– Садись, – резко бросил он, указывая на кресло напротив.
Ослушаться я не посмела, да и вообще голос подать не решалась. Уж лучше буду делать вид, что я покорная овечка. Глядишь – и это поднимет ему настроение и настроит на более миролюбивый лад.
Ужин проходил в полном молчании. Я без аппетита жевала приготовленное для меня вегетарианское блюдо. Несмотря на то, что оно было потрясающе вкусным, в полной мере не могла им насладиться. Уж слишком беспокойные мысли метались в голове. Нордан, поедая ужин, порой бросал на меня такие свирепые взгляды, что кусок застревал в горле. Хотелось вообще отложить столовые приборы, сказать, что наелась, и попросить отпустить в свою каюту. Но я прекрасно понимала, что сегодня об этом можно только мечтать. Временная передышка закончилась, и огас явно намерен воспользоваться мной по назначению. Так что вместо того чтобы побыстрее разделаться с едой, я растягивала ужин, как могла. Оттягивала неизбежное.
Покончив с трапезой, Нордан откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по подлокотникам. И я осознала, что настал момент, которого так боялась.
– Что вы собираетесь сделать со мной сегодня? – глухо выдохнула, решив, что ожидание еще хуже. Чем быстрее все закончится, тем лучше. – Опять резать будете?
– Сегодня я хочу попробовать кое-что другое, – медленно протянул он, и мне не понравилось то, как засверкали алые огоньки в его глазах.
– Какие-то особые огасские пытки? – я попыталась говорить с нотками иронии, чтобы не выдавать страха. Последнее только подстегнет его усугубить ситуацию. Хотя кого я обманываю? Нордан считывает все мои эмоции, так что я не обману его мнимой бравадой.
– В этот раз я не намерен причинять тебе боль, – к моему удивлению, сказал он и стиснул челюсти.
– Значит, запугаете до полусмерти? – я изогнула брови, вспомнив, какие именно эмоции предпочитают пить огасы: боль и страх.
– Нет, – в голосе прозвучали раздраженные нотки, и в голове зазвенели тревожные колокольчики. Если не боль и страх, то… О, Великие, только не это!
Я вскочила так резко, что опрокинула кресло, и ринулась к двери. Уже хотела отдать приказ кораблю открыть, позабыв о прежних здравых рассуждениях, но неведомая сила зашвырнула обратно и перенесла через всю комнату. Упав спиной на что-то мягкое, в полном ужасе осознала, что нахожусь на кровати.
Нет! Он не может это сделать со мной! Я не хочу! Пусть уж лучше режет!
– Вы же говорили, что для вас подобное – это как спать с животным, – сдавленно выпалила, расширенными глазами глядя на то, как Нордан поднимается с кресла и идет ко мне. Его ноздри трепетали, зрачки расширились. И я с ужасом осознавала, что в этот раз не только осушение моих эмоций вызывает у него такую реакцию. Он возбужден.
– Придется с этим смириться, – мрачно усмехнулся Нордан. – Я решил, что не стоит дальше себя мучить и отрицать очевидное. Я тебя хочу. И думаю, что был немного несправедлив к тем из моих сородичей, кто уже решался на подобное. Порой низшие женщины оказываются уж слишком соблазнительными. Если еще принять во внимание эмоциональную связь между нами, то устоять трудно. Так что считай, что тебе повезло. Буду насыщаться не твоими болью и страхом, а сексуальным удовольствием.
– Вы полагаете, я смогу получить при этом удовольствие? – позабыв о страхе, яростно выпалила, садясь на постели и настороженно наблюдая за его приближением.
– Постараюсь приложить максимум усилий, чтобы так и было, – он криво улыбнулся, и его глаза засверкали еще сильнее.
– Не нужно! Пожалуйста! – я попыталась действовать по-другому. Может, мои мольбы его тронут? – Лучше опять мне тело покромсайте! Постараюсь перетерпеть.
– Полагаешь, мне доставляет удовольствие причинять тебе боль? – Нордан даже удивился. – Никогда не любил бессмысленной жестокости. Я ведь не садист.
С этим можно поспорить! – мелькнула в голове едкая реплика, которую я решила не озвучивать.
– Боль я причинял тебе лишь по одной причине – вызвать нужный мне эмоциональный настрой. Теперь желаю совершенно иного. Поэтому перестань трястись, как перепуганный зверек, и постарайся расслабиться, – его голос стал мягче, только это нисколько не подействовало. Расслабляться точно не хотелось. Вместо этого я отодвинулась как можно дальше, пока не уперлась в спинку кровати. И оттуда теперь со страхом наблюдала за мужчиной. – У тебя ведь это впервые? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он. – Поэтому твой сегодняшний страх вполне понятен. Но не усугубляй ситуацию. Я и правда не хочу проявлять излишнюю жестокость.
Я упрямо замотала головой, давая понять, что он требует невозможного. Не смогу я добровольно пойти на то, что огас предлагает. Его лицо исказилось, выдавая злость, и Нордан перестал церемониться со мной.
– Что ж, тем хуже для тебя! Сегодня мне придется насыщаться твоей болью, раз уж ты настолько упряма.
Он так быстро сократил разделявшее нас расстояние, что я вскрикнула. Не успела хоть как-то отреагировать, как огас схватил за плечи и прижал к постели, склоняясь надо мной. Зрачки его снова расширились, губы скривились в предвкушающей улыбке.
– Ты и правда на редкость соблазнительная малышка. Постараюсь смириться с тем, что ты вызываешь во мне такое сильное желание, и получить от этого максимум удовольствия.
– Да пошел ты! – уже не сдерживая эмоций, выпалила я, дергаясь под его руками.
– Ненависть тоже достаточно сильная эмоция, – издевательски заметил он, и я ощутила, как из меня начинают вытягивать энергию. Как ни странно, даже обрадовалась. Может, этим и ограничится?
Надежды растаяли, стоило Нордану рвануть за платье, приспуская его с плеч и обнажая кожу. Он приник к обнажившейся ключице с такой жадностью, что у меня сердце едва из груди не выпрыгнуло. Проклятье! Огас и правда меня хочет! Причем сильно. Даже готов отступить от собственных принципов, совокупившись с, по его мнению, недостойным объектом.
Кораблик, выручай! – позвала мысленно, но ответа не получила. Мятущийся разум с трудом сосредоточился, напоминая, что на мне сейчас амулет. А значит, я не смогу установить с кораблем ментальную связь. Нужно как-то снять эту вещь. Начала извиваться с удвоенной силой, пытаясь сбросить навалившегося сверху мужчину. Но этим только все испортила. Внезапно руки мои сами собой вскинулись за головой и замерли там, будто привязанные. Проклятый огас задействовал телекинез! Меня бросило в холодный пот. Теперь собственными силами амулет не снять.
– Пусти! – прошипела, пытаясь не поддаваться накатывающей волнами панике.
Вместо ответа послышался треск разрываемой материи – огас, похоже, совершенно озверел. Из глаз хлынули бессильные слезы от осознания того, что я ничем не смогу помешать тому, что он собирается сделать. И лишь злое упрямство мешало окончательно сломаться и правда признать в нем хозяина – того, кто отныне будет управлять моей жизнью. Поклялась себе, что что бы Нордан лар Са-Ирд со мной ни сотворил, обязательно найду способ сбежать от него. Теперь уже меня ничто не остановит!
Закрыла глаза, чтобы не видеть искаженного похотью лица мужчины, покрывающего болезненными, больше похожими на укусы, поцелуями мое тело, с которого он сорвал всю одежду. Сознание словно разделилось надвое. Часть меня осознавала все, что со мной делают, и внутренне вопила от боли и протеста. Другая оставалась холодной и отстраненной, словно в ней я пыталась спрятать остатки разума и душевных сил. Того, что поможет не сойти с ума от отчаяния.
Ощутила, как мои ноги раздвигают, а внутрь начинает проникать горячая твердая плоть мужчины. Было безумно больно. Настолько, что я взвыла и сразу закусила нижнюю губу до крови. Не доставлю этому ублюдку удовольствия радоваться моей боли! Чувствовала резкие толчки, словно пронзающие насквозь бедное тело, раздирающие там все на части. А еще ощущала, как Нордан потягивает мои эмоции, упиваясь их силой.
Слышала утробный рык, срывающийся с губ мужчины, его стоны, выдающие, насколько же ему хорошо сейчас. А слезы продолжали течь по щекам помимо воли, и это единственное, что выдавало, насколько же мне паршиво. В эти жуткие минуты, когда смерть показалась бы благословением, я в полной мере осознала, что никогда не смогу смириться с присутствием в моей жизни этого мужчины. Ненавижу его! Настолько сильно, что это чувство кажется почти болезненным. Я буду благословлять каждую секунду, когда смогу находиться вдали от него, и сделаю все, чтобы как можно скорее наши пути разошлись.
Казалось, вечность спустя огас вышел из меня, оставляя истерзанное тело – на живот хлынуло мужское семя, и я поморщилась от омерзения. Кончить в меня долгоживущий посчитал ниже своего достоинства – а то еще, не приведи Великие, могу зачать от него! Противное ощущение от стекающей по животу жидкости вызывало нестерпимое желание поскорее отмыться. Я чувствовала себя оскверненной, использованной, грязной.
– Иди к себе, – услышала высокомерный приказ. Видимо, спать со мной в одной постели – это для огаса уже слишком. Он и так оказал мне великую честь, засовывая в меня свой мерзкий член!
Внутри клокотали ненависть и гнев, которые с трудом сдерживала. Руки больше не удерживались над головой, и с их помощью я с трудом поднялась с постели. Резкая боль в израненном лоне заставила охнуть. Я едва устояла на ногах. Не поднимая глаз на тоже поднявшегося с постели и оправляющего одежду огаса, подняла с пола обрывки платья и кое-как прикрылась. Двинулась к двери, сцепив зубы и едва переставляя ногами.
– Надеюсь, это послужило тебе хорошим уроком, – хлестнуло напоследок, будто плетью. – Будь в следующий раз покорной и благодарной за хорошее отношение, и ощущения будут совершенно другие.
Благодарной? – я едва удержалась, чтобы не проорать это вслух. Он что издевается? Или и правда для этого ублюдка такое в положении вещей? Считает себя вправе вести себя со мной, как с не имеющей чувства собственного достоинства и гордости безмозглой куклой? Да после того, что он сегодня сделал со мной, я лучше сдохну, чем покорюсь ему! Я предам саму себя, если начну получать удовольствие от близости с ним! Пусть лучше буду снова и снова злить его и те