– Таниэль, жду тебя в своей каюте.
Тут же щелкнул замок и замигал зеленым датчик на пульте. Сглотнув подступивший к горлу комок, на негнущихся ногах двинулась к выходу. Руки тряслись мелкой дрожью, и я пыталась скрыть это, сжимая их в кулаки.
Дверь в каюту огаса была открыта, и я неуверенно переступила порог. Почти сразу пути к отступлению оказались отрезаны, и датчик на стене замигал красным. И то, что я могу в любой момент приказать кораблю снова открыть выход, нисколько не утешало. Показывать то, что сегодня обнаружила, огасу – смерти подобно. Прощайте тогда, планы побега! Меня будут стеречь еще надежнее, чем сейчас, и больше не доверяя системе безопасности корабля. С Нордана станется приставить ко мне вооруженную охрану.
Пока все эти мысли проносились в голове, я медленно подходила к столу, за которым сидел огас. Выглядел он мрачным и угрюмым, что только усиливало мое беспокойство. Если он не в духе, то сегодня не стоит ожидать пощады. Вспомнив те ощущения, что испытывала в прошлый раз, когда меня прижимали к стене и полосовали до крови, содрогнулась. Неизвестно что обрушит хозяин сегодня на мою голову.